Хотя чему я удивляюсь, наивная? Запоздало, но всё же разрозненные факты складываются в голове наподобие мозаики.

Он личный слуга короля. Кто попало не бегает к монарху с новостями, особенно посреди ночи. Видимо, Мэлгран — тот самый фильтр, который решает уровень важности и степень срочности поступающих сообщений.

Ему донесли о моём прибытии. Он решил, что королю обо мне знать не стоит, пока я жива. Всё просто.

А то, что я просила доложить о себе именно королю, никого не волновало. В Драконьей Обители свои порядки.

Все эти мысли пробегают в голове одной строкой. Мозг работает на огромной скорости, подстёгнутый адреналином.

Я давно поняла, что слуга находится в замке на высокой ступени иерархии, но не представляла, насколько высокой. Стоит ему кивнуть на дверь, как стражи направляются наружу, будто послушные марионетки.

Смотрю на уходящих мужчин, лихорадочно размышляя. Стараюсь не поддаваться эмоциям, которые требуют закричать в голос и, забыв про гордыню, броситься к стражникам. Вцепиться в них, умоляя остаться и спасти меня от этого ужасного человека.

Буквально пары секунд хватает, чтобы оценить расстановку и просчитать, что будет дальше. Если начну кричать о предателе, Мэлгран заявит, что я неадекватная чёрная магиня и опасна для короля. А когда умру, он позаботится, чтобы спрятать концы в воду.

Звать на помощь — это не вариант.

Зато... я вполне могу попробовать Мэлграна обмануть.

Уболтать. Убедить, что я способна помочь делу тёмных.

Пока стражи выходят, их старший, который, наверно, почуял неладное, вдруг останавливается и, поймав мой взгляд, проявляет неожиданную эмпатию.

— Вы уж не обессудьте, миледи! Господин Крофт — единственный маг в Драконьей Обители, кто способен проверить человека на тёмную магию. Он вас проверит. Коли все порядке, вас будут судить только за незаконное проникновение за сте...

— Альданш, довольно! — рявкает старик с недовольным видом.

Страж тут же замолкает и, плеснув на слугу неприязненным взглядом, шагает прочь. Похоже, у этого воина особая чуйка, мелькает в голове. Я бы тоже его главой стражей назначила.

Встречаю взгляд слуги — темный, тяжёлый, и бросаю небрежно:

— Может, нам стоит закрыться, Мэлгран? Чтобы никто не помешал.

Всего лишь на миг в его глазах мелькает удивление, но тут же гаснет, будто пламя свечи, погашенное ветром. Он стоит с непроницаемым видом и наверно, раздумывает, почему белка, забежавшая к тигру, просит её запереть наедине с хищником.

Надеюсь, старик не заметил, что свою последнюю фразу я обронила за пару секунд до того, как страж по имени Альданш захлопнул за спиной дверь.

Раз у стража такая чуйка хорошая, даю ему ещё одну причину сомневаться в происходящем. Может, он всё-таки доложит королю, что вернувшаяся беглянка сразу закрылась на ключ с личным слугой короля и о чём-то с ним шушукается?

Это ведь немыслимое нарушение всех правил приличия — закрыться в помещении наедине с мужчиной, пусть даже стариком.

Впрочем, гарантий никаких нет, поэтому когда мы остаёмся одни, окружённые лишь голыми стенами, понимаю, что отныне рассчитывать не на кого. Выйду отсюда живой или нет — зависит лишь от меня.

На худом лице старика не отражается ни капли эмоций, когда он произносит:

— Не беспокойся, иномирянка. Я запечатал это помещение непроницаемым слоем. Нас никто не увидит и не услышит. Теперь говори. Зачем сбежала?

— А вы как думаете?

— Не играй со мной, — отрезает сухо. — Отвечай на вопрос.

Он не угрожает напрямую, но я читаю угрозы в его взгляде, в коротких, рубленых жестах, в теле, как пружина напряжённом. И даже его обычная чёрная одежда выглядит сейчас на редкость зловеще. Старик худой, но я себя не обманываю. Он жилистый, как марафонец, а под тёмным плащом я не раз замечала ножны для кинжала. Да и маг он умелый.

Поневоле хочется съёжиться и обхватить себя руками, чтобы успокоиться, но вместо этого лишь выпрямляюсь сильнее на стуле и твёрдо встречаю острый взгляд.

— Вы спрашиваете, почему я сбежала. А почему я должна была остаться? Разве вы мне хоть что-нибудь объяснили? Обосновали? Только напугали своими жуткими клетками и магической проверкой. Я ушла, чтобы выжить. И чтобы доказать: я не пешка, которой можно двигать по полю.

— Раз не хочешь быть пешкой, то зачем вернулась? — тонкие губы мерзавца кривит усмешка.

— Я тёмная. Вы тоже на стороне тёмных. Раз мы на одной стороне, то и работать должны сообща. Но теперь я хочу, чтобы вы со мной обращались, как с равной.

— Значит, отныне мы союзники?

Казалось бы, проще простого ответить «да» на этот вопрос, но в его словах градус насмешки лишь растёт. Чувствуется, что он верит мне также искренне, как поверил бы профессиональному шулеру.

Отчаяние подстёгивает мыслительные процессы, заставляя лихорадочно искать выход. Что мне сказать, чтобы в мою ложь поверил самый искусный лжец в этом замке?

Внезапно в голову приходит одна идея. Далёкая от благородства. Но мне не до высокой морали, когда на кону настолько большие ставки. Если Мэлгран не верит мне, может, поверит посланию от сына с того света? Как там его звали? Какое-то короткое имя... Бер? Вёр? Пер?

Прикрываю глаза и на несколько мгновений мысленно возвращаюсь в погреб, заставленный бочками. Прокручиваю в памяти фразы старика — одну за другой — пока не нахожу нужную. — Я вернулась, — говорю, наконец, — потому что мне приснился молодой маг, просивший передать вам послание от Фера.

На этих словах старик замирает. Только грудь у него начинает ходить ходуном — он дышит, как после забега, а в глазах загорается какой-то безумный огонёк. Похоже, я нащупала уязвимое место в его броне. Стараюсь ничем не выдать своей радости. Да и рано пока радоваться. Эту карту ещё надо суметь разыграть. — Подробнее, — сухо приказывает он. — Фер просил передать вам, что мне следует быть в замке. Чтобы моё проклятие доделало начатое. — Зачем? Проклятие уже запущено.

Секунду-другую осмысливаю его слова, что режут меня по живому, хотя отчаянно стараюсь ничем не выдать эмоции. Всё-таки оно включилось — моё гнусное проклятие. Верчу своё кольцо, в котором спрятана тёмная часть меня, — и такое отвращение к нему чувствую, что с трудом подавляю желание прямо сейчас сдёрнуть его с пальца. Еле-еле беру себя в руки. — В моём присутствии король умрёт быстрее, — наконец, из себя выдавливаю. — Фер сказал, важно, чтобы я была рядом в момент его смерти. — Почему? — Он не объяснил. Велел передать эти слова именно вам. — Что-то ещё? — Это всё.

С минуту старик молчит. Потом бросает: — Докажи, что это был Фер. — Как я вам докажу свой сон? — пожимаю плечами и всем сердцем надеюсь, что мерзавец не владеет ментальной магией считывания мыслей. Он, видимо, тоже об этом думает, потому что в его глазах мелькает досада. — Опиши его, — снова приказывает. — Он красивый. Это всё, что я запомнила. — С чего я должен тебе верить? А вдруг ты пришла сюда ради короля? Чтобы ему помочь? — Зачем мне помогать королю? — устало развожу руками. — Это стало бы моим концом. Вы мне очень доходчиво объяснили, что со мной будет, если узнают про мою связь с тёмными. Я молода и хочу жить.

Старик внезапно опускает ладони на стол и впивается в меня угрожающим взглядом. — Если ты на стороне тёмных, зачем нацарапала королю то послание?

Растерянная, хмурюсь. В первую секунду даже не понимаю, о чём он говорит, и только потом до меня доходит. Перед тем как сбежать, я нацарапала на своём столе: «Мэлграну нельзя доверять». — Моё послание было предназначено вам. Чтобы вы поняли, что я вам не доверяю. Это одна из причин, по которой я ушла. И дураку ведь понятно, что любая информация в этом замке обычно проходит через вас в первую очередь.

Конечно, не понятно это дураку… или наивной дурочке вроде меня. Я понятия не имела, до кого дойдёт моё послание: до короля или его слуги. Своей фразой всего лишь хотелось польстить Мэлграну — и себя заодно оправдать. Лучше уж он пусть видит во мне вздорную, норовистую союзницу, чем противницу с кристально чистыми мотивами. — Так и есть. Большая часть информации проходит через меня. Обычно, — закипает он. — Однако твоя тупая служанка выискала способ доложить королю об этой надписи. Лично. В обход меня. — Странно. С чего бы она так рисковала? — теряюсь я. — Чтобы обелить твоё имя в глазах короля за мой счёт. Наверное, до сих пор мечтает стать личной служанкой королевы. — Мы все порой мечтаем о несбыточном, — пожимаю плечами, размышляя о том, какая ирония всё-таки кроется в моих словах. Я вот тоже мечтала, что король, прочитав мою надпись, заподозрит Мэлграна. Ну хоть чуть-чуть. Проверит его как-то… Но, видно, старик слишком хорошо окопался. Король верит ему безоговорочно.