Следующей была девушка с сапфировым хвостом. Она снимала чешую медленнее, пластинка не хотела отходить, присохла к коже, и ей пришлось дёрнуть дважды. Первый раз чешуя подалась, но не отошла, и по залу пробежал сдавленный шёпот. Второй она рванула резче, и тёмная кровь потекла по плечу, оставляя влажную дорожку. Но девушка улыбнулась, широко, гордо, положила чешуйку на блюдо и отступила с поднятой головой. Третьим юноша. Четвёртой ещё одна девушка, совсем юная, с золотистой чешуёй на висках. И так по очереди: резкий треск, капля крови, звяканье чешуи. Зал молчал. Ритуал шёл своим чередом.

Пока не осталась одна.

Лили.Она скользнула вперёд, и я увидела, как дрожат её пальцы. На мгновение наши глаза встретились, и она помахала мне украдкой, быстро, одними кончиками пальцев, и тут же, не дав себе времени на страх, одним резким, почти радостным движением сорвала чешуйку. Пластинка отделилась с влажным треском, капелька крови потекла по ключице, а она даже не заметила. Положила чешуйку на блюдо, последнюю, и улыбнулась во весь рот.

Моя Лили. Сегодня она стала взрослой,по-змеиному, через боль и гордость. У нас, у людей, совершеннолетие это паспорт, торт и воздушные шарики. У них собственная кровь и чешуя в золотой посуде.Сайхан поднялся.Тёмно-синий кафтан струился по его плечам, серебро вспыхнуло на вороте. Чешуя на скулах блеснула в свете факелов, и по залу пробежала дрожь, та самая, когда сотня тел одновременно замирает, понимая, что сейчас произойдёт. Хвост развернулся, заняв полступени, и застыл. Я смотрела на него и вдруг поняла: он не просто император. Он верховный жрец этого странного культа, где взросление начинается с боли, а сила покупается кровью. И сейчас он проведёт ритуал до конца.

Он вынул из-за пояса короткий кинжал, тонкий, с золотой рукоятью в виде змеи, кусающей хвост. Не колеблясь, полоснул лезвием по своей ладони. Тёмная кровь выступила мгновенно, закапала в блюдо, смешиваясь с чешуёй. Капля. Ещё одна. Я не могла оторвать взгляда. Его кровь вместе с их кровью. Его сила вместе с их силой.

— Я дарую вам мудрость, которую взял у предшественников, — произнёс он, и голос его разлился под сводами, глубокий, властный. — Я дарую вам силу, которую отдала мне Империя. Я дарую вам путь. Идите по нему достойно.Он взял с постамента факел и поднёс его к блюду. Пламя лизнуло чешую, пропитанную кровью, и та вспыхнула сразу, выбросив в воздух сноп искр. Синие, серебристые, зелёные, каждая пластинка горела своим цветом. Запахло горячей костью и чем-то пряным, как сухие травы, но теперь к этому примешался ещё и запах его крови.

Зал затаил дыхание. Я, кажется, тоже. Даже факелы на стенах, казалось, притихли, и их пламя вытянулось в струну.

— Огонь берёт только то, что вы готовы оставить. Прошлое сгорает, будущее остаётся. — его голос стал ниже, тяжелее. — Вы пришли детьми, уйдёте нагами. Дочерьми и сыновьями Империи.

Пламя на блюде вспыхнуло в последний раз и погасло, оставив только горстку пепла. Его кровь, их чешуя, всё превратилось в серый прах. И в этом прахе, казалось, была скрыта вся суть этого мира: хочешь вырасти сначала обгори.

— Живите. Будьте достойны. Империя ждёт ваших дел.

Молодые наги склонили головы и поползли обратно. Лили на полпути поймала мой взгляд и улыбнулась, прижимая пальцы к тому месту на плече, где только что отслоилась старая чешуя. Я улыбнулась в ответ, но внутри всё дрожало. Я только что увидела, как в этом мире становятся взрослыми. И это было страшно, красиво, и совсем не похоже на торт и воздушные шарики.Сайхан перехватил мой взгляд. Капля крови всё ещё стекала по его пальцам, медленно сползая к костяшке, но он этого не замечал. Он просто смотрел на меня, не произнося ни слова. А потом заговорил:

— Ночь Обновления время для решений, — произнёс он. — Для тех, что меняют судьбу. Сегодня я объявляю свою волю.

Я поняла, что сейчас произойдёт, еще до того, как он закончил. Титул. Он сейчас объявит титул. При всех. Не дожидаясь моего согласия, снова поставит меня перед фактом. Впрочем, что можно было ожидать от императора? Свиток под поясом обжёг кожу, напоминания, что путь назад еще есть.

— Человек, что сидит за моим столом, — он не посмотрел на меня, но каждое слово било в цель. — Больше не гостья. Я дарую ей титул Ассари. Серебряной Госпожи.

По залу пробежал изумлённый гул. Где-то за спиной кто-то охнул. Нагиня с золотыми гребнями выронила кубок, и звон металла о камень разрезал тишину.

— Отныне она под моей личной защитой. Её слово моё слово. Её честь моя честь. Кто оскорбит её оскорбит меня. Кто ударит её ударит меня.Гул не стихал, он рос, расползался по залу шёпотом, шорохом хвостов, звяканьем кубков. Перед глазами всё поплыло: чешуя, чужие лица, оскаленные в усмешке зубы, чей-то хвост, хлестнувший по полу у самого моего локтя. Запах крови после ритуала всё ещё стоял в воздухе , сладковатый, железистый, он мешался с мускусом и пряностями, и от этого к горлу подкатила тошнота. Я зажмурилась. Лили мелькнула где-то справа: бледное лицо, пальцы у плеча. Тайра в тени колонны вцепилась в подлокотник. А с дальнего конца уже поднимался грузный наг с боевыми шрамами через всю левую руку. Пьяно качнулся, опираясь на стол, и гаркнул так, что перекрыл гул:

— Император!Зал взорвался движением. Сотни голов повернулись разом в сторону говорившего, одни с изумлением, другие с жадным предвкушением скандала. Хвосты заскользили по каменному полу, задевая ножки столов, опрокидывая кубки. Кто-то притих, вжимая голову в плечи. А кто-то, наоборот, зашипел, протяжно, угрожающе, и я не сразу поняла: шипят не на него, а на наглеца, что посмел прервать императора.— Мы проливали кровь за Империю, а ты ставишь бесхвостую девку выше нас? Чем она заслужила титул, положенный только дочерям Империи? Или теперь любой диковинке можно дать то, за что наги платят чешуёй и жизнями?Сайхан повернул голову в сторону говорившего. Пальцы на рукояти кинжала сжались, и капля его собственной крови скатилась по лезвию к золотому змею. Я проследила за ней взглядом, тёмная, густая, она сорвалась вниз, мелькнула в свете факелов и упала на каменный пол. Звука я не услышала, капля потонула в гомоне, и только тёмная точка на камне осталась там, где она разбилась.

— Ты назвал Серебряную Госпожу бесхвостой девкой, — произнёс он почти лениво, и от этого тона у меня мурашки пошли по позвоночнику. — В моём присутствии. На моём пиру. В Ночь Обновления.

Сайхан преобразился. Плечи развернулись, чешуя на скулах проступила резче, зрачки вытянулись в щель. Чужой. Змеиный. Опасный. Я смотрела на него и боялась того, что он сейчас сделает. И всё равно не могла отвести взгляд.

— Твоя кровь за Империю? — он замер на мгновение, как змея перед броском, и склонил голову к плечу. — Сколько её было? Горсть? Я помню каждую каплю крови, пролитую за этот трон. И твоей среди них нет. Ты хочешь знать, чем она заслужила титул? Тем, что она здесь. Тем, что её выбрал я. Достаточно?

Наг побледнел, даже чешуя на скулах стала светло-серой, как пепел на блюде. Хвост его нервно скрёб по полу.

— Я…

— Ты пьян, — перебил его Сайхан. — И стар. Это спасёт тебе жизнь. Но не место. Завтра ты отбываешь в Запретные земли. Будешь охранять границу, пока не сдохнешь или не вспомнишь, как держать язык за зубами. И если я ещё раз услышу от тебя хоть слово о моей Ассари, ты потеряешь хвост.

Он опустил руку и стражники выступили из тени за колоннами. Наг попятился, запнулся о собственный хвост и рухнул бы на стол, но его уже подхватили под локти. Через мгновение его волокли к выходу, грузного, обмякшего, с трясущимся хвостом, волочащимся по каменному полу. Он даже не сопротивлялся.

Зал проводил его молчаливыми взглядами.Сайхан повернул голову ко мне. Всё ещё император. Всё ещё чужой. Он не сдвинулся с места, стоял там же, у блюда с пеплом, с ритуальным кинжалом в руке. Но его хвост скользнул по каменному полу, через всё расстояние между нами, и дотронулся до моей лодыжки. Легко. Почти невесомо. Чешуя скользнула по коже и я могла бы поклясться, едва заметно погладила щиколотку.Я больше не могла. Этот мир, змеиный, чужой, давил со всех сторон, а его хвост всё ещё лежал на лодыжке, и от этой нежности было только хуже. Поднялась с подушек.Стоило выпрямиться, как перед глазами всё поплыло: кровь, факелы, чешуя, лица.Сайхан подался вперёд, едва заметное движение плеч, будто хотел приблизиться, и тут же замер. Может показалось? Мне хотелось, чтобы он шагнул ко мне, подхватил, увёл отсюда, но он остался на месте, лишь кинжал в опущенной руке дрогнул. Я зажмурилась, пережидая головокружение, и сказала, не глядя на него: