С чего мне переживать, казалось бы. И тем не менее… Грудь словно стиснуло клещами, и стало сложнее дышать. Дошло до того, что руки дрожат почему-то и взгляд тяжело сфокусировать. Чувствую, как контроль над телом медленно, но верно ускользает из моих рук.

Трясу головой. Не понимаю.

С тех пор, как я вернулась в замок, я многое не понимаю. Ни себя. Ни короля. Ни даже верную Агату, которая стала гораздо меньше со мной откровенничать. И от этого я нервничаю только сильнее.

В голове очень кстати всплывает другой совет психологов. Если к горлу подкатывает паника, постарайтесь переключиться на реальность всеми органами чувств.

С губ непроизвольно срывается смешок. Я бы предпочла проблему решать валерианкой, но за её неимением заставляю себя разглядывать всё, что попадается на глаза. Тем более, посмотреть есть на что.

Вазы с роскошными, благоухающими розами, нарядные искорки в воздухе — их хочется, как снежинки поймать в ладошку — и белые статуи обнажённых мужчин и женщин, в руках которых вставлены горящие факелы.

Кроме меня, скромно забившейся в самый дальний угол, здесь всего лишь две девушки. Они стоят в центре зала, напротив белого каменного трона, украшенного золотистыми узорами.

По обе стороны от трона высятся мужчины — крепкие, статные, словно отобранные по единому эталону. Драконы. Их будто сняли со страниц эффектного календаря — мужественные и настолько идеальные, что при одном взгляде на них хочется ахнуть: «Таких не бывает!»

На сей раз главным защитникам Обители предстоит встретить плечом к плечу с королём не опасность в бою, а момент выбора будущей королевы.

Все девушки, что здесь присутствуют, наряжены в белые платья. Каида и Луиза — потому что одну из них сегодня выберет король в качестве невесты, а я … Я тоже являюсь невестой старого интригана, стоящего тут же, чуть поодаль. На моем белом платье настояла Агата со словами: «Это наказ короля, госпожа, а мы должны ему повиноваться!»

Ну да. В целом объяснимо.

Такая вот тематика у нас сегодня.

Невестная.

И провокационная.

Пока мы в торжественной тишине ждём прибытия короля, ощущаю на себе неприязненные взгляды. От Луизы я не ожидала тёплого приёма. В её глазах я — соперница, явившаяся в самый неподходящий момент, да ещё в белом платье, которое она наверняка расценивает как угрозу.

А вот почему Каида смотрит исподтишка, избегает встречаться со мной взглядом — я не понимаю, и это меня расстраивает. Наверно, не стоило многого ожидать от огненной девушки. В конце концов, она поддержала меня однажды, — и за это ей спасибо! — но мы не клялись друг другу в вечной дружбе до гроба.

Когда в зал заходит король, с жадностью его разглядываю. Его лоб пересекает совсем свежая рана, и всё же с удовлетворением подмечаю, что в целом выглядит он намного лучше, чем на нашей предыдущей встрече.

Множество едва уловимых деталей говорят об этом: цвет лица стал ярче, в глазах пылает решительный огонёк, походка пружинит. И главное, в присутствии дракона меня буквально придавливает к стене мощь его энергетики — такого не было раньше. Неужели снятое с меня проклятье так на него повлияло?

Поприветствовав короля, мы наблюдаем, как он садится на трон, и как один из приближенных торжественно передаёт в его руки тиару. Совсем скоро монарху предстоит надеть украшение на голову своей избранницы.

Меня внезапно кроет непреодолимым желанием отсюда исчезнуть. Забиваюсь в угол за вазу с огромными розами. Жаль, не умею создавать порталы. Будь у меня такой дар, я бы тихонько отсюда удрала, и никто этого не заметил бы. Тем более сейчас все взгляды устремлены на двух девушек.

Внезапно король поднимается с трона и с тиарой приближается к Каиде. Магиня замирает от волнения и, наверно, предвкушения… Ещё бы!

Вот только почему и я замираю вместе с ней? За королевство переживаю. Не иначе. Ведь из двух претенденток она — наилучший выбор, — мелькает в голове.

— Я никогда тебя раньше не спрашивал об этом, — задумчиво произносит король. — Поэтому спрошу теперь. Как бы ты поступила с убийцей своего фамильяра?

— Убийца уже наказан, милорд, — рыжеволосая головка Каиды склоняется в почтительном поклоне. — И за это я вам благодарна. Вы наказали её по справедливости.

Король задумчиво вертит в руках тиару, будто не зная, куда её пристроить. Затем произносит:

— Мои дознаватели выяснили любопытную деталь. За убийством твоего фамильяра стоял не только исполнитель, но и организатор. Так вот. Как бы ты наказала организатора, будь это в твоей власти?

Каида не отвечает сразу.

Её тонкие пальцы скользят к запястью, где проступает бледная отметина. Я знаю — это след от укуса фамильяра, оставленный в детстве. Она всегда касалась этой метки, когда думала о нём.

— Я бы хотела знать, кто организовал убийство, — бормочет девушка. — Тогда я смогу решить.

Король медленно, с ленивой грацией льва, обходит огненную магиню, останавливается рядом с Луизой, и я впервые за сегодняшний вечер вижу страх в её глазах.

Пышная грудь бурно вздымается, изящные пальцы сцеплены в судорожный замок, а чувственные губы плотно сжаты. Желание спрятать волнение отчётливо написано на её красивом лице.

В первую секунду недоумеваю. Неужели Луиза спланировала убийство пушистого зверька? В голове не укладывается... Хотя… чему тут удивляться? Она, пожалуй, самая расчётливая из всех претенденток. К своим целям идёт по чужим головам и с первых же минут в замке предложила мне сомнительную схему.

— Луиза, — с обманчивой мягкостью начинает король. — Не подскажешь нам имя организатора?

В зале наступает звенящая тишина.

Девица вся сжимается и бросает на меня ненавидящий взгляд, от которого становится неуютно. Я вдруг с кристальной ясностью понимаю, что ей ничего не стоит скинуть на другого человека своё преступление.

Не успевает Луиза открыть рот, как король добавляет:

— Имей в виду, дева. Лжи я не терплю. Но трусость и подлость воспринимаю ещё хуже.

— Я непричастна к убийству фамильяра, милорд, — кидает Луиза и гордо вскидывает подбородок.

— Тогда откуда ты узнала, как выглядел фамильяр? — король подходит к ней с напряжённой грацией, будто хищник перед прыжком. — И откуда знаешь, что его пырнули ножом, когда тот спал?

— Я не знала этого, милорд.

— Ещё одна ложь, — произносит король. — Мои дознаватели зафиксировали все допросы на артефакт памяти.

Каида быстро моргает. Её взгляд — резкий, как удар плетью — поворачивается к Луизе.

Та встревоженно лопочет:

— Что ты на меня так смотришь? Я… Я не трогала твоего дурацкого зверёныша. Болтала о том, о сём — это да. Я просто… Я всё честно высказала, и нет в этом преступления. Почему тебе всё можно, а другим нельзя? Тебя сюда с питомцем допустили, а мне — ни одну, даже самую паршивую, нерасторопную служанку не дали взять... Вокруг меня — одни чужаки, а у тебя, значит, — самое родное существо с собой? Где тут справедливость? Нам всем нужны равные шансы… Вот и всё, что я сказала. Кто же знал, что после моих слов та дура помчится убивать фамильяра?

Каида таким взглядом таращится на девушку, словно ещё чуть-чуть — и испепелит. Мне даже кажется, что её волосы пылают рыжим слишком ярко, как пожар, вспыхнувший от эмоций.

— Ты… — голос Каиды срывается. — Ты всё это время…

— Слушай… — Луиза хрипит, как сбившийся с нот певец. — Это… Это выглядит безумием! Но я хотела лишь справедливости — и всё… И я никого не убивала, на минуточку. Я просто честно сказала, что думаю. А это не преступление.

Каида едва заметно приподнимает руку, и воздух вокруг неё словно уплотняется.

— Ты ответишь! — выдыхает она.

Пламя с тонких пальцев рвётся наружу. Чувствую, как магия электризует воздух. Даже драконы по бокам трона напрягаются. Кто-то вскидывает руку, готовясь защищаться.

Король тоже приходит в движение. Он поворачивает ладонь, будто смахивая невидимую пыль — и пламя, что почти сорвалось с рук Каиды, гаснет. Уходит внутрь, под её кожу.