Я говорила и краем глаза следила за его лицом. Ни одной эмоции. Ну ни одной! Идеальная маска, за которой, как за тёмной водой, могло прятаться что угодно, от скуки до смертного приговора. Только хвост чуть покачивался, выдавая, что он хотя бы не спит.
Рассказала, что в моём мире наги это легенда. Сказки для детей и книжки для взрослых, где они то злые, то мудрые, а хвосты у них обязательно длинные и блестящие. Я в детстве читала такие истории и думала: «Вот бы встретить настоящего нага, интересно, какой он».
Ну и встретила, блин, спасибо моей карме.
А цирк... цирк это единственное место, где я всегда знала, что происходит. Там пахнет опилками и лошадьми, за кулисами вечный бардак, а на арене идеальный порядок. Там я знаю, кто я и зачем. Знаю, что если прыгнут, то меня поймают. Я запнулась. Последняя фраза вырвалась как-то сама, без спроса.
— Тебя ловят? — переспросил он. — Кто-то другой?
В голосе ни тени эмоций.
— Серёжа. Ловер. Без него номер не работает.
— И ты доверяешь ему свою жизнь?
— Приходится. Иначе никак.
Я пожала плечами, стараясь, чтобы это выглядело небрежно. Не вышло. Плечи были как деревянные.
Пауза.Он смотрел долго, и в его глазах плескалось что-то, чему я не могла найти названия, но отчего внутри становилось зябко, хотя камин, ну, этот светящийся камень, работал исправно.
— А здесь тебя ловить некому, — сказал он тихо. — Здесь ты упала в мою воду.
Голос его при этих словах изменился. Стал глубже, что ли. У меня внутри всё ёкнуло: от его голоса, взгляда, под которым кожа горела.
— Ну, ты поймал, — сказала я. — Спасибо.
— Я заметил, — усмехнулся он.
И тут я почувствовала движение.
Сначала я даже не поняла, что это. Просто какая-то вибрация, дрожь подушек подо мной. А потом увидела.
Его длинный, мускулистый хвос, цвета белого золота с жёлтыми искрами, которые сейчас, в приглушённом свете, казались расплавленным янтарём, медленно скользнул по подушкам.
Я следила за ним взглядом, не в силах отвести глаза.
Чешуя переливалась, играла бликами. Каждое движение было текучим, плавным, завораживающим, как танец или огонь. А может что-то древнее и опасное, что лучше не трогать, но руки так и чешутся.
Хвост приблизился, коснулся моей лодыжки. Легко. Почти невесомо. Просто обозначил присутствие. Я даже дышать перестала и он это почувствовал. Замер, прислушиваясь к моему пульсу. Чешуя оказалась на удивление гладкой, почти шелковистой. Ничего общего с той грубой чешуёй, которую я представляла, читая детские сказки.
Он замер на секунду, давая мне время дёрнуться, отстраниться, закричать.
Я не сделала ничего.
Просто сидела, вцепившись в кубок мёртвой хваткой, и следила, как чешуя переливается в свете магического камня, не в силах отвести взгляд. Тогда хвост двинулся дальше.
Медленно, очень медленно, он обвивал мою ногу. Сначала лодыжку, потом выше, к икре. Чешуя скользила по коже, прохладная и гладкая, и от каждого миллиметра этого прикосновения по телу бежали мурашки.
Я сглотнула. Воздух стал каким-то... густым. Дышать стало трудно, хотя хотелось часто-часто, как после пробежки. Хвост сделал ещё один виток. Остановился чуть ниже колена. Кончик лениво поглаживал кожу с внутренней стороны, там, где она особенно тонкая и чувствительная. Плавные, ленивые движения, от которых внутри всё сжималось в тугой узел.
Я подняла глаза на Сайхана.
Он сидел неподвижно, откинувшись на подушки. Расслабленный. В одной руке кубок, который он даже не поднёс к губам. Взгляд тёмный, тяжёлый, с вертикальными зрачками, расширенными так, что они почти съели голубизну радужки. Теперь его глаза казались почти чёрными, бездонными, затягивающими.
Он смотрел на меня. На свой хвост, обвивающий мою ногу. Снова на меня. И улыбался. Чуть-чуть. Одними уголками губ.— Ты очень напряжена.
— Я в гостях у императора-змея, который обвивает меня хвостом, — ответила я, слова прозвучали на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало, пульсировало, кричало. — Есть причины расслабиться?Кончик хвоста чуть сжался, предупреждение? обещание? и снова расслабился. Я следила за этим движением, как кролик за удавом, и где-то в глубине сознания мелькнула мысль: «Мия, ты идиотка. Ты вообще понимаешь, что происходит?» Нет, не понимала. И от этого непонимания внутри разгорался странный пожар, липкий, совершенно неуместный.— Это просто хвост, Мия-человек. Часть тела. Как твоя рука.Он сказал это так буднично, будто обсуждал погоду. Словно не его хвост только что выписывал кружева на моей голени, а я не чувствовала каждую чешуйку клетками, нервами, самой кожей, сошедшей с ума.— Моя рука не обвивает незнакомых мужчин.
— А зря, — в глазах его мелькнула усмешка.— Хорошая рука многое может рассказать. Например, что ты сейчас сжимаешь подушку так, будто хочешь её раздавить.
Истерический смех подступал к горлу, пальцы и правда побелели, вцепившись в ткань. Пришлось заставить себя разжать их, буквально приказывать каждому фалангу: Отцепись. Расслабься. Ты не в цирке, тут не нужно держать мёртвую хватку. Но чёрт возьми, меня же не каждый день обвивают хвостом по самое не хочу!!!Глубокий вдох. Выдох. Мысленно дала себе пять секунд на истерику. Время вышло.
— И что же тебе рассказывает моя нога?
Сайхан чуть склонил голову, делая вид, что задумался. Белые пряди волос мягко скользнули по скуле, я поймала себя на том, что рассматриваю их, вместо того чтобы следить за главной угрозой.
— Что ты тренируешь тело. Мышцы плотные, рельефные, — пауза. — Что ты не привыкла к прикосновениям. По крайней мере, к таким...Вот же... диагност хвостатый. Прямо по косточкам разобрал. И главное не подкопаешься. Я машинально одёрнула платье, глупый жест, будто это могло меня прикрыть или защитить. Подушка подо мной предательски мягкая, в ней не обопрёшься, не сбежишь.Его хвост тем временем чуть надавил на точку под коленом, ту самую, откуда нерв бежит прямо в живот, минуя все мыслимые и немыслимые преграды. Я вздрогнула. Всем телом. Дёрнулась, будто током ударило. Он почувствовал. Конечно, почувствовал, хвост же часть него, и моя дрожь прошла по нему обратно, к хозяину.— ...Что ты реагируешь быстро и остро. Мне это нравится.
— Рада, что мои рефлексы тебя развлекают.
— Развлекают? — он поднял бровь, в глазах плеснулось что-то тёмное, зрачок дёрнулся, расширяясь. — Нет. Это не развлечение. Это исследование.
— Исследование, — повторила я. — А можно мою ногу назад? Без дальнейших... исследований?
— Можно, — он кивнул с абсолютно серьёзным лицом, но хвост даже не шелохнулся, напровтив, обвивал мою ногу плотным кольцом. — Но не сейчас.
— А когда?Я физически ощущала его взгляд, он скользил по лицу, шее, задерживался на ключицах, проваливался в вырез платья, спускался ниже, к животу, бёдрам, и ноге, которую он держал. И везде, где проходил этот взгляд, кожа покрывалась мурашками.
— Когда я закончу.
В комнате было тихо, только магический камень тихо гудел в камине, да где-то далеко капала вода. Кап. Кап. Кап. В такт моему сердцу. И в этой тишине меня накрыло. Слишком тихо, близко, интимно. Слишком... всё. Я дёрнулась, попыталась встать, хвост мгновенно напрягся. Не больно, но неоспоримо, как удав, который не торопится, потому что знает: добыча никуда не денется.
— Не дёргайся.Это был не приказ. Тише. Опаснее. Просьба? Предупреждение? Мольба?— Я не сделаю больно.Платье противно прилипало к спине. Пот выступил на верхней губе, под мышками, , кажется, даже между лопатками. Чёрт, Мия, ты же не..., ладно, не трусишка, это если надо прыгать с высоты. А тут... сижу на попе ровно, и колотит так, будто сейчас сорвусь без страховки....Рука сама собой вцепилась в подушку. На всякий пожарный. Глупо, конечно. Подушка против хвоста оружие так себе. Но хоть что-то.
— А что..., что ты сделаешь?Он молчал. Долго. Так долго, что я успела трижды умереть и воскреснуть, представить все варианты развития событий: от «задушит и съест» до «поцелует и отпустит», и ни один не казался реальным.Хвост медленно разжался. Виток за витком. И скользнул обратно на подушки, оставляя после себя влажный, прохладный след. Воздух комнаты, тёплый, почти горячий от магического камня, ударил в оголённую кожу, и я вдруг поняла, что замёрзла. Глупость, конечно, не замёрзла, просто без него стало пусто и зябко. Как будто единственное тёплое укрытие убрали, оставив на сквозняке.
