Впрочем, не одна я здесь волнуюсь. Кадык дракона едва заметно дрогнул — он выдохнул в ту же секунду, когда наши взгляды встретились. В каждом его движении — в том, как пальцы крепче легли на рукоять меча, как дыхание сбилось, как он потянулся ко мне, — читается волнение и его чувство ко мне.

Кадык дракона едва заметно дрогнул — он выдохнул в ту же секунду, когда наши взгляды встретились. В каждом его движении — в том, как пальцы крепче легли на рукоять меча, как дыхание сбилось, как он потянулся ко мне, — читается всё: ожидание, нежность и любовь.

Заставляю себя двинуться вперёд, и тут взгляд цепляется за знакомое лицо. Отец.

Ком подступает к горлу. Никто не говорил, что пригласили мою семью. Пусть они и не совсем «мои» родные, но память Амелии, ставшая частью меня, отзывается в сердце, и они кажутся ближе, чем я думала.

За то время, пока мы не виделись, на висках отца проступила седина, но в осанке кроется всё та же сила, что и раньше. Рядом с ним стоят Линда и Гретта, мои сёстры, в лёгких платьях нежных оттенков. Их улыбки такие знакомые, что грудь сжимается от боли и радости разом.

С трудом отрываюсь от них — шагаю к алтарю, ощущая на себе десятки взглядов. Драконы в человеческом облике, маги, придворные — такое чувство, что здесь собрался весь цвет королевства.

По воздуху разносится едва слышный гул: когда я прохожу мимо, каждый считает нужным пожелать мне удачи и процветания.

Подхожу к алтарю и невольно любуюсь королём. На широкие плечи накинута мантия глубокого синего цвета с тонкими серебряными знаками по краю, застёгнутая на круглую фибулу в виде расправленных крыльев. Голову венчает корона. Высокий, крепкий, статный — такой мужчина и в моём прошлом мире был бы мечтой любой женщины.

Он делает шаг навстречу, протягивает руку. Я вкладываю пальцы — и они тонут в его широкой ладони. От прикосновения по телу расходятся тёплые волны, в которых прячется сладкое предчувствие.

— Ты прекрасна, — шепчет он, качнувшись ко мне. — Спасибо, — выдыхаю я и чувствую, как щёки заливает румянец.

Ну вот… Краснею, как девчонка от первого комплимента. Впрочем, долго смущаться не приходится, потому что мы переходим к сути.

Седовласый высокий дракон, исполняющий роль Хранителя Клятв, вскидывает руки — и над алтарём вспыхивают тонкие нити света, складываясь в особый узор — символ брачных уз.

После того как мы с Ригвером называем наши имена, старик читает нам длинный текст на древнем драконьем. Мелодия незнакомого языка вводит меня в полусон, голова становится ватной — и я вдруг обнаруживаю вокруг алтаря много крепких воинов, с надеждой и волнением взирающих на нас.

С удивлением таращусь на них — откуда они взялись? — пока Хранитель Клятв не переходит на обычный, понятный мне язык. В ту же секунду фигуры бесследно тают в воздухе.

Значит, то были духи?

Может, это предки Ригвера пришли к нему на свадьбу, а может, — Хранители Драконьей Обители.

Знаю одно: когда мы с королём произносим своё «Да» в ответ на вопросы о любви и верности, я едва держусь на ногах. Свадьба — это всегда испытание для невесты, даже если она счастлива до дрожи.

— С этого дня, — голос Хранителя разносится под сводами, — ваши имена связаны, как и судьбы. С этого дня, — он снимает мою ленту с талии и завязывает её на наших запястьях, — ты, Амелия Лайтхард, становишься Амелией Гард, королевой Драконьей Обители. Ты обязуешься уважать и почитать мужа и служить королевству, а ты, Ригвер Гард, обязуешься любить и оберегать жену — свою королеву...

Гул вокруг становится громче, и в следующий миг пространство взрывается хором. Рёв идёт волной, бьётся в каменные стены, подхватывает подол моего платья, треплет локоны. Руны вспыхивают разом, словно в них ударила молния, и мягко гаснут.

Ригвер притягивает меня к себе и, обхватив лицо ладонями, склоняется к моим губам. От его прикосновения по телу пробегают тысячи искр. Он целует меня так, будто хочет и может заслонить от мира. Закрываю глаза, и внутри распускается яркий фейерверк из горячих, светящихся звёзд.

И только тогда осознаю, что всё изменилось. Я — Амелия Гард. Избранница. Жена. Любимая. И… королева.

Через 7 лет

Раннее утро. В замке так тихо, что гулкий стук моих каблуков разлетается далеко по коридорам. Чуть замедлив шаг, касаюсь пальцами прохладных стен, ставших мне за последние годы родными. Мне нравится эта тишина, которая будто шепчет: «Доброе утро!»

Даже не верится, что семь лет отделяют меня от момента, когда я у алтаря прошептала Ригверу «да». Семь лет войны, строительства, планов, волнений, житейских забот — и вот результат. Драконья Обитель стала для меня домом — безопасным и надёжным, как и королевство, свободное от тёмных магов.

Я часто думаю: чем бы закончилась эта война, не окажись я здесь, в Обители, вместе со своим проклятьем? Возможно, всё пошло бы иначе. Но, наверное, это уже неважно. Важно другое.

Я попала в этот мир в проклятом теле Амелии Лайтхард — орудии тёмных магов, предназначенном убить короля. Но вместо того, чтобы слиться с проклятием, я сражалась с ним с самого первого дня. А когда пришло время окончательного выбора, я сделала то, чего тьма не ждала. Решила отдать себя ради её поражения.

Говорят, тёмная магия не приживается в светлом сердце. Но всё же тёмная магия, жившая во мне, оставила отпечаток — и мир тьмы запомнил меня как свою. Видно, поэтому я могла по своей воле шагнуть туда и взглянуть изнутри. Мои испытания стали даром, который служил не триумфу тьмы, а защите тех, кого я люблю.

Я выхожу на галерею и останавливаюсь у прохладных каменных перил. Отсюда, с высоты, открывается вид на всю Драконью Обитель. У меня невольно перехватывает дыхание. Сады, реки, горы, крыши башен и небо, залитое этим утром яркими красками: от густого фиолетового к золотисто-розовому.

— Скоро ты увидишь всю эту красоту вместе со мной, — опускаю ладонь на круглый живот и ощущаю лёгкое, почти незаметное шевеление.

Сколько ему сейчас — моему крошечному секрету, растущему под сердцем? Шестой месяц пошёл, а в платье с высокой талией беременность почти не заметна. Впрочем, помимо мужа, были в Обители два неутомимых торнадо — жутко глазастых и любопытных, которые уже давно всё поняли.

Киара уверена, что у неё будет сестрёнка, а Верий ждёт братика, и оба уверены в своём «пророчестве». Я улыбаюсь, вспоминая горячие споры, и голова слегка кружится от счастья. Такая вот простая, тихая радость — ожидать новую жизнь в мире, где больше не пахнет войной и где не приходится каждый день умирать от волнения за мужа.

Хотя он по-прежнему занят и часто бывает в отлучке — вот как сегодня, — но сердце спокойно. Вчера утром Ригвер отправился к дальним северным рудникам — наладить поставки железа, без которых не возвести мосты и не отлить новые колокола. Руда, молоты, новые кузни для городов, которые мы отстраиваем после военных лет, — это всё приятные хлопоты. Созидательные и несущие процветание.

Стоя на террасе, смотрю туда, где тает за горами холодный воздух, и чувствую, что скоро муж вернётся. Он всегда возвращается — с запахом ветра в волосах, с новыми планами, и его взгляд по-прежнему мгновенно находит меня в толпе, как в тот день, у алтаря.

В раздумьях добираюсь до тронного зала. Сажусь на трон — он для меня высоковат — и через секунду слышу шорох за спинкой.

— Та-ак, — говорю голосом строгой училки. — Разве вы не должны сейчас учиться этикету за завтраком?

— Но мэтр Бонэ убежал учить манерам своего фамильяра! Мы его ждали-ждали и решили пойти к тебе.

Из-за трона выскакивает Киара. Белые волосы рассыпаются по плечам, глаза сияют, на личике загорается улыбка. Следом, как тень, возникает Верий — молчаливый, тёмноволосый, своей серьёзностью невероятно напоминающий Ригвера. Вот вроде близнецы — а разные, как день и ночь.

Дети садятся по обе стороны от меня: Киара тут же обнимает меня за талию, нежно и бережно, чтобы «не испугать малыша». Верий не обнимает — с недавних пор он твёрдо решил, что перерос «девчачьи нежности», — просто окидывает внимательным взглядом, будто убеждается, что со мной всё хорошо. И этим своим взглядом он снова напоминает отца так сильно, что у меня щемит сердце.