На месте, где только что было тепло его тела (тепла ли? холода?), остался след, как от компресса, который слишком долго держали. Ноги едва держали. Я сделала вдох. Ещё один. Воздух входил в лёгкие со свистом, царапал горло. Собрала остатки сил, как перед сложным элементом, когда от страха уже не остаётся ничего, кроме холодной, звенящей готовности.

— Нет, нет, подожди! — выпалила я, поворачиваясь к Сайхану. — Даже не думай меня вот так просто сдать каким-то хвостатым с широкими скулами! Я вообще-то ещё ничего не решила! Я даже не поняла, что происходит! У меня там, между прочим, мама, работа, контракт, Серёжа, который меня ловит, а ты меня страже? В какие-то покои? А поговорить? А объяснить, как мне вернуться домой?

Я сама не заметила, как перешла на крик. Вернее, на очень быстрый, сбивчивый, истерический тарарам, в котором слова наскакивали друг на друга, как вагоны поезда, сходящего с рельс. В голове стучало: «Остановись. Замолчи. Ты сама себя не слышишь». Но рот открывался и открывался, выбрасывая наружу всё, что накопилось за этот бесконечный день.

Стражники за моей спиной, кажется, даже дышать перестали. Я чувствовала их взгляды, два прожигающих луча между лопатками. Сайхан смотрел на меня с тем же выражением, с каким смотрят на взорвавшийся чайник, вроде ожидаемо, но всё равно впечатляет.

— Успокойся, — сказал он.

— Я спокойна! — рявкнула я. — Это моё обычное состояние, когда я мокрая, замёрзшая, в чужом мире, и меня только что пытались арестовать какие-то ящеры! У меня вообще-то день тяжёлый! Я упала с неба, между прочим!

— Я заметил, — ответил он. В его голосе мне послышалась насмешка. Или показалось? Но я уже летела по инерции.

— И ты ещё смеёшься?! — я ткнула в него пальцем, насколько позволяло расстояние. — Ты мне даже не объяснил толком, что тут происходит! «Империя нагов», «ты — легенда», «последний экземпляр» — это всё слова! А мне нужно домой! У меня жизнь там! Понимаешь? Жизнь!

Голос сорвался. Последнее слово вышло сиплым, почти беззвучным. Я судорожно вздохнула и сжала ткань на груди, чувствуя, как от крика защипало в горле. Сайхан чуть склонил голову. Белая прядь волос скользнула по скуле, и я поймала себя на мысли, что это красиво. Ненормально, но красиво.

— Ты всегда так... эмоционально реагируешь на стресс? — спросил он.

— Я реагирую так, как считаю нужным! — огрызнулась я. — А теперь отвечай: кто эта Лэйша, которую ты собрался ко мне приставить? И почему я должна идти с этими двумя? — я мотнула головой в сторону застывших стражников. — У них вообще лица каменные! И хвосты дёргаются! Меня это нервирует!

— Это их работа. — спокойно ответил Сайхан. — Лэйша — моя... доверенная наложница. Она поможет тебе освоиться. А все ответы — завтра. Если ты успокоишься.

— Я спокойна! — рявкнула я снова.

Он улыбнулся. Той самой тонкой, холодной, бесячей улыбкой.

— Вижу, — сказал он. — А теперь иди. Стражники проводят. Завтра поговорим.

Я открыла рот, чтобы выдать ещё одну тираду, но он поднял руку. Жест был небрежным, но абсолютно властным.

— Мия-человек. Ты получила полотенце, обещание ответов и мою защиту. Всё остальное — завтра. Сейчас тебе нужно согреться, поесть и поспать. Ты на пределе.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что не успокоюсь, пока не получу ответы. Но он был прав. Чёрт бы его побрал, этого змея, но он был прав. Я замёрзла так, что зуб на зуб не попадал, хотя старалась этого не показывать. Желудок, напомнив о себе, жалобно сжался, когда я ела в последний раз? Утром? Вчера? В какой-то другой реальности, где были бутерброды с сыром и горячий чай в пластиковом стаканчике. А усталость... усталость навалилась такой тяжестью, что ноги гудели, а веки норовили закрыться прямо здесь, под его насмешливым взглядом.

— Завтра, — повторила я тише. — Ты обещаешь?

— Я император, — ответил он. — Я не обещаю. Я приказываю. И сегодня я приказываю тебе идти отдыхать.

Фыркнула. Но спорить больше не стала. Развернулась к стражникам, которые всё это время стояли как статуи, и буркнула:

— Ведите уже. Только без резких движений. Я пугливая.

Они переглянулись. В этом коротком взгляде читалось всё: недоумение, любопытство, страх и какое-то животное, древнее уважение. Кажется, поняли не всё, но шагнули вперёд. Их хвосты, только что прижатые к полу, чуть приподнялись.

На пороге я обернулась.

Сайхан стоял там же, у бассейна. Белые волосы, бледная кожа, тёмный силуэт на фоне изумрудной воды. Вода мерно покачивалась, отражая свет факелов, и казалось, что он стоит в центре вселенной, неподвижный, вечный, невозможный. Хвост медленно скользил по мрамору, оставляя за собой след.

Он смотрел мне вслед.

И улыбался.

Глава 2: Тюрьма с видом на рай

Я проснулась оттого, что солнце долбило прямо в глаза. Не просто светило, а именно долбило, как настырный ребенок, который решил, что раз ему не спится, то и весь мир должен вставать и веселиться. Даже сквозь закрытые веки оно пробивалось оранжево-красным, пульсирующим заревом, и в этом было что-то неправильное.

Слишком яркое. Слишком... чужое.

Рука сама нашарила одеяло, натянула на голову. Ещё минута и проснусь по-настоящему. В своей кровати, комнате, в мире, где солнце ведёт себя прилично и не светит так, будто хочет прожечь мне сетчатку.

Не сработало.

Пришлось садиться.

Комната плавала перед глазами, большая, залитая золотым светом, с высокими витражами, по которым скользили цветные блики. Воздух пах чем-то цветочным и чуть пряным, как в оранжерее. Надо мной нависал балдахин из тяжёлой ткани, расшитой узорами, которые при движении будто шевелились.

Я зажмурилась, открыла ничего не изменилось. Балдахин не исчез. Витражи не превратились в окно моей хрущёвки. И как я вообще здесь оказалась? В кровати? Помню только, что он отдал приказ страже, потом, кажется, меня куда-то вели, я еле ноги передвигала... А дальше провал. Вырубилась. Просто рухнула и отключилась. Даже не поела, не умылась, не разделась. Шок, мать его. Организм сказал «стоп-кран» и вырубил рубильник.

— Нет, — сказала я вслух. — Нет-нет-нет.

Вчерашний день навалился воспоминаниями: вода, холод, голубые глаза с вертикальными зрачками, хвост, который обвивал меня. И этот его голос: «Ты человек. Единственный человек в этом мире».

— Бред, — сказала я. — Полный бред. Так не бывает. Люди не падают в бассейны к змеям. Змеи не разговаривают.

Ноги спустились с кровати. Пол оказался холодным, мраморным, и это отрезвило окончательно. В моих снах гравитация обычно работает иначе: либо летаешь, либо падаешь, либо вообще висишь вверх ногами, и это нормально. А тут всё было слишком... физиологично: холодно, по-настоящему.

— Значит, не сон, — вздохнула я. — Жаль. Во сне хотя бы проснуться можно. А тут просыпайся — не просыпайся, а реальность никуда не делась.

Потянулась, хрустнула шеей и тут заметила столик. Он стоял в углу, низкий, резной, и на нём красовался настоящий пир горой. Незнакомые фрукты: розовые, фиолетовые, полосатые, как арбузы-мутанты. Лепёшки, от которых шёл пар. Несколько мисочек с чем-то, напоминающим тушёное мясо, и кувшин, из которого торчало горлышко с замысловатым носиком.

Запах... запах был манящим. Пряным, мясным, чуть сладковатым. Мой желудок отозвался жалобным урчанием.

— О, — сказала я, подходя ближе. — Кажется, меня тут кормить собираются. Это хороший знак.

Лепёшка пахла хлебом, только каким-то другим, с травами, что ли? Осторожно отломила кусочек, пожевала. Съедобно. Даже вкусно. Немного похоже на лаваш, но с...? Ладно, не суть. Главное, не ядовито. Я уже собралась накинуться на еду по-серьёзному, как вдруг краем глаза уловила движение. У стены, у самого входа, стояла фигура. Я чуть лепёшкой не подавилась.

— Твою ж... — выдохнула я, разворачиваясь и попутно пытаясь не рассыпать крошки по всему этому великолепному ковру. — Ты кто? Ты давно там стоишь? Как ты вообще вошла? Я не слышала!