«Интересно, они тут следят за мной?»

Резко оглядела потолок, стены, даже воду на предмет подозрительных пузырьков, которые могли бы оказаться глазами. Есть у них камеры? Магические шары? Подсматривающие демоны, которых не видно, но они всё видят и потом докладывают хозяину? То есть не хозяину, а Сайхану.

Или он просто сидит где-нибудь в своих покоях, пьёт местный чай, листает местные указы, а сам краем глаза, или краем магического зрения, наблюдает за мной? У него же наверняка куча важных дел... указы там писать, кого-то душить, завоёвывать соседние государства, подавлять восстания, принимать послов... Но вдруг у него перерыв? Вдруг он решил сделать паузу и посмотреть, чем там его уникальный экспонат занимается?

Я представила эту картину.

Император нагов, владыка мира, великий и ужасный, сидит в роскошном кресле, подперев щёку рукой, смотрит в магический шар и видит там мокрую розоволосую девицу, которая старательно намыливает коленку. Трёт её мочалкой, придирчиво осматривает, трёт ещё раз. Потом переключается на вторую коленку. Потом на локти. Потом намыливает плечи, запрокинув голову и жмурясь от удовольствия.

И улыбается.

Вот этой своей улыбочкой, той самой, краешком губ. Которая либо обещает большие неприятности, либо что-то другое. Что именно пока непонятно, но от одних воспоминаний по коже побежали мурашки. Гусиные, колючие, но какие-то... сладкие, что ли. Не имеющие никакого отношения к температуре воды.

— Ну и пусть, — фыркнула я, отбрасывая эту мысль, как надоедливую муху. — Авось просветится, чего людям в воде делать надо. Может, новую культуру узнает. Расширит кругозор. Будет потом на заседаниях совета рассказывать: «А знаете, подданные мои, люди, оказывается, намыливают сначала левую коленку, а потом правую. И это очень важный культурный маркер».Усмехнувшись собственной шутке, я наконец сосредоточилась на процессе. Намылилась местным мылом. Ополоснулась под каменной лейкой. И вылезла из бассейна, закутавшись в свежее, пушистое полотенце.

В зеркале на стене ниши отразилась я. Чистая. Румяная. С мокрыми розовыми волосами, которые теперь не торчали дыбом, а висели тяжёлыми сосульками, стекая водой на плечи. Сажа исчезла, безумный взгляд... ну, почти исчез. Осталась просто девушка, которая понятия не имеет, где находится и что делать дальше. Но хотя бы чистая девушка.

— Уже лучше, — сказала я отражению. — Почти человек.

Вернулась в комнату, надела халат. Кое-как промокнула волосы полотенцем, оставляя их влажными, но хотя бы не текущими. Взгляд скользнул по склянкам на каменной полке. Нет уж, пользоваться ими я пока не рискую. Вдруг там что-то для волос, а вдруг клей для век? Или вообще кислота для выведения пятен?

В дверь постучали. Склянки, кислота, всё разом вылетело из головы. Осталось только сердце, которое прыгнуло в горло и забилось там пойманной птицей.

— Войдите! — крикнула я и тут же пожалела.Надо было сначала привести себя в порядок. Волосы зачесать на пробор, халат запахнуть поприличнее, а главное сделать вид, что я тут просто сижу и никуда не собираюсь. Но было поздно. Дверь открылась.

Сандалии от кутюр и другие пытки

В комнату вошла нагиня, которую я никогда раньше не видела, и вошла так, будто комната принадлежала ей по праву рождения, а я тут просто случайная мебель, которую забыли вынести.

Двигалась она с грацией, от которой у меня, человека, всю жизнь учившегося управлять телом, челюсть чуть не отвисла. Я-то думала, что знаю про контроль движений. Ага. Щас.

Длинные тёмные волосы, уложенные в сложную причёску с золотыми нитями, блестели, как дорогой шёлк, ни один волосок не смел выбиться из этой идеальной геометрии. Платье струящееся, зелёное, с глубоким вырезом, открывающим плечи и ключицы. На шее тяжёлое ожерелье с камнями, которые переливались, как живые. Хвост длинный, гибкий, в жемчужных нитях, тёк по полу, оставляя след. Чешуя у неё была не матовая, как у служанок, а переливчатая, с изумрудным отливом, менявшимся при каждом движении.

Едва она появилась на пороге, в комнате будто уплотнился сам воздух. И запах не цветочный, как от служанок, а другой: тяжёлый, сладковатый, с сандалом и чем-то ещё, от чего внутри шевельнулось что- то тревожное. Запах хищницы, нет, женщины, которая знает себе цену и не сомневается, что весь мир этой цены не стоит.

Она остановилась в центре комнаты и обвела взглядом мои владения.

Я вдруг остро осознала, как выгляжу со стороны: мокрая, лохматая, в халате, который норовил сползти с плеча, с безумным выражением лица. Под мышкой, кажется, всё ещё торчало полотенце, которым я вытирала волосы. Блеск.

Мы встретились глазами.

Она разглядывала меня с лёгким, едва уловимым любопытством, как смотрят на насекомое, которое залетело в дом и теперь смешно шевелит усиками. В глазах не было ни враждебности, ни тепла, только оценивающий интерес. На губах мелькнула улыбка, которая ничего не говорит о том, что у человека внутри, но отлично намекает, что ты не его круга.— Доброе утро, госпожа, — сказала она голосом, которым подают чай на светских раутах. Мягко, мелодично, с лёгкой вибрацией. — Я вижу, вы уже проснулись.

— Доброе. А вы... простите, кто?

Она чуть склонила голову. Жемчуг в волосах тихо звякнул, получился нежный, почти музыкальный звук.

— Меня зовут Лэйша. Я... доверенное лицо императора. Мне поручено заботиться о вас.

А, вот оно что. Та самая Лэйша, которую вчера упомянул Сайхан. Наложница. Смотрительница. Или как там у них это называется. Я оглядела её с головы до кончика хвоста и внутренне присвистнула. Такая «забота» может оказаться хуже любой вражды.

— Понятно. Мия. Человек, случайно упавший в ваш бассейн.

Она улыбнулась, так же непроницаемо, и ничего не добавила. Просто приняла к сведению. Затем медленно обплыла комнату, будто оценивала барахло на распродаже. Сдвинутая кровать раз. Разбросанные подушки два. Следы пальцев на стенах три. Заглянула в камин, и уголок её губ чуть дёрнулся, то ли усмешка, то ли лёгкое недоумение.

— Осваиваетесь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Осваиваюсь, — подтвердила я. — Ищу выход. Есть варианты?

— Эти стены. Помнят тысячи наложниц. Ни одна не нашла тайного хода.

Она повернулась ко мне. В глазах холодное сияние, но в нём мелькнуло что-то похожее на любопытство. Как у кошки, которая увидела, что мышь не убегает, а садится напротив и начинает чистить усы. Нестандартное поведение добычи всегда интригует.

— Может быть, они просто плохо искали? — я подошла к стене и ткнула в очередной орнамент, палец ощутил холод камня, ничего больше. — Я по конструкциям спец. У нас за кулисами такие лабиринты, без карты не пройдёшь. А я проходила. И не раз.

Нагиня подошла к зеркалу, поправила причёску, хотя там и поправлять было нечего.

— Вы удивительно энергичны, — заметила она, глядя на моё отражение. — Для человека, который вчера упал с неба и чуть не утонул.

— Адреналин, — я пожала плечами. — Он потом перерабатывается в упрямство. Научный факт.

— Научный факт, — повторила она. — Интересно.

Секунду она смотрела куда-то сквозь меня, словно принимая решение, затем коротко, отточенным жестом хлопнула в ладоши. Звук прозвучал негромко, но повелительно. Прямо как у дрессировщика в цирке, только вместо тигров служанки. Впрочем, судя по грации и холодному блеску глаз, она и сама могла бы быть тигрицей.

Дверь открылась, и вошли две нагини. Те самые, в серых одеяниях с капюшонами, скрывающими лица. Они двигались бесшумно, как тени, и в руках несли гору ткани.

— Его величество распорядился, — голос Лэйши стал чуть мягче. — Чтобы вы чувствовали себя комфортно. Мы принесли одежду, подобающую вашему статусу.

Служанки опустили ткань на кровать. Я увидела наряд и присвистнула, привычка, въевшаяся в кровь за годы работы: костюмы надо оценивать сразу, на входе, чтобы потом не было сюрпризов под куполом.

— Ничего себе костюмчик, — сказала я, подходя ближе. — Ткань классная. Шитьё качественное. Дорогая работа. Камни настоящие? — потрогала вышивку, прикидывая вес. — Тяжёленько, но для парада пойдёт.