— Ты будешь кричать, как никто не кричал. От того, что я заставлю тебя чувствовать… — Балтус усмехнулся. — Служанки ломаются слишком быстро. Им не хватает… искры. А в тебе — целый огонь.

В висках кто-то молоточками стучал, призывая меня к действию — опасность же!

А я лежала. Лежала и контролировала дыхание, потому что знала: кричать — значит признать, что я боюсь. А страх — это приглашение для таких типов, как этот урод! Балтус не просто хочет убить меня. Он хочет… сломать медленно. Изучить каждую грань боли и наслаждаться агонией жертвы, потому что вседозволенность помутила его душу и мозг. Спасения таким нет и не будет даже в посмертии. В религии моей прошлой жизни таких ждало праведное наказание болью их жертв, умноженной в миллиарды раз. И, признаюсь, это всегда грело мою душу.

Наконец, этот маньяк отступил на шаг.

Выпрямился, постоял ещё мгновение, будто запечатлевая моё лицо в памяти, а потом развернулся и вышел — но не в коридор, а в потайной проход, который бесшумно отъехал в сторону, стоило ему коснуться одной из книг на верхней полке шкафа.

Едва панель встала на место, на меня обрушилась оглушающая тишина.

Больше не имея сил лежать в бездействии, я резко села, задыхаясь.

Руки дрожали, а сердце билось так, что, казалось, вырвется из груди.

Я обхватила себя за плечи, пытаясь удержать панику.

Понадобилось не меньше десятка глубоких плавных вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.

То, что произошло сейчас… подобные штучки — вообще не моё! Однако страх быстро улёгся, уступая место решительности.

«Нельзя просто убежать! Раз уж я пришла в этот мир — да ещё и обладаю теперь таким даром — необходимо сделать всё, но приблизить «славную» кончину членов этого семейства… тех, кто несёт в себе опасность для окружающих!»

Эта по сути преступная мысль неожиданным образом подействовала на меня, наполняя удивительным умиротворением.

Я вернулась в кровать и… на удивление быстро уснула.

Спала до самого рассвета, как спит змея в траве: тихо, неподвижно, но с ядом, капающим с клыков, которые готовы в любую секунду вонзиться в любого, кто её потревожит.

Рассвет застал меня в том же положении, в каком я заснула: на спине, руки под одеялом, дыхание ровное, а внутри — штиль.

Страх окончательно оставил меня.

Я лежала и мысленно обозначала для себя первоначальные задачи.

«Если Балтус считает, что я — его будущая игрушка, пусть. Это мне только на руку! Пусть наслаждается мыслью, представляя свои извращения… а я тем временем найду, где у него слабое место. У всех маньяков оно есть!» — Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но она была незыблемой.

Я встала. Сходила за ширму.

Помимо горшка и бадьи, тут нашёлся ещё и таз с кувшином, в котором обнаружилась вода. Правда холодная.

Плеснув пару раз на лицо, даже не вздрогнула.

Мне даже понравилось.

«Ух! Свежо! Бодренько! Сейчас позавтракаю и начну искать книги. Это же база для попаданок! Хм… откуда у меня эта мысль? Я знала попаданок? В моём мире подобные случаи — не фантастика?»

Я уже надевала кремовое платье, когда дверь открылась — без стука.

Вошла женщина.

Лет пятидесяти. Сухая, как ветка, с лицом, мимика которого навевала мысль об оскомине.

Чепец — белый. Платье — серое, но добротное. Глаза ярко-зелёного цвета, который можно увидеть только у молодой травы. Но что-то в них было неприятное — в глазах. Наверное, отсутствие человечности.

— Леди Кира, — сказала она, не кланяясь. — Я — миссис Торн, ключница великого дома Криос и жена управляющего — мистера Клэя Торна... временно ваша гувернантка.

«Оу! Кто ж тебя так понизил?» — почему-то даже к столь возрастная особо не вызывала у меня желание обращаться к ней на «вы». Видимо, я была старше, когда умерла… или просто не воспитана!

Последнее предположение насмешило.

Дамочка не оценила мою реакцию на её слова.

Она подошла ближе, окинула меня взглядом, будто оценивая товар.

— Жене наследника герцога достаточно кивнуть, когда ей представляется кто-то из прислуги.

Я кивнула, чтобы не бесить жену управляющего. Ясно, как день, что она — важная шишка среди слуг. Мне откровенных врагов из этого пласта жителей замка даром не надо! Достаточно семейки Криос!

— Неплохо, леди Кира… Хозяйка приставила меня к вам на эти сутки, чтобы я рассказала хотя бы базу дворцового этикета. Её Светлость ждёт вас на завтрак… прямо сейчас. Уроки начнём со столового этикета. Завтра вы предстанете перед двумя королями Энтарии — Майросом Викенским и Эриком Морталис. И если вы опозорите дом Криос — последствия будут… неприятными.

Я кивнула, не отвечая.

«О, милая миссис Торн… Посмотрим, насколько схож мой этикет с вашим, а то, может быть, нас всех ждёт приятное удивление?»

— Помогите мне с платьем, — сказала я тихо, с лёгкой дрожью в голосе. — Шнуровка…

Идеальный баланс: послушание + слабость.

Миссис Торн молча подошла, стянула шнуровку на спине, помогла мне с причёской.

Волосы Киры были длинными и густыми — настоящее богатство, но, кажется, я с таким не умела управляться. Гребень так и вовсе смутил меня.

Пальцы миссис Торн были холодными, как у мертвеца.

Каждое прикосновение раздражало, но я прикусила язык и молча выстояла всю процедуру «помощи».

— Выглядите… прилично, — процедила она, поправляя ворот. — Но держите спину прямее. И не опускайте глаза слишком низко — это выдаёт в вас простую горожанку… а это уже не так!

Она резко повернула меня лицом к зеркалу.

— Смотрите. Запоминайте. Никаких улыбок! Уважительный тон к старшим дома Криос, почтенный — перед королём Майросом и членами его семейства… Всё! В остальном вы — лицо дома Криос! Его будущее! Мать будущих лордов! Это ваша прямая обязанность — дать продолжение великому и благородному роду.

Я посмотрела в зеркало и увидела красивую девушку с горящими глазами, с улыбкой, полной ядовитого спокойствия… а за ней недовольную бабку, которая презрительно поджимает губы, что, собственно, и добавляет ей пару десятков лет.

Медленно согнала улыбку со своих губ, превращаясь в подобие герцогини — холодной, высокомерной выскочки.

«Ничего сложного! Тоже мне…»

— Пойдёмте, — сказала, повернувшись и делая первый шаг в сторону выхода. — Неприлично заставлять хозяйку «великого рода» ждать.

Глаза у миссис Торн увеличились вдвое.

«Пф! Вот и первый прокол. Мы ещё посмотрим, кто тут — гранит!»

Женщина слегка дёрнулась, но не отстранилась. Наоборот ускорилась, чтобы открыть для меня дверь.

Я понимала, что эта дамочка — однозначная шпионка герцогини, и мне не следует даже надеяться на её лояльность, однако что-то цепляло меня в ней.

Шагая за ней по просторным коридорам замка, я исподволь изучала её. Заметила у неё шрам на шее, некрасивый, кривой… Задалась вопросом: откуда он мог взяться?

Мы вышли на площадку центральной лестницы, и моё внимание слегка рассеялось из-за внезапно накрывшего восхищения.

«Я определённо в прошлой жизни не была в замках!»

Передо мной раскинулся огромный холл — сердце замка, вырезанное из камня и высокомерия.

Сводчатые потолки уходили ввысь, теряясь в тенях, где, казалось, притаились призраки прошлых поколений Криос. Стены — из серого гранита, но не грубого, а отполированного до блеска, будто герцог Маркел велел, чтобы даже камень блестел от страха перед его величием.

Между колоннами — гобелены. Не просто тряпки с вышивкой, нет. Это были летописи.

Одна — битва при Красном Броде, где предок Криосов, судя по всему, перегрыз глотку врагу своими собственными зубами.

Другая — чествование первого герцога, держащего в одной руке меч, в другой — голову мятежника.

«Семейный альбом, однако! — мысленно фыркнула я. — Видимо, девиз “Порядок выше крови” они понимают буквально».

Под ногами — мрамор, холодный и идеально отшлифованный.