Нагиня молчала, только смотрела растерянно и моргала.

— Ладно. Слушай. Ты сейчас пойдёшь со мной. Если кто спросит я приказала. Личная просьба единственного человека в этом змеином царстве, — я выдержала паузу. — Это же статус, нет? Прикрывает?

Мирра заколебалась. Я видела, как в её глазах борются страх и желание: страх нарушить правила, которое никто не писал, но все почему-то знают, и желание... что? Просто выйти за дверь? Быть полезной? Потом в глазах мелькнула улыбка. Робкая, как первый подснежник, который пробивается сквозь снег и сам не верит, что имеет право.

— Хорошо, госпожа Мия, — выдохнула она. — Только если вы скажете, что приказали сами.

— Считай, что приказала.

Мирра метнулась к двери, хвост волочился за ней, мягко шурша по ковру, а я на секунду задержалась перед зеркалом. Из гладкой глубины на меня смотрела девушка в алом платье. Розовые волосы торчали в разные стороны, буйство, а не причёска. Я пригладила их ладонями, но они только обиженно взлохматились ещё сильнее.

— Ну что, Мия, — шепнула я своему отражению. — Ты хотела приключений? Получи. Теперь иди ищи свой портал.

Я подмигнула себе, отражение подмигнуло в ответ, наглая морда.

— Веди, Мирра. Курс библиотека.

Мы вышли из комнаты и зашагали по коридору. В первый раз, когда меня вели в гарем, я была никакая, едва ноги передвигала, глаза слипались, и всё плыло перед ними, как в аквариуме. А вчера, когда шла к императору, было вообще не до декора: сердце в пятки уходило, коленки дрожали, только бы не опозориться и не ляпнуть лишнего. Сейчас наконец-то можно было рассмотреть всё как следует.

Стены здесь были светлые, с золотыми прожилками, которые вились по камню, как тонкие змейки, и вдоль них тянулись длинные панно: змеи, деревья, какие-то сцены из жизни. Я засмотрелась на одно: две фигуры с переплетёнными хвостами, над ними солнце с лучами-змейками, и каждый лучик закручивался в спираль на конце. Красиво. И вдруг стоп. Я уже видела этот рисунок. Тогда, в первый вечер.Я плелась за стражником, мы остановились прямо у такого же панно. Стражник о чём-то переговорил с кем-то, я даже не разглядела, кто это был, помню только смутный силуэт, тень на стене. Они пошептались, голоса тихие, шипящие, стражник кивнул, и мы пошли дальше. Я тогда не придала значения, ну мало ли, смена караула, приказы какие.Не тогда ли всё и решилось? Не тот разговор отправил меня не в отдельные покои, а в гарем? Я тряхнула головой так, что розовые пряди хлестнули по щекам. Мия, стоп. Как там говорят? Не накручивай себя, пока петух в жопу не клюнул, может, это просто муха села...— Всё хорошо, госпожа? — голос Мирры ворвался в мои мысли, она обернулась, хвост замер на секунду, кончик приподнялся в вопросе.

— Да, — я попыталась улыбнуться. — Просто задумалась.Мирра коротко кивнула и скользнула дальше, а я двинулась следом, не сводя глаз с её хвоста. Он вился лёгкой волной, чешуя поблёскивала в солнечных лучах, и на миг мне показалось, что я иду за русалкой, которая забыла море и теперь водит людей по коридорам змеиного дворца.За плавным поворотом мы оказались у двери. Она была огромной. Чеканные змеи обвивали створки, их тела переплетались, расходились и снова сходились в замысловатом узоре, который хотелось разглядывать бесконечно, находя всё новые и новые детали, вот чешуйка, вот изгиб, вот раздвоенный язычок. Я подошла ближе. Провела рукой по дереву, гладкое, почти бархатистое на ощупь.— Это она?— Библиотека, госпожа, — тихо ответила Мирра. — Дальше я не пойду, сюда имеют доступ только избранные.Библиотека. Интересно, он там? Уже ждёт меня? Сердце предательски ёкнуло. С чего ему меня ждать? У него империя, советники, тысяча дел поважнее, чем сидеть в библиотеке и караулить человечку. Я мысленно закопала эту мысль поглубже, туда, где у нормальных людей хранятся страхи, а у меня, видимо, теперь хранится вот это. Закопала и притоптала.Тишина вокруг стала такой плотной, что закладывало уши, и в этой тишине я вдруг поймала себя на мысли: я боюсь. Не так, как вчера перед встречей с Сайханом, там был мандраж, адреналин, бабочки в животе и «лишь бы не опозориться». А сейчас другой страх. Глубокий. Древний. Как будто за этой дверью меня ждёт не просто ответ, а что-то, что изменит всё. Раз и навсегда.Боюсь его встретить или боюсь, что не встречу? Боюсь, что ничего сегодня не получится, или что получится, и тогда придётся прощаться с этим миром, с дворцом, и этими дурацкими хвостами или с ним? Чёрт. В голове такая каша, хоть ложкой ешь. И пальцы на двери мелко подрагивают, а во рту пересохло.Вдох. Перед глазами мама на кухне, режет лук и улыбается чему-то своему. Выдох. Папа смеётся над своей же шуткой, запрокинув голову, и морщинки вокруг глаз собираются лучиками. Ещё вдох. Запах опилок, конюшни, пота и кулис, Серёжа улыбается и кивает: «Давай, Мия, я поймаю». Всё это так близко, так возможно, что кружится голова. Я даже улыбнулась, размечтавшись, и на миг показалось, что стоит только шагнуть и я там.

И тут же себя оборвала. Папа всегда говорил: «Не радуйся раньше времени, судьба не любит, когда ей в рот заглядывают». Рано петь дифирамбы. Сначала книги, потом ответы, потом дом. По порядку. А про него... про него подумаю потом. Когда голова остынет и сердце перестанет колотиться где-то в горле.

Обернулась к Мирре. Она стояла чуть поодаль, чешуя на кончике мелко подрагивала, выдавая волнение, но глаза смотрели на меня с таким выражением, будто провожала в опасное путешествие. В них было и восхищение, и страх, и надежда, и ещё что-то тёплое, почти материнское, хотя какая из неё мать, она же сама ребёнок.— Жди здесь, — сказала я. — Если через час не вернусь... ну, не знаю. Пришли спасателей. Или цветов на могилу.

Мирра слабо улыбнулась, уголками губ, то ли шутку не поняла, то ли просто хотела поддержать, но глаза её оставались серьёзными. Хвост на секунду замер, а потом кончик чуть качнулся в знак согласия, мол, запомню, госпожа, и цветы принесу, если что.Я повернулась к двери. Вдохнула поглубже, будто перед прыжком под купол, когда внутри всё сжимается, а потом отпускает, и ты летишь. Уперлась ладонями в дерево. Толкнула. И шагнула внутрь. Коридор, Мирра, солнечный свет всё исчезло. Осталась только я, а передо мной открылся зал, уходящий вперёд так далеко, что края терялись в полумраке. Всё вокруг было забито книгами. Тысячи. Сотни тысяч. Миллионы. В воздухе висела пыль, она медленно кружилась в косых лучах света, которые пробивались откуда-то сверху.

— Ничего себе, — выдохнула я, голос прозвучал глухо и сразу утонул в тишине.

Шаг. Ещё шаг. Подошвы сандалий тонули в пыли, мягко, беззвучно. Я оглянулась: на полу оставалась цепочка следов, единственное доказательство, что я вообще здесь есть.— Ау? — позвала я шёпотом. — Есть кто живой?

Тишина.

— Ну, библиотека без библиотекаря, как цирк без клоунов, — сказала я уже громче, чтобы хоть немного разогнать эту гнетущую пустоту. — Вроде работает, а чего-то не хватает. Адреналина, например. Или музыки....

Тут из-за дальнего стеллажа донёсся звук. Скрипучий, ворчливый, похожий на шорох старого пергамента, если бы пергамент умел возмущаться:

— Кто здесь шумит? Кто нарушает покой? Кто...Из-за стеллажа выплыл (другого слова не подберу) наг. Старый. Очень старый. До скрипучести. Чешуя у него была тёмно-серая, с серебристыми прожилками, как у рыбы, которая сто лет пролежала во льду, и вся в мелких царапинах. На спине, там, где у людей лопатки, чешуя стёрлась почти до кожи, видно, любил прислоняться к стеллажам. На носу очки в тяжёлой оправе. Хвост волочился за ним еле-еле, с явным усилием, оставляя за собой ровную полосу.Наг остановился, увидел меня и его глаза (мутные, с вертикальными зрачками, которые, кажется, уже плохо фокусировались) полезли на лоб. Он замер. Я замерла. Ну тоже, на всякий случай. В цирке говорят: если не знаешь, что делать, делай вид, что так и задумано. Я задумала замереть. Очень убедительно.— Ты... ты... — он ткнул пальцем с длинным, чуть пожелтевшим когтем. Палец дрожал, и вместе с ним подрагивал кончик хвоста, выписывая на полу нервные загогулины. — Ты кто такая?