— Из Тиховодья мы...

Почему-то это название кажется знакомым, но где я его слышала, вспомнить не удаётся.

Прошу мужчин рассказать про жизнь в их деревне. Они с охоткой принимаются сетовать на свою долю. Один другого перебивая, рассказывают, что люди теперь живут в страхе. Нападения тёмных участились, так что никто не знает, когда их очередь настанет.

И ведь главное, нападают так хитро теперь! Одновременно и на деревни, и на Драконью Обитель.

Драконам и магам всё сложнее противостоять их натиску и выискивать гнезда тёмных колдунов, которые такого коварства раньше не проявляли. Будто у них, у тёмных, новый советник появился.

Меня обдаёт тревогой и острым чувством вины.

Неужели Мэлгран тут свою ручку приложил?

— А что король? — стараюсь этот вопрос произнести равнодушно, но голос всё-таки предательски дрогнул.

— Мы не знаем наверняка, но… — начинает многозначительно Рыжий, и его приятель с готовностью подхватывает.

— Его стражники до сих пор прочёсывают леса и деревни в поисках девы беглянки.

— Да не деву они ищут, Михаль, а сбежавшую темную магиню, предводительницу тёмных! Иначе с чего бы он так за ней гонялся? Иные языки чешут, что у нее острые клыки, которыми она глотки рвёт, и глазища большие, как тарелки.

— Ерунду ты несёшь! Стражи про белые волосы говорили, бледную кожу и красоту. Про клыки ни словечка не сказали!

В этот момент, как никогда чувствую благодарность к ведунье, за то, что заставляла меня скрывать волосы под тряпками. Слишком редкий это пигмент в здешних местах.

Поштучный.

Меня бы мигом рассекретили.

— А как здоровье короля? — не выдержав хождений вокруг да около, спрашиваю с тревогой. — Все с ним в порядке?

Мужчины вдруг затихают и переглядываются.

Будто удивлённые моим вопросом.

— Странно, что ты об этом спросила, дева. Моя двоюродная тётка прислуживает в замке. Она говорила на днях, что король почти не спит. И аппетит уже не тот. Как будто его изнутри что-то гложет. Все силы высасывает, капля за каплей.

— Вот поэтому я и говорю, — подхватывает его приятель. — Ведьма то была. Заколдовала нашего короля и сбежала...

Они ещё с четверть часа сидят, болтают про всякие житейские дела, пока, краснощёкие от горячего чая и жарко натопленного очага, не начинают собираться восвояси.

Слушаю их вполуха, размышляя о своём.

Вот уж точно посланники от духов!

Если утром у меня были сомнения в своём следующем шаге, то сейчас у меня их не осталось.

Выхожу из избушки ранним утром. Сама не понимаю, почему не хочу дождаться возвращения ведуньи. Наверно, боюсь, что она поймёт мою задумку и начнёт отговаривать. И кто знает, чем закончится наш разговор?

Думала написать ей записку, предупредить о своём уходе, вот только как? В избушке ни чернил, ни бумаги никогда не водилось. Не кровью же на досках корябать!

В конце концов, оставляю хозяйке три серебряных монеты, прямо в центре стола. За прощальное послание они не сойдут, но пусть хотя бы знает хозяйка, что я ушла добровольно и преисполненная благодарности.

Как бы там ни было, пока шагаю по утоптанной земле, стараюсь поменьше думать о предстоящем разговоре с королём и каждый раз, заслышав топот копыт, прячусь в кусты. Не хочу, чтобы меня поймали стражники раньше времени. Для меня важно почему-то прийти к замок по своей воле, а не быть туда доставленной связанной по рукам и ногам.

И вот что странно.

Я переживала, пока пыталась найти выход, в котором и король выживет, и драконы победят, и я не пострадаю. А когда поняла и приняла, что нет тут беспроигрышных вариантов, то решение пришло в голову само собой.

Видит Бог, я не хотела оказаться в клетке, и не было у меня героической жилки вроде той, что досталась Жанны д'Арк. Но если мой нынешний выбор со всеми вытекающими позволит выжить тем славным людям, которые приходили к нам из деревни, и если королю он продлит жизнь… Так тому и быть.

Нет, я не питала ложных надежд на то, что меня примут с распростёртыми объятиями в замке. Ну и что с того?

С тех пор, как я приняла решение отправиться к королю, я впервые чувствую себя свободной. Как там говорится? Делай, что должен, и — будь что будет. Вот где кроется истинная свобода.

Мне бы только успеть рассказать Ригверу про Мэлграна раньше, чем тот до меня доберётся. Иллюзий у меня не было насчёт слуги. Если он меня первым увидит, то моя смерть будет незамедлительной.

Дорога до замка оказывается не такой уж долгой и изнурительной, как мне запомнилось. То ли достойная цель придаёт мне сил, то ли я окрепла, пока жила с травницей, но уже к темноте я добираюсь до Драконьей Обители.

Помню, как совсем недавно я смотрела на замок перед тем, как направиться прочь. Он был красивым и величественным в свете луны.

А теперь заходящее, алое солнце показывает неприглядную картину. Одна башня полностью снесена, в другой — крышу будто слизало громадное чудовище. И крепостные стены не в лучшем своём состоянии. Прорехи, выбоины, трещины.

У меня сердце щемит от этого вида, ведь, как ни крути, я отчасти причастна к нему своим бездействием. Но что уж теперь винить себя?

Разве это кому-то поможет?

Ускоряю шаг и подхожу к замку с опущенным забралом ворот. Меня сразу замечают стражи дозорные и засыпают вопросами.

— Кто такая? Зачем пришла и к кому?

Неудивительно, что меня не узнали. Пока жила у ведуньи, я привыкла волосы скрывать под лохмотьями. Снимаю с головы ветхий, перештопанный платок и кричу:

— Я Амелия Лайтхард, дочь герцога Лайтхарда. Пришла по доброй воле говорить с королём.

Стоит мне явить стражам свою визитную карточку — белые волосы, как начинается суета.

Ворота поднимаются ровно настолько, чтобы позволить мне пролизнуть внутрь, согнувшись в три погибели,

Когда оказываюсь во дворе замка, ко мне подскакивают стражи. Окружают плотным кольцом. Они смотрят на меня, как на дикого, опасного зверька, который сам зачем-то в руки охотников сдался. И теперь надо с этим зверьком срочно что-то делать — желательно, запереть в клетку так, чтобы тот никого не покусал и не покалечил при этом.

У меня от такого приёма рвётся с губ смех, — нервный, наверно — но я сдерживаюсь, чтобы не выглядеть совсем уж неадекватной.

— Прошу учесть, — напоминаю поспешно, выставив перед собой открытые ладони. — Я пришла к королю по доброй воле.

— Обыщи ее, Савинд, — раздаётся приказ одного верзилы в кожаных доспехах. — Брюхом чую. Здесь какой-то подвох.

Понимаю, насколько подозрительно выгляжу в глазах всех здешних стражей, но я не собираюсь позволять себя трогать.

Вытягиваюсь струной. Вскидываю подбородок повыше и уверенно заявляю:

— Разве король не приказывал обращались со мной бережно и уважительно? Если вы меня обыскивать собираетесь, как вы потом королю объясните прямое нарушение его указа?

Мужики смущённо переглядываются. Удивительно, но, похоже, мои слова срабатывают.

Хотя чему тут удивляться?

Военные ведь приучены ставить приказы старшинства выше инстинктов тех, что стоят ниже по иерархии.

Немного посовещавшись, семь воинов, обнажив мечи и, подозреваю, защитные артефакты, приказывают следовать за ними. Пока идём, чувствую их напряжение в каждом движении и готовность сразиться, если пойдёт что не так. Наконец, под конвоем доходим до входа в какую-то комнату — небольшое помещение, похожее на контрольный пункт.

Тут строгая, даже скудная обстановка. Светящиеся руны на стенах — видно, охранные или ограничивающие — столы да стулья.

Маленькая победа придаёт мне капельку уверенности.

Усевшись на стул, стараюсь дышать ровно, сохранять спокойствие, и мне удаётся это довольно неплохо... Ровно до тех пор, пока дверь не открывается, и передо мной не появляется ОН.

При виде королевского слуги, застывшего в проёме черной, пугающей тенью, хочется застонать от досады. Ну, почему Мэлгран первым узнал обо мне? Почему не Ригвер?