Я замерла. Он смотрел на меня с таким энтузиазмом, что я почти поверила: если откажу, он расплачется. Или, что хуже, начнёт уговаривать. Машинально провела рукой по волосам, нащупала прядь, и где-то в голове щёлкнуло: «Он же безумный учёный. Конечно, ему нужны мои волосы. Это логично».

— Волосы, — повторила я. — Вы хотите, чтобы я отдала вам свои волосы. В обмен на информацию.

— В обмен на то, что знаю я, — поправил он. — А знаю я много. Больше, чем любой библиотекарь во дворце. Больше, чем император, — он гордо вскинул подбородок, и его хвост за спиной дёрнулся, сбив со стола какую-то колбу. Та покатилась, зазвенев по дереву, но не разбилась — вовремя подхваченная хвостом. Ир’шан даже не посмотрел в её сторону, только пальцы нервно забарабанили по столу.

Я посмотрела на свои волосы. Розовые. Длинные. Выгоревшие на солнце, с этими вечно торчащими прядями, которые лезут в лицо, когда надо выглядеть серьёзно, и падают на плечи, когда надо быть красивой. Непослушные. Мои.

Часть меня — та, что привыкла торговаться на рынке и выкручиваться из любых передряг, — уже прикидывала: «Волосы отрастут. А информации больше неоткуда взять». Другая, суеверная, тут же встряла: «Волосы — это сила. А вдруг он приворожить захочет? Или, я не знаю, что ещё можно сделать с волосами в этом мире? Куклу скрутит? Потом иголками тыкать будет? Надо было сразу спросить, какие у него методы работы с клиентами».

— А если я откажусь? — спросила я на всякий случай, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в кулак.

Ир’шан пожал плечами. Его хвост небрежно смахнул со стола горку какой-то пыльцы.

— Тогда я скажу тебе только то, что знает любой стражник у ворот, — он помолчал, и в его голосе появилась усмешка. — Порталов нет. Возвращаться некуда. Привыкай жить без людей вокруг, — он посмотрел на меня поверх очков, и в жёлтых глазах мелькнуло что-то хитрющее. — Но я вижу, что ты не из тех, кто сдаётся. Да и розовый цвет… редкость даже для человека?— Крашусь, — буркнула я, но рука уже потянулась к волосам, нервно перебирая пряди. — Нож есть?

Ир’шан просиял. Так, наверное, выглядят дети, которым разрешили залезть в коробку со сладостями — глаза горят, пальцы подрагивают, губы сами собой расползаются в предвкушающую улыбку.Он быстро зашуршал в складках халата и через секунду протянул мне какой-то странный инструмент — маленький, с узким лезвием, покрытым тусклыми узорами, похожими на морозные разводы на стекле. Лезвие оказалось холодным, почти обжигающим, и когда я поднесла его к виску, меня на секунду накрыло странное, давящее ощущение.

— Не бойся, — сказал Ир’шан, и его хвост одобрительно качнулся. — Мне много не нужно.

— Я и не боюсь, — соврала я, стиснула зубы и отрезала небольшую прядь.

Волосы упали на ладонь — лёгкие, шелковистые, неестественно розовые в призрачном свете ящериц. Ир’шан взял их с таким благоговением, будто я отдала ему не волосы, а ключ от сокровищницы. Он поднёс прядь к свету, повертел и так и эдак, что-то бормоча себе под нос про «пигментацию» и «аномальную структуру». Кончик его хвоста при этом выписывал в воздухе замысловатые круги.

— Необычно, — прошептал он, и в его голосе прозвучало такое искреннее восхищение, что я почти почувствовала себя ценным экспонатом. — Очень необычно. Искусственный пигмент? Или… — он вдруг замолчал, словно боясь выдать государственную тайну, быстро сунул прядь в маленькую стеклянную колбу, которую извлёк из недр халата, и плотно закрыл крышкой. — Хорошо. Хорошо. Теперь слушай.

Я выдохнула — шумно, с присвистом. На месте отрезанной пряди кожа чуть пощипывала, и я машинально коснулась пальцами неровного края.«Ну, — мысленно взмолилась я всем богам, которых знала и не знала, включая, на всякий случай, Деда Мороза и Золотую Рыбку, — Лишь бы он просто любовался ими по ночам при свете ящериц. А не пытался сделать, ну не знаю… Волосы — это не кровь вроде как… Короче, не сильна я в магии...»— То, что ты ищешь...— голос Ир’шана грянул как глухой удар старой книги о столешницу, разом сметая все мои молитвы и сомнения, — Не хранится в императорской библиотеке.

Я вздрогнула, выныривая из своей паники, и увидела, что он уже по-хозяйски уселся в кресле, подоткнув под спину пёстрые подушки.

— Там только легенды. Мифы. Сказки для нагят, — закончил он, и кончик его хвоста нетерпеливо стукнул по полу: тук.

— А настоящая правда? — выдохнула я, забывая про волосы, и про проклятия, и про всех богов.

Ир’шан снял очки, неторопливо протёр их тряпкой, которая откуда-то возникла в его руке. Без очков он выглядел старше и почему-то мудрее.

— Настоящая правда, — сказал он, и в его голосе зазвенела металлическая нотка. — В другом месте. Далеко на севере. В Запретных землях.

— Запретных землях? — переспросила я, и где-то под рёбрами зашевелился холодок, тот самый, который всегда появляется перед прыжком в неизвестность, когда не видно ни страховки, ни ловящих рук.

— Туда даже император не суётся, — кивнул Ир’шан, и его хвост глухо ударил по полу, словно подчёркивая весомость сказанного. — Там магия сходит с ума. Там твари, о которых мы забыли тысячу лет. Но там… — он помолчал, и тишина в комнате стала такой плотной, что я слышала, как шевелятся ящерицы под потолком, — Там живёт один изгнанный маг. Великий учёный. Гениальный безумец. Его изгнали за то, что он слишком глубоко копал. Вскрывал ткани реальности. Играл с порталами, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Если кто-то и знает, как вернуть тебя домой, то только он.

— А… как его зовут? И как его найти? — слова вылетали у меня быстрее, чем я успевала их обдумывать.

Ир’шан помедлил. Его хвост замер, превратившись в каменную статую.

— Имя его под запретом, — сказал он, и в голосе появилась какая-то странная, горькая нотка, словно он вспоминал что-то очень личное и очень болезненное. — С тех пор как император, тогда ещё молодой, горячий, изгнал его, имя это не произносят вслух. Но если ты доберёшься до северных пределов, до границы с Запретными землями… там тебе подскажут. Торговцы. Охотники за редкостями. Те, кто не боится.

— Император изгнал его? — переспросила я, чувствуя, как внутри что-то ёкает, не то сердце, не то желудок, который вдруг захотел выпрыгнуть наружу. — Сайхан?

— Ты называешь императора по имени? — Ир’шан приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде удивления, смешанного с одобрением. — Дерзкая. Что ж, тем лучше. Запомни, человек: император знает об этом маге всё. Если он решит тебе помочь, может, у тебя будет шанс. А если нет…

Он не закончил. И не нужно было. Я и так всё поняла. Если нет — значит, я здесь одна. Как и всегда.

— А он… поможет? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Изгнанный маг. Просто так?

Ир’шан усмехнулся. Усмешка вышла невесёлая, такая, от которой хочется не смеяться, а закутаться в плед и спрятаться от всего мира.

— Просто так? — переспросил он. — В этом мире ничего не даётся просто так. Ты только что отдала мне прядь волос, человек. А он… у него свои демоны. Свои игры. Он может потребовать что-то, чего ты не захочешь отдавать. Может вообще отказаться. Может… — он замолчал, и в тишине стало слышно, как бьётся моё сердце. — Может быть опасен.

— А есть другой путь? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Можно сидеть во дворце и ждать, пока император найдёт время заняться твоими проблемами, — он пожал плечами, и халат на его плечах зашевелился, как живой. — Может, через год. Может, через десять. Может, никогда.

Он замолчал, глядя куда-то сквозь меня, и я уже хотела спросить про Запретные земли, но он вдруг добавил, и голос его стал тише, почти шёпотом, так что я невольно наклонилась вперёд, боясь пропустить хоть слово:

— А можно… искать другой путь... — он поправил очки, придвинув их ближе к глазам, будто хотел рассмотреть меня получше, до самой сути, до косточек. — Во дворце всегда находятся те, кто предлагает быстрые решения...

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжалось, туго, болезненно, как резиновый жгут. Перед глазами на секунду мелькнуло лицо Тайры — тихое, виноватое, с этими вечно опущенными ресницами, когда она шептала: «Я знаю одного человека… Он разбирается в древних текстах лучше любого библиотекаря». Её заманчивое предложение прийти на помощь. Тогда оно казалось спасением. А теперь…