— А если бы я пошла к ней, она бы меня отравила десертом, — я пожала плечами и потянулась за последней лепёшкой, — Я выбираю меньшее из зол. И вообще, — откусила кусок и прожевала, чувствуя, как по языку разливается пряное тепло, — Диета это святое. Даже под страхом смерти.

Лили смотрела на меня так, будто у меня из ушей полезли цветы. Лицо её вытянулось, рот приоткрылся, и вообще она стала похожа на очень удивлённого хомяка.

— А что такое «диета»? — шепнула она, подаваясь вперёд.

— Это когда ты не жрёшь, потому что хочешь влезть в красивое платье, — объяснила я максимально доступно. — Но в данном случае это просто предлог, чтобы не дать себя отравить.

— А-а-а, — протянула Лили, и по её лицу было видно, что она ничего не поняла, но переспрашивать боится.Тайра покачала головой, но уже улыбалась.

— Ты невозможная, — сказала она.— Я знаю, — кивнула я, дожёвывая лепёшку. — Но меня уже не исправить.

Мы сидели, доедая последние кусочки, и я уже думала, что сейчас меня отведут обратно в комнату, где можно будет наконец переварить этот безумный день. Тайра рассказывала что-то про местные обычаи, кажется, про то, как они украшают хвосты к праздникам, Лили поддакивала, и в зале становилось почти уютно. Даже воздух, кажется, стал мягче.

И вдруг дверь открылась.

Не та, через которую мы вошли, а другая, высокая, с золотыми змеями по бокам. Они были вырезаны так искусно, что в полумраке казались живыми, вот-вот зашипят, изогнутся, бросятся. В проёме застыла фигура. Стражник. Тот самый, с синеватой чешуёй, что вчера вёл меня в комнату. Он стоял неподвижно, сканировал зал взглядом, и когда нашёл меня, отчеканил:

— Госпожа Мия. Его величество император приглашает вас в свои покои. Немедленно.

Тишина. Настоящая, звенящая, абсолютная тишина. Я даже слышала, как где-то капала вода в фонтане. Кап... кап... кап... И как у Лили упала лепёшка из рук. Она стукнулась о столик и покатилась, оставляя маслянистый след.

— Чего? — выдохнула Лили. — Её? Сейчас? К императору?Тайра замерла, глядя на стражника так, будто увидела призрака. Её хвост, до этого мирно лежавший на подушке, дёрнулся и застыл. Я медленно перевела взгляд на Зарину.Лицо её превратилось в маску. Не в ту вежливую маску, что была раньше, а в настоящую: белую, неподвижную, будто вырезанную из мрамора. Ни один мускул не дрогнул, ни одна ресница не шелохнулась. Только глаза горели тёмным огнем с вертикальными зрачками, суженными в тонкие ниточки. И в этой маске читалось всё. Всё, что она не могла сказать вслух при свидетелях.

Но побелела она так, что её идеальная кожа стала просто белой, как мел. Губы, и без того тонкие, превратились в одну нитку. А хвост... хвост у неё ходил ходуном. Мелко, едва заметно, но я видела. Он бил по подушке с такой частотой, что это было похоже на дрожь.

Ее свита замерла. Три наложницы смотрели на меня так, будто я только что воскресла из мёртвых, или собиралась умереть прямо сейчас. Одна из них даже приоткрыла рот и забыла его закрыть. Велена, одиночка с приподнятой бровью, на этот раз бровь не подняла. Она просто смотрела. И в этом взгляде было что-то новое. Уважение? Любопытство? Предвкушение?

Я обернулась к Тайре. Она была белая, как стена.

— Ты чего? — шепнула я. — Дыши.Она дышала, но с таким трудом, будто воздух вокруг нас превратился в кисель. И тут до меня дошло. Это у них так стресс работает. Не тараторить без остановки, не размахивать руками, не ржать в голосину, когда страшно, а бледнеть. Чем сильнее нервничают, тем белее становятся. Как мел. Как бумага. Как стена, мать её.

А я, получается, в их глазах вообще инопланетянин. Потому что когда мне страшно, у меня рот не закрывается, щёки розовеют, как у поросёнка, и я начинаю махать руками так, что можно взлететь без циркового снаряжения.

— Мия, — выдохнула Тайра. — Его величество... он никого не приглашает вот так. Посреди обеда. Он вообще редко кого приглашает. А если приглашает...

Она запнулась. Сглотнула. Я видела, как движется её кадык под тонкой кожей.

— Что? — поторопила я.

— Это меняет всё.

Три слова. Коротких, простых. А от них повеяло таким холодом, что я поёжилась. Я посмотрела на неё. В её расширенные зрачки, в которых плескался самый настоящий, первобытный ужас. Потом на стражника, который застыл у двери, и терпеливо ждал. И в этот момент я покосилась в сторону колонны у дальней стены.

Лэйша.Она стояла там же, где простояла всю трапезу. Не сдвинулась с места. Руки скрещены на груди, пальцы выбивают беззвучную дробь по предплечью, спина прямая, лицо маска. И смотрела она... на Зарину.

В упор. Не отрываясь. А потом всего на миг, на одно короткое, хрупкое мгновение на губах её мелькнуло что-то похожее на усмешку.— Ладно, — сказала я, поднимаясь с подушки. Колени почему-то дрогнули, то ли от напряжения, то ли от всего сразу, но я сделала вид, что так и надо. — Пойду, раз зовут.

Я уже сделала шаг, когда Тайра схватила меня за руку.

— Ты хоть понимаешь, что это значит? — зашипела она.

— Понятия не имею, — честно ответила я, глядя в её расширенные глаза. — Но если не пойду будет хуже, да?

Она кивнула, и отпустила мою руку. Пальцы её разжались неохотно, будто она сомневалась, правильно ли поступает. Я поправила платье, которое за время обеда умудрилось съехать куда-то на одно плечо. Ткань была тёплой, чуть влажной от моих ладоней. Одёрнула её, расправила складки, провела ладонями по бёдрам, проверяя, всё ли на месте. Глупо, конечно, но этот маленький ритуал помог собраться.

Сделала шаг. Потом остановилась. Обернулась к Тайре и сказала тихо, чтобы никто не слышал, даже Лили, которая сидела рядом, вжав голову в плечи.

— Если не вернусь считай, что я просто сбежала на Землю. А если вернусь дорасскажешь про хвосты.

— Иди уже, — шепнула она. — Героиня.

И я пошла. Через зал. Под двадцатью парами глаз. Я чувствовала каждый взгляд физически. Кто-то опускал глаза, едва я приближалась, кто-то, наоборот, провожал меня в упор, не отрываясь. Зарина смотрела так, что, казалось, сейчас испепелит на месте. Её взгляд жег мне спину, прожигал платье, оставлял на коже невидимые ожоги. Но я шла ровно, не ускоряя шаг, не оборачиваясь. А когда поравнялась с её столиком, остановилась.

Повернулась к ней. Послала самую нежную улыбку, на которую была способна. И чуть махнула рукой на прощание.

— Приятного аппетита, девчонки!

Голос мой прозвучал в абсолютной тишине как выстрел. Лили громко икнула и закрыла рот ладошкой. Тайра закрыла лицо рукой. Я даже увидела, как сквозь пальцы просочилась её улыбка. А я вышла за дверь. Она закрылась за мной с тихим шипением, и этот звук был похож на выдох огромного змея.

— Ну что, — сказала я, разворачиваясь к стражнику. — Показывай, где тут у вас император живёт.

Он посмотрел на меня как-то странно.

— Следуйте за мной, госпожа.

Мы пошли по коридору.

Глава 4: Винегрет для императора

Стражник вёл меня так долго, что я потеряла счёт поворотам. Коридоры сменялись переходами, переходы лестницами, а лестницы снова коридорами. Стены здесь были выше, потолки терялись в темноте, а свет, льющийся из ниоткуда, стал холоднее, будто мы спускались куда-то глубоко под землю, хотя по моим прикидкам мы, наоборот, поднимались.Воздух тоже изменился. Если в гареме пахло цветами, травами и женщинами, то здесь... камнем, затишьем и чем-то ещё... древним. Тем, что лежит в основе мира и не нуждается в названии. От этого запаха почему-то захотелось дышать тише.

Наконец стражник остановился перед массивной дверью. Она была тёмной, почти чёрной, с вкраплениями золота, которые в этом призрачном свете казались россыпью звёзд. Два змея, вырезанные по бокам, смотрели друг на друга, и их глаза сверкнули, когда я приблизилась. На миг мне показалось, что они моргнули. Я на всякий случай моргнула в ответ.

— Входите, госпожа, — стражник склонил голову и бесшумно исчез.