Удар был мягким, она даже не покачнулась, а я отлетела на полшага, свиток подпрыгнул в руках, сердце ухнуло в пятки и оттуда рвануло в горло, перекрывая дыхание.

— Госпожа Мия, — произнесла она голосом, в котором вежливость примерзла к зубам, — Какая приятная встреча.

Я моргнула, прогоняя остатки мыслей. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, мешая говорить.

— Лэйша. Привет. Я… задумалась.

— Я заметила.

Она окинула меня взглядом. Медленно. Сверху вниз. От растрёпанных розовых волос, в которых наверняка застряла библиотечная пыль, до сбившихся сандалий, ремешок которых я так и не затянула как следует. Взгляд её скользил по мне, как хвост по полу, мягко, но неотвратимо. Остановился на свитке, который я прижимала к груди, она чуть кивнула на него:

— Вижу, утро прошло продуктивно?

В голосе ни намёка на насмешку. Но и тепла ни грамма. Просто констатация факта. Я внутренне подобралась. Мышцы живота напряглись, плечи расправились сами собой. С этой женщиной нельзя расслабляться. С ней вообще дышать нужно с осторожностью.

— В библиотеке была, — ответила я максимально нейтрально. — Император разрешил.

— Оо, я знаю.

Лэйша чуть склонила голову. В этом движении проступило что-то кошачье, точнее змеиное, слишком плавное, слишком текучее для обычного поклона. Шея её открылась на секунду — гладкая кожа, без единой морщинки, без чешуи, только там, где начинались волосы, угадывался край узора.

— Поздравляю, госпожа Мия. Собственные покои. Личное внимание императора. Древние свитки.Она подалась вперёд. Резко. Без предупреждения. Всё тело качнулось ко мне единым плавным движением, даже хвост не скользнул по полу, просто замер, подчиняясь рывку. Теперь её лицо оказалось в сантиметрах от моего, я чувствовала её дыхание на своей щеке.— Вы невероятно везучая, — прошептала она.Голос понизился, стал доверительнее, но холода в нём не убавилось ни на градус. Наоборот, этот холод теперь проникал под кожу, заставляя волоски на руках вставать дыбом. Я усмехнулась. Губы сами скривились, не от злости, от нервного перенапряжения.

— Ага. Прямо джекпот сорвала. Только почему-то радости мало.

В лице Лэйши что-то неуловимо дрогнуло. Может, слово не поняла? «Джекпот» — оно же не змеиное. А может, как раз поняла и удивилась, что я вообще способна шутить в таком тоне. Ее бровь чуть приподнялась — идеальная дуга, выщипанная, наверное, с особой тщательностью.

— Радость редкий гость в этом дворце, госпожа Мия. Особенно для тех, кто оказывается близко к императору.

Хвост её за спиной дрогнул, всего на мгновение, кончик приподнялся и снова опустился.— Я такого доверия добивалась десятилетиями, — голос её стал тише, но не мягче. — Десятилетиями я была рядом, была полезна, незаменима, — пауза, она смотрела мне прямо в глаза, и в её вертикальных зрачках плескалось что-то древнее, тёмное, от чего хотелось отвести взгляд. — И знаете что? Это доверие не только привилегия. Это мишень на спине.Внутри меня все похолодело. Не от страха. От плохого. Очень плохого предчувствия.«Она права, — подумала я вдруг. — Абсолютно права. Я тут неделю, а уже успела: покои, свитки, императорский хвост на талии. И если для неё десятилетия доверия обернулись «мишенью», то что ждёт меня через месяц?»

— Вы теперь светитесь, госпожа Мия, — продолжила Лэйша, — А на свет… выползают твари.

— Вы меня пугаете? — спросила я прямо, с ней, кажется, работала только прямота.Лэйша улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у нормальных людей стынет душа. Губы её растянулись, но глаза остались холодными, непроницаемыми.

— Предупреждаю. Есть разница.

Она отступила. Так же резко. Так же без предупреждения. Поправила идеальную причёску. Прядь волос, выбившаяся во время этого опасного сближения, легла на место. Всё идеально. Всё под контролем.

— Впрочем, не буду вас задерживать. Наслаждайтесь покоями. И свитком.

Лэйша кинула взгляд на футляр в моих руках. На этот раз взгляд задержался чуть дольше, чем требовала вежливость. Изучающий. Оценивающий. Будто она прикидывала, что там внутри и сколько это может стоить.

— Надеюсь, он окажется полезным.

Развернулась, чтобы уйти. Хвост её взметнулся, описывая плавную дугу, и мягко лёг на пол, готовый скользить дальше. Я уже выдохнула — шумно, с облегчением, но на полпути она остановилась. Обернулась через плечо. Идеальный профиль. Идеальный ракурс. Тени падали на её лицо так, что скулы казались выточенными из камня.

— Кстати, госпожа Мия. Если вы ищете настоящую правду о переходах между мирами, вам не в библиотеку.

Я замерла. Даже дышать перестала. Воздух застыл в лёгких ледяным комком. Вот это поворот?

— А куда? — спросила быстрее, чем подумала.

«Идиотка, — обругала я себя через секунду. — Она тебе тут загадки загадывает, «тварями» пугает, а ты рот разеваешь и ведёшься как ребёнок на конфетку.»

— В старой башне, за восточным садом, живёт мудрец. Ир'шан, — имя она выговорила с особым нажимом, будто вбивая его мне в память. — Он помнит то, что императоры предпочитают забывать. Говорят, он знает настоящие ритуалы перехода. Те, что были до того, как наги стали прятать правду в легенды.Ир'шан? Мудрец? Черт, кажется, у меня начинает болеть голова. Зачем? Зачем она мне это говорит? Что ей с того? И главное, если это правда, если действительно есть какой-то мудрец, который знает настоящие ритуалы, почему Сайхан мне ничего не сказал? Он же водил меня по библиотеке. Сам показывал свитки. Сам обещал перевести. И ни слова о каком-то мудреце в башне. Ни полслова.

Знал и промолчал? Или не знал? Он же император. Как он может не знать? А если знал — значит, не хочет, чтобы я ушла.

Мысль бьёт под дых. Холодом по позвоночнику. Значит, весь этот поход в библиотеку, все эти обещания перевести свиток — просто красивый спектакль? Чтобы я сидела тихо, ждала, не рыпалась? Чтобы привыкла к нему, к его хвосту, к его поцелуям, а потом — «ой, а дороги домой нет, оставайся навсегда»?

Пальцы, прижимающие свиток, побелели, я вцепилась в футляр так, будто он мог защитить меня от всего этого. От Лэйши. От её слов. От этой липкой, противной мысли, что Сайхан мог что-то скрывать.

— Почему ты мне это говоришь?

Лэйша улыбнулась. Впервые по-настоящему — открыто, почти тепло. Но в этой теплоте всё равно чувствовался холодок, как от солнца сквозь лёд.

— Потому что мне интересно, какой путь вы выберете.

— Путь?

— К нему или от него. Остаться или уйти. Довериться или искать правду самой, — она замолчала, и в этой тишине я услышала, как стучит моё сердце — гулко, часто, где-то в висках. — И потому что император…

Лэйша поймала мой взгляд, в глазах её мелькнуло что-то, похожее на жалость. Или мне показалось?— ....Император не отпустит вас просто так. Он вообще не умеет отпускать. То, что попадает в его сердце, остаётся там навсегда. Вопрос только в каком качестве.Она развернулась, не дождавшись ответа. Ей было всё равно, что я скажу. Она уже сказала всё, что хотела. Хвост мягко скользил по камню, оставляя за собой ровную полосу — идеальную, чистую, будто здесь только что прошлись тряпкой.

Я смотрела ей вслед. В груди колотилось так, что рёбрам было тесно. Пальцы онемели, ноги будто приросли к полу. Уже у самого поворота Лэйша остановилась, обернулась через плечо, снова этот идеальный ракурс, снова тени на скулах.

— И запомните, госпожа Мия. Не все, кто улыбается, желают вам добра. И не все, кто пугает, желают зла.— К чему это? — не выдерживаю я, кричу ей в след.Но она уже исчезает за поворотом. Только хвост мелькает в последний раз, скользит за угол — и всё. Пустота.

Я стою, смотрю на этот пустой поворот, и во мне медленно закипает... что? Злость? Отчаяние? Или просто дикое желание, чтобы кто-нибудь, хоть кто-то, сказал мне правду без загадок?

— Чёрт, — выдыхаю в пустоту.

Голос дрожит. Сглатываю, пытаясь затолкать эту дрожь обратно в желудок, где она теперь смешалась с ледяным комком от её слов про «мишень на спине» и «император не отпустит». Комок ворочается внутри, колючий, холодный, живой. Ему там тесно, он давит на рёбра, на диафрагму, мешает дышать.«В каком качестве», — добавила она. В каком черт возьми качестве? В качестве коллекционного экспоната? Игрушки? Обеда? Или...