Я тряхнула головой. Волосы снова хлестнули по щекам — розовые пряди прилипают к губам, к влажной от испарины коже. Я сдуваю их, с усилием, будто выдыхаю весь этот морок.
— Стоп. Ещё раз: стоп, — приказываю я себе. Громко, вслух, чтобы голос разнёсся по пустому коридору и разогнал тишину. — Она тебя специально запутывает. Или проверяет. Или просто развлекается. Потому что скучно жить во дворце, а тут я — клоун с розовыми волосами. Дай-ка я подергаю за ниточки, посмотрю, как дёргается.Мысль про клоуна почему-то успокаивает. Привычная. Понятная. Цирковая. Заставляю себя глубоко вдохнуть. Воздух здесь другой, не такой, как в библиотеке. Там пахло древностью и им, а здесь только камнем. Вдох. Выдох. Вдох.
— Она не врала, — шепчу я, прислушиваясь к себе. — Вот что самое поганое, она не врала. Я это чувствую. Нутром. Тем местом, которое сейчас выстукивает чечётку где-то в районе пупка. И с каких пор моя интуиция работает лучше головы? А, точно: с тех самых, как я попала в этот мир. Молодец, Мия, адаптируешься. Прямо талант — вляпываться в чужие интриги и верить тем, кто пугает.
Посмотрела на свиток в руках. Тёплый. Тяжёлый. Футляр нагрелся от моих ладоней, въелся в кожу, будто хочет срастись со мной. Внутри, может быть, ключ к возвращению домой. А снаружи — мудрец в башне, о котором император не сказал ни слова.
— Ладно, — выдыхаю я, наконец заставляя ноги двигаться. Они слушаются с трудом, будто за это время приросли к полу. — Разберёмся. Сначала в покои. Спрятать это добро. А потом...
Потом мне нужно к девочкам. К Тайре и Лили. Позвать их на девичник. Устроить нормальный, человеческий (ну, почти) вечер с болтовнёй и глупостями. Потому что если я сейчас останусь одна со всеми этими мыслями, я точно свихнусь. Или полезу в ту башню посреди ночи. Или, что ещё хуже, постучусь в дверь императора.А стучаться пока нельзя. Совсем нельзя. Потому что я до сих пор не знаю, кому верить. Ей — холодной, честной, пугающей. Или ему — тёплому, близкому, но промолчавшему про мудреца. Лэйша права: я должна выбрать путь. Только как его выбрать, если сердце в одну сторону, а голова — в другую?Коридоры дворца тянулись бесконечной лентой, стражи у стен провожали меня долгими взглядами, я чувствовала их спиной, но не оборачивалась. Пусть смотрят. Пусть докладывают кому хотят.
Мои покои встретили меня тишиной и солнцем. Оно лилось из огромного окна, разбивалось на сотни зайчиков о позолоту, скользило по шёлку покрывал, по полированному дереву столика. Пылинки танцевали в воздухе — медленно, лениво, будто у них была вечность.
У меня вечности не было. Она закончилась минут двадцать назад, когда Лэйша сказала про мудреца.
Мирры в покоях не оказалось. Никто не встретил меня у двери, не спросил, как прошла прогулка, не предложил переодеться. Просто пустая комната, залитая светом, и тишина, которая давила на уши.
— Ну и ладно, — сказала я вслух. — Меньше свидетелей.Хотя... это уже начинает напрягать. Сначала её нет у библиотеки, теперь здесь. Куда она делась? Спряталась? Испугалась? Или...
Я тряхнула головой, отгоняя мысль. Не хватало ещё подозревать каждую тень. Подошла к столику и аккуратно положила свиток. Прямо в центр, туда, где утром стояла тарелка с фруктами. Футляр мягко стукнул о дерево и этот звук показался мне оглушительным в мёртвой тишине. Будто я не свиток положила, а гвоздь в крышку гроба заколотила.
— Добро пожаловать домой, — сказала я. — Временный, блин, дом.
Свиток лежал и молчал. А я смотрела на него и думала: а почему я не чувствую радости?
Должна же быть радость. Ну, хотя бы предвкушение. Я искала способ вернуться — вот он, лежит передо мной, ждёт, когда император переведёт эти закорючки. А у меня внутри пустота и какой-то липкий холодок, от которого хочется закутаться в одеяло и не вылезать неделю. Или месяц. Или до конца жизни.
— Так, — сказала я жёстко. — Сопли в сторону. Сначала дело. Спрятать свиток. Потом к девочкам. Там разберёмся.
Я оглядела комнату. Куда прятать? Ну так. На всякий случай. От этих змей можно ждать чего угодно. В прямом и переносном смысле. Под подушку? Слишком очевидно. В шкаф? Первое место, куда полезут. Под кровать? Ага, щас, там только пыль и, может быть, пара скелетов предыдущих гостей.
Взгляд упал на вазу. Огромная, напольная, с каким-то засохшим растением, похожим на бамбук, только тощий и несчастный, будто его забывали поливать лет сто. Я подошла, заглянула внутрь — пусто, темно, пахнет землёй и тленом.
— Ну, извини, цветочек, — сказала я растению. — Посидишь со свитком, подружитесь. Тебе всё равно уже ничего не поможет, а ему — может быть.Я засунула футляр в вазу, присыпала сухой землёй, поправила ветки. Со стороны вообще не видно. Идеально.
— Если меня убьют, пусть ищут, — буркнула я, отряхивая руки. Земля посыпалась на пол, пришлось стряхивать и с платья тоже.
И замерла.
— Отличная мысль, Мия. Просто супер. Вот с такими мыслями и надо идти на девичник. «Девочки, я пришла! Кто тут заказал порцию позитива? Ах да, я тут только что прикопала свиток на случай своей смерти, давайте веселиться!»Я ещё раз оглядела комнату. Свиток в вазе — ок. Грязь с платья стряхнула — ок. Волосы... подошла к зеркалу и охренела.
Оттуда на меня смотрела безумная женщина с розовыми патлами, в которых застряла библиотечная паутина, раскрасневшимися щеками и губами, которые до сих пор выглядели так, будто их целовали. Долго. Со вкусом. И явно не собирались останавливаться.
— Господи, — простонала я, впиваясь пальцами в волосы.Паутина противно хрустнула, осыпалась на плечи серебристой трухой, и несколько ниточек упали за воротник, холодком прокатившись по позвоночнику. Я аж передёрнула плечами.— Мия, ты выглядишь как человек, который только что... ну, в общем, выглядишь именно так, как человек, который только что висел в библиотеке в обнимку с императорским хвостом...
Я фыркнула своему отражению. Оно фыркнуло в ответ.
Пришлось потратить минут десять на приведение себя в порядок. Умылась холодной водой из кувшина — она обожгла щёки, смыла румянец, но пульс не успокоила. Расчесала волосы пальцами, пригладила брови, нет ну а что? Красота страшная сила! Затянула ремешки на сандалиях так, чтобы больше не спотыкаться. Проверила узел — намертво. Платье... ну, платье ладно. Пойдет.
Напоследок выдохнула, расправила плечи, вышла из покоев и чуть не врезалась в Мирру.
Она стояла у двери, прижимая руки к груди, и смотрела на меня такими глазами, будто я воскресла из мёртвых. Или она сама только что с того света вернулась. Лицо бледное, хвост застыл неподвижно, даже кончик не дрожит.
— Госпожа! — выдохнула она. Голос дрожал, в глазах блестели слёзы. — Вы вернулись! Я так волновалась!
Я моргнула, переваривая. В ушах ещё шумела библиотечная тишина, а тут — живой человек, точнее нагиня, с трясущимися руками и паникой в глазах.
— Погоди. Ты где была? Я тебя у библиотеки ждала. Думала, ты сбежала.
Мирра замахала руками так отчаянно, что чуть не сбила светильник со стены.Он качнулся, тени на стене запрыгали.
— Нет-нет-нет! Я не сбежала! Меня... меня отослали. Старший стражник сказал, что у входа в библиотеку мне делать нечего, что это только для избранных и я могу... ну, помешать. Я ждала за углом, честно ждала! — она аж задыхалась от скорости слов. — Но потом пришёл какой-то важный наг, велел мне уйти, сказал, что вы сами найдёте дорогу.
— Важный наг? — я насторожилась. — Какой?
Мирра замялась, теребя край накидки. Пальцы у неё дрожали мелкой дрожью.— Я... не знаю. Красивый такой. Тёмные волосы, глаза холодные. Я его один раз мельком виделa, когда он проходил мимо гарема. Или в коридорах — не помню. Но стражники перед ним расступались, он явно важный.
— Ладно, — выдохнула я. Заставляя голос звучать спокойно. Даже улыбнулась, чтобы Мирра не пугалась ещё больше. — Ты не виновата. Слушай, мне надо в гарем. К подругам. Ты лучше скажи: не знаешь, где Тайра и Лили?
Девушка сразу ожила, обрадовалась смене темы.
