Лэйша чуть приподняла бровь. Она явно ожидала другой реакции, может, визгов восторга или смущённого топтания на месте. А тут какой-то розоволосый чудик щупает ткань и оценивает швы, как закройщик на фабрике.

— Разбираетесь?

— Артистка, — я пожала плечами. — Костюмы наша вторая кожа. Если костюм плохой номер не пойдёт. Если швы разойдутся в воздухе ты труп. Так что мы привыкли проверять всё на ощупь, на вес, на прочность.

Я покрутила наряд в руках, прикидывая крой, баланс, центровку. Интересная конструкция. Непривычная, но просчитываемая.

— Но это, конечно, уровень. Дорого, богато.

Подойдя к зеркалу, приложила ткань к себе, поймала взглядом отражение и замерла. Картина маслом: мокрая лохматая девка в халате, из-под которого торчат голые пятки, примеряет платье принцессы. Зелёный шёлк на фоне розовых волос, контраст ещё тот. Даже интересно, как это будет смотреться, если привести себя в порядок.

— Красиво, — констатировала я. — Только конструкция явно рассчитана на то, чтобы эффектно падать, а не ходить. У вас тут все в таком передвигаются? Или только позируют?

Лэйша выпрямилась. Её хвост чуть приподнялся, делая её выше, почти угрожающе величественной. Чешуя на нём тускло блеснула.

— Привычка, госпожа. И грация. У вас, я вижу, грация другого рода. Не будем сравнивать.

— Ну, — я усмехнулась, глядя на неё в зеркало. — Грация у меня есть. Только она в другом жанре. В цирковом. Там грация когда ты висишь вверх ногами и при этом улыбаешься. А ходить в юбках по земле... интересная задача. Ладно, давайте. Где тут примерочная?

Лэйша указала на резную ширму в углу. Я шагнула к ней, чувствуя на спине её тяжелый взгляд. Интересно, что она видит? Неуклюжую человечку, которая сейчас запутается в юбках и будет позорно падать? Или...

Скрылась за ширму и начала сражаться с тканью.

Это был квест. Но интересный. Как новый трюк: сначала непонятно, где правая рука, где левая, где завязки, а где потайные карманы (карманов, кстати, не было, местные дамы, видимо, не носят с собой ничего, кроме чувства собственного достоинства). Но я люблю такие задачи. Тело само включается в игру, пальцы запоминают, мышцы подсказывают, как повернуться, чтобы ткань легла, а не сбилась.

Методом тыка я вычислила очерёдность слоёв: нижнее тонкое, как паутинка, скользнуло по коже прохладой. Второе, тяжёлое, с вышивкой, будто в него вплели золото, легло на плечи. Верхнее, расшитое камнями, с рукавами, явно предназначенными не для активного махания, а для эффектного падения в обморок. Штанов не было. Вообще. Только юбки, разрезы, запахи, завязки, которые вели непонятно куда и зачем.

— Интересная конструкция, — бормотала я, завязывая пояс и пытаясь понять, не отвалится ли всё это при первом шаге. — Держится на честном слове и равновесии. Без хвоста явно сложнее, но...

Я вышла из-за ширмы.

Сделала несколько пробных шагов, приноравливаясь к непривычному низу. Ткань шелестела, струилась, путалась под ногами. Первые два шага были кошмаром, подол намотался на лодыжку, я чуть не споткнулась, но в последний момент поймала равновесие, сгруппировалась, переступила. Тело вспомнило, как ходить по канату, мелкими шажками, с постоянным контролем центра тяжести.

Третий шаг лучше. Четвёртый почти нормально. Пятый я поймала ритм. Главное не думать о том, что подол может намотаться на лодыжку в самый неподходящий момент, а просто двигаться, будто так и надо.

Лэйша прищурилась. В её глазах мелькнуло что-то... разочарование? Досада? Слишком быстро, чтобы понять, слишком глубоко, чтобы прочитать. Кажется, её слегка раздражало, что я так легко со всем справляюсь.

Подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела другая девушка. Не та растрёпанная чумазая особа, которая час назад копошилась в камине, ругалась на сажу и чихала так, что стены дрожали, и не та, что в панике простукивала стены и сдвигала кровать с риском надорвать спину.

Другая. Яркая. Неожиданно эффектная.

Розовые волосы, единственное, что осталось моим, рассыпались по плечам влажными волнами, контрастируя с золотом и изумрудами ткани. Наряд сидел идеально, будто шили по мне. Талия перехвачена поясом, подчёркивающим то, что надо подчеркнуть. Юбки струились до самого пола, скрывая ноги, но при каждом движении открывали их ровно настолько, чтобы...

Я повела плечом, и ткань скользнула, открывая ключицу. Красиво. Очень.

— Охренеть, — сказала я вслух и покрутилась перед зеркалом, ткань взметнулась, открывая ноги почти до бедра, и плавно опала обратно, будто нехотя. — Шикарная работает. Пластика отличная. Кто шил молодцы. Но...

Я сделала шаг к зеркалу, и взгляд сам упал вниз. Из-под роскошного подола, расшитого золотом и камнями, сиротливо торчали босые ступни. Пальцы с идеальным маникюром, спасибо, что успела сделать перед падением, поджимались на холодном мраморе, розовые ногти контрастировали с белым камнем.

— А в чём мне ходить? — помахала голой ступнёй, выставив её вперёд, как на подиуме. — Босиком, как утром? — нога дёрнулась, пальцы смешно растопырились. — Это, конечно, романтично и атмосферно. Древний мир, античность, всё такое, но к ужину я охрипну орать от холода.

Лэйша поправила жемчужную нить на шее. На её губах, идеально очерченных, мелькнуло что-то похожее на тень улыбки. Тонкую. Едва уловимую. Женщина, которая знает что-то, чего не знаю я, и наслаждается этим знанием.

— Его величество предусмотрел и это, госпожа.

Она щёлкнула пальцами. В комнату бесшумно скользнула нагиня с небольшой плетёной корзинкой в руках. Поставила её у ног Лэйши, поклонилась и исчезла. Лэйша подалась вперёд. Её пальцы, длинные, с идеальным маникюром (интересно, у них тут тоже есть салоны красоты?), коснулись крышки, откинули её.

— Ох ты ж, — выдохнула я.

В корзинке, на мягкой ткани, лежали сандалии. Золотистая кожа с медовым отливом, тонкие ремешки до икры, крошечные пряжки с бирюзой. Подошва с небольшим каблучком, сантиметра три-четыре. Не шпильки, на таких не сломаешь ногу, убегая от разъярённых наложниц, но цокать будут знатно. Лэйша протянула мне одну.

— Откуда? — спросила я, вертя сандалию в руках и примеряясь к ремешкам. — У вас же тут все с хвостами. Вы вообще знаете, что такое обувь? У вас в словаре есть это слово?

Лэйша выпрямилась.

— Его величество вчера вечером вызвал лучших мастеров. Описал... — она запнулась, подбирая слово, — ...конструкцию. Дал размеры. Приказал изготовить к утру.

Я замерла. Сандалия застыла в моих пальцах. Размеры. Он вчера рассматривал мою ступню. Долго. Внимательно. Я помнила, как его прохладные пальцы водили по своду, пятке, подъёму, каждому пальцу отдельно: смакуя, изучая, запоминая.

— Он... — выдохнула я. — Он снял мерку? Вчера? Когда...

Осеклась, краска залила лицо от скул до ключиц, быстро, неотвратимо. Наверняка теперь я одного цвета с собственными волосами.Лэйша смотрела на меня. В глазах мелькнуло: любопытство? понимание? лёгкая зависть? Зрачок дёрнулся, расширяясь, и она отвела взгляд, слишком быстро и контролируемо.

— Император, очень... внимателен к своим гостям.

— Ага, — буркнула я и резко наклонилась к сандалиям, пряча пунцовые щёки, не хватало ещё, чтобы она видела меня такой. — Внимательный.

Ремешки легли идеально. Обхватили щиколотку, поднялись выше, обвили икру, застегнулись на крошечные пряжки с бирюзой. Стелька приняла стопу, поддержала.

Встала. Сделала шаг. Цок. Каблук ударил по мрамору, прошлась, прислушиваясь к звуку. Он отражался от стен, высокого потолка и возвращался эхом: цок-цок-цок. И почему-то в этом цоканье мне слышался его голос, а за голосом потянулся и взгляд, когда он рассматривал мою ногу. Теперь он шёл со мной в каждом шаге. Обернулась к Лэйше, пряча смущение за деланной улыбкой.

— Ну как? Не упаду? Не опозорю императорский гардероб?

Нагиня перевела взгляд на мои ноги,потом посмотрела на моё лицо.

— Не должны, — в её голосе мне почудилась ирония.— Император был очень... точен в расчётах. Теперь позвольте показать вам гарем. Это поможет скоротать время...