Если так, есть ли смысл в моей жертве? Стоило ли мне возвращаться?

Слуга тем временем внимательно вглядывается в моё лицо, видно, пытаясь отыскать малейшие признаки фальши. Но я тоже умею делать покер-фейс, когда обстоятельства вынуждают. Смотрю в его лицо равнодушно. И устало.

Внезапно что-то неуловимо меняется в атмосфере. Будто тёмные тучи разлетелись, приоткрывая солнце. Я впервые чувствую, что прямая опасность моей жизни миновала. Он передумал меня убивать прямо сейчас. — Ладно, — наконец произносит он, выпрямляясь. — Просто чтоб ты знала. Я могу убить тебя в любой момент. То кольцо, в которое вплетена твоя тёмная магия, содержит моё заклинание. Если я произнесу несколько особых слов — ты умрёшь. — Видимо, своей жизнью я обязана не вашему милосердию, а королю? Вам же надо, чтобы моё проклятие продолжило убивать короля. Если я умру, то проклятье не сработает, так ведь? — Слишком умная... — бормочет он. — Итак, миледи, — он склоняет голову в поклоне, который выглядит откровенной издёвкой. — Я немедленно сообщу о вашем прибытии Его Величеству. Когда он придёт, будьте с ним милы и почтительны. Ваша задача — повиниться и заверить его в своей любви. Скажите, что вам невыносимо было видеть дорогого мужчину в окружении знатных красавиц. Поэтому вы сбежали. Но потом поняли, что без короля жизнь ещё мучительнее...

— Благодарю за совет, — не выдержав, обрываю его неуместную лекцию. — Я уж сама разберусь, как говорить с мужчиной, которому нравлюсь.

В чёрных глазах вспыхивает гнев. Не успевает он открыть рот, как вдруг…

Дверь распахивается резко, будто пинком с ноги. И в проёме появляется мужчина, при виде которого сердце срывается в галоп. Нервные окончания будто оголились вмиг. Даже смотреть не могу на него — боюсь взглядом обжечься. — Мой король, — я поднимаюсь со стула и приветствую вошедшего, почтительно склонив голову.

С трудом заставляю себя взглянуть в его лицо — и больше не могу отвести взгляд. Невежливо — так пристально смотреть на людей, особенно на монарха. Просто слишком уж велика разница между «до» и «после», от которой в груди щемит, а дыхание обрывается.

Лицо короля осунулось, побледнело, будто все краски выкачали до капли. И всё же рот упрямо сжат, в глазах горит незнакомый огонь, а осанка по-прежнему царственная. Он коротко кивает стражам — у него за спиной с десяток воинов — и тех будто ветром сдувает прочь. Потом пристально смотрит на слугу — тот тоже понимает намёк. Секунда — и мы остаёмся в помещении одни. Мне хочется так много сказать, но горло будто удавкой сдавило.

— Значит, страж не соврал. Ты вернулась, — глухо бросает король.

Я киваю.

Да, вернулась. Страж не соврал.

От дракона так и веет напряжением. Интуитивно понимаю, что моё возвращение очень многое для него значит, но никак не определить, какие именно эмоции он испытывает.

Гнев? Досаду? Ненависть? Или хоть искорку удовлетворения?.. На радость даже не смею надеяться.

Между нами всего метр — не больше, а кажется, будто бездонная пропасть пролегла.

Пока король неподвижно стоит на пороге, разглядывая меня с непроницаемым лицом, лихорадочно размышляю, что бы ему сказать.

Буквально полчаса назад сама рвалась на разговор, а теперь слова не собрать даже в самые примитивные предложения.

Не ожидала, что в присутствии короля все мысли склеятся в кашу.

Эмоции переполняют, но ярче всего испытываю сожаление.

Мне не надо было из замка уходить, несмотря на всю, казалось бы, логичность этого поступка.

Разве поверит мне мужчина, которого я в каком-то смысле отвергла?

Здравый смысл услужливо подсказывает, что король держит меня в этой комнате для допросов не случайно. Это теперь мой официальный, честно заработанный статус.

Подозреваемая.

Причём сразу во всех грехах.

— Своим побегом, — произносит он чужим, будто треснувшим голосом, — ты дала причину думать о себе гадости. Некоторые считают тебя тёмной магиней. А некоторые… — он замолкает и через пару секунд с горечью добавляет: — и того хуже.

— Разве можно быть хуже тёмной магини? — удивлённо бормочу.

— Светлая, предавшая своих ради тьмы, хуже любой тьмы, рождённой во мраке.

Вот как.

Пожалуй, я немножко подхожу под категорию «и того хуже».

Помолчав с минуту, решаюсь спросить:

— А вы, милорд? Что думаете вы?

— Я больше не знаю, что думать о тебе, дева — устало произносит. — Ты мне скажи.

Меня скручивает от соблазна отпереться от тёмной магии. Последний шанс соврать — и выбраться из этой переделки живой.

Вот только я пришла сюда правду рассказать королю, а не лгать по новому кругу.

Соберись, — приказываю себе. — Хоть раз в жизни не трусь! Прояви честь и достоинство.

— Я не магиня, милорд. Однако во мне есть тёмная сторона, — заставляю себя произнести дрогнувшим всё-таки голосом. — Но, прежде чем отправить в подземелье, прошу выслушать меня до конца.

Кажется, в его глазах вспыхивает удивление. Но через секунду монарх молча кивает, оставаясь таким же собранным и напряжённым, как в самом начале разговора.

Так и стоит в дверях. И я стою тоже, хотя ноги уже подгибаются от предательски накатившей слабости.

— Несколько недель назад, — начинаю, набрав побольше воздуха в лёгкие, — я попала из другого мира в тело Амелии Лайтхард. У Амелии оказалось необычное проклятье. Все женихи, которые у неё появлялись, умирали, не дойдя до церемонии брачных уз. Отец Амелии как раз искал способ снять с меня проклятие, когда мы обнаружили, что я каким-то странным образом попала на королевский отбор.

— Ты знала, — хмурится король, — что, став моей невестой, принесёшь мне смерть, и все равно приехала?

В его устах этот набор слов звучит, как приговор.

А ведь он всего лишь констатировал факт из моего прошлого. Правда, очень, очень нелицеприятный факт.

— Да — выдыхаю тихо, ощущая, как угрызения совести острыми когтями впиваются в грудь.

— Забавно, — бросает он — мрачный, как на похоронах, и приказывает: — Продолжай.

Шаг за шагом рассказываю Ригверу всё, что со мной случилось в замке. Как я собиралась устроить ужасную выходку или придумать несуществующего возлюбленного, чтобы по стопам Марии отправиться прочь из замка.

Но «заботливый» Мэлгран в первый же вечер просветил про магическую проверку. И даже показал иномирянку в подвальной клетке, которая скоро пойдёт на казнь лишь за то, что она из другого мира сюда попала.

— Чушь, — бросает король. — Гарды вершат правосудие, опираясь на совершенные человеком поступки. В клетках сидят те, кто сознательно творил зло.

Киваю, стараясь сдержать злые слёзы. Злюсь на себя, доверчивую идиотку. Получается, я поверила на слово мутному типу. Ну, что тут скажешь?

Наивность уровня Бэмби.

Сглотнув ком в горле, продолжаю дальше рассказывать, как меня обрабатывал маг. Как всучил странную книжку, которую я пыталась читать, но у меня перед глазами лишь буквы плясали. Хотя вот король почему-то смог прочитать про категории пурпура. Что это за книга — мне до сих пор не понятно...

— Говоришь, буквы плясали? — настораживается Ригвер.

— Да. Так выплясывали, что я даже отдельные буквы не смогла различить.

В первый раз за сегодняшний разговор вижу в глазах дракона довольные огоньки.

— Когда буквы танцуют — это к добру? — робко улыбаюсь.

— Я слышал, тёмные маги умеют прятать свои послания. Непосвящённым будет доступен один текст, а тёмный — увидит в нём совсем иное. Но если человек отрицает свою тьму, он не увидит ни того, ни другого. Пляшущие буквы — это редкость, о которой мало кто знает в наши дни.

— Получается, хотя тёмная магия была частью меня, она не могла во мне проявиться, пока я не позволяла?

— Да.

Видимо, это, как приложение — скаченное, но не активированное, — мелькает в голове.

Потом рассказываю про то, как попала в туман и начала умирать, но Мэлгран спас меня, в последний момент переправив тёмную магию в кольцо. Если снять кольцо, — сказал он в тот день, — я умру.