— Не будь вы королём… — шиплю сердито прищурив глаза, и осекаюсь, давая возможность самому додумать, чтобы я сделала.

Тьма в его глазах становится гуще, сливаясь с узкими зрачками. Он не отрывает от меня взбешённого взгляда, будто желая испепелить.

— А ты представь, — чеканит зло, — что я не король.

— Не могу. Воображение подводит.

Твердо выдерживаю его взгляд, хотя мне неуютно. Стою к мужчине так близко, что отчетливо различаю аромат его дорогого, с древесными нотками парфюма. Но пасовать не собираюсь. Он играет со мной. Изучает мои границы, словно хищник, который знает, что жертва достанется ему, раньше или позже. Просто выбирает момент, чтобы взять то, что уже считает своим по праву.

— Значит, противишься своему королю? — осведомляется он, медленно кружа вокруг меня.

— Кто воспользовался властью, чтобы заманить меня в свою спальню? Мужчина или король?

— Ещё не было девы, что ушла бы отсюда недовольной. Мое приглашение — это честь. И большое везение.

— Честь, — фыркаю. — Больше чести улечься в пыльном углу библиотеки, рядом с мышиной норой, чем в кровати нелюбимого мужчины!

Он останавливается передо мной. Замирает настороженно. Молчит. И вдруг уголки его губ медленно поднимаются. Не верю своим глазам. Король… улыбается?!

Да, улыбается. Насмешливо искривив губы. Я недоверчиво вглядываюсь в его лицо, но больше не вижу в нем злости, будто моя реплика позабавила монарха. Интересно, чем? Тем фактом, что он нелюбимый мужчина? Или моей готовностью спать в пыльном углу? Небось, он, будучи ящером, не брезгует ползать по пыльным пещерам. Так что нечего тут кривить губы, изображая чистюлю!

— Так в этом все дело? — бросает он, приподнимая бровь. — Тебе нужна любовь, чтобы разделить со мной постель? Не красивые подарки, на которые падки девицы. Не покровительство семье, что так ценят аристократки. И даже не титулы. А… любовь?

Стою, часто моргая. И чувствую себя полной дурочкой. Что я такого сказала? Неужели в этом мире принято делить с мужчинами постель за подарки и титулы? В моем мире тоже бывала продажная любовь, но, пожалуй, не настолько... откровенно продажная. К тому же, она всегда существовала в параллельном пространстве со мной.

— Что вас удивляет, милорд? — наконец выдавливаю из себя.

— Должен признать, ты меня изумляешь. Настолько часто, что я начинаю привыкать к твоей необычности. Я бы не удивился, если ты всерьёз надеялась, что я отправлю тебя спать в библиотеку. Однако я не доставлю тебе такое удовольствие.

Отвожу взгляд, чтобы не закатить глаза. Вообще-то только сумасшедшие или аскеты захотят спать на голом полу в библиотеке, а я к их числу не принадлежу. Но раз королю приятно думать, что он разгадал мой «нестандартный» ход, так тому и быть. Пожимаю плечами:

— Я и не ожидаю удовольствий, тем более… — так и тянет съязвить: «от вас», но прикусываю язык и вслух добавляю: — Тем более на королевском отборе. Тут, как на войне. Если пережил день — уже хорошо.

— Значит, тебе не по нраву мой замок? — хмурится король.

— Замок мне нравится… — и опять замолкаю, чтобы не добавить: «А вот отношение к себе не очень!»

Вместо пустой жалобы заставляю себя произнести нечто конструктивное.

— Поэтому буду вам премного благодарна, если позволите мне его изучить. Возможно, у вас найдутся другие книги о Драконьей Обители? Или, может, кто-нибудь из старых служанок согласится провести для меня экскурсию? Меня также интересуют здешние великолепные рецепты. Вы позволите в свободное время помогать на кухне?

Дракон пытливо всматривается в мое лицо, будто пытаясь разглядеть признаки фальши. Надеюсь, он не сможет по мимике прочитать, что причина моего горячего интереса к замку — это желание поскорее разыскать потайной ход для побега! А в стремлении помогать на кухне кроется желание запастись провизией.

— Кухню не обещаю, — наконец, выдает он. — Но замок показать смогу.

— В смысле… Вы лично мне покажете свой замок?

— Да. Именно в этом смысле, — снова улыбается он.

Мысль о том, чтобы остаться с драконом наедине в каком-нибудь каменном лабиринте, немного пугает. Я предлагаю:

— Возможно, другие девушки тоже захотят к нам присоединиться?

— Возможно, — обрубает он с холодком.

Вот так, одной интонацией показывает, что на групповые экскурсии я могу не рассчитывать. Я коротко выдыхаю.

— Сначала наш завтрак. Потом ваши покои. Теперь еще личная экскурсия. Меня точно возненавидят, — обречённо развожу руками.

Король снова поднимает мое лицо за подбородок. На сей раз гораздо мягче и бережнее. Встречается с мои взглядом и произносит:

— Ты здесь не для их одобрения.

— Их одобрение меня не интересует. Но и провоцировать их козни в свой адрес тоже не хочу.

— Больше никто не посмеет тронуть тебя в моем замке.

Ну да, конечно…

Меня не тронут, если только в его воображаемом мире.

Ладно. Выкручусь.

Где наша не пропадала!

Наверно, король читает в моем взгляде недоверие, и, наверно, моя вечная непокорность ему надоела. Иначе чем ещё объяснить, что он оставляет меня стоять посреди зала. Ничего не говоря, направляется в смежную комнату. А, возвратившись, все также, в тишине… надевает мне на шею цепочку с кулоном.

Перед глазами мелькает золотистая лилия, с крохотными янтарными тычинками. Пальцами провожу по лепесткам, тоньше бумаги, на одном из которых красуется алмазная капелька. Никогда в жизни у меня не было такой красоты. Подобное сокровище пригодилось бы мне для побега. Если его продать, я смогу купить себе дом и безбедную жизнь.

Но… Разве мужчины дарят девушке ювелирные изделия, не ожидая ничего взамен? Поднимаю взгляд на короля и всматриваюсь в его лицо. Я не собираюсь отдаваться ему за красивый кулон, если это подразумевалось.

Пытаюсь нащупать на цепочке замочек и одновременно мотаю головой:

— Спасибо, я не могу принять ваш подарок.

— Это не подарок, Амелия.

Замираю и в недоумении смотрю на короля. В его глазах, теперь почему-то светло — карих, виднеются золотистые искорки.

Если не подарок, то что?

Оплата?

— Это больше, чем подарок. Теперь у тебя есть личный оберег, — негромко говорит король, чуть склоняясь ко мне и скользя пальцами по цепочке на тыльной стороне шее. — Любой, кто увидит на тебе кулон, поймёт, что ты находишься под моей защитой. Уже много веков лилия — это фамильный цветок Гардов.

От его горячих, неторопливых прикосновений и тихих слов, сказанных будто по секрету, по телу разбегаются мурашки. Кажется, несколько мгновений я вообще не дышу, то разглядывая рельефные мышцы груди под бронзовой кожей, что виднеются в вырезе антрацитовой рубашки, то опуская взгляд на кончики его кожаных сапог. Когда он наконец отступает на пол шага, я перевожу взгляд на украшение, что теперь висит чуть ниже ключиц, и судорожно втягиваю в себя воздух.

— Спасибо, но…

Задумчиво кручу в руках кулон, а внутри меня раздирает от противоречия.

Как поступить с драгоценностью?

Вернуть или оставить себе?

Мне нужна защита, очень нужна! Ведь побег — дело опасное. Но подарки любого мужчины — это вклад в отношения, которых у нас с королём заведомо не будет. Получается, принять его оберег — это мошенничество, причём в крупных размерах. А еще — дополнительная причина, по которой король захочет меня потом разыскать. Фамильными оберегами просто так не раскидываются.

Нет уж. Слишком весомые минусы прилагается к такому подарочку. Так что, пожалуй, я пас.

Решительно мотаю головой и снова пытаюсь нащупать цепочку в поисках замочка:

— Я не могу принять вашу защиту.

— Почему? — удивляется король.

— Не хочу вызывать зависть.

— Тебе не избежать зависти — с кулоном или без.

— Почему?

В ответ на мой вопрос король лишь выразительно приподнимает бровь. Мол, это же очевидно, Ватсон!

Чувствую, как к щекам приливает кровь.