Изара рядом тихо хихикнула, прикрыв рот веером.

Я чувствовала, как её взгляд скользит по моим рукам — ищет мозоли, следы работы, недостатки, которые выдадут во мне «приютскую дурочку».

Но не находила, потому что меня сегодня отлично отшлифовали служанки миссис Торн.

— Вы так добры, леди, — тихо прошептала я, опуская глаза, как полагается скромнице. — Я просто… счастлива служить дому Криос… несмотря на своё происхождение.

— О, как трогательно! — воскликнула третья дама, с голосом, похожим на скрип ржавых петель. — Такая скромность! Прямо сердце растрогала!

Изара снова фыркнула.

А я — стояла.

Спина прямая.

Дыхание ровное.

Но внутри — кипело.

«Вы — не леди, а истинные хабалки! Паучихи мерзопакостные! Вы плетёте сети из сплетен, а потом радуетесь, когда кто-то в них запутывается. Но я — не муха. И моей крови вам не видать!»

— Дамы, — раздался вдруг мягкий, почти ленивый голос, — неужели вы позволяете себе так открыто насмехаться над героиней?

Все обернулись.

Балтус.

«Опять? Чёртов герой!»

Младший сын семейства Криос подошёл, как будто случайно, но в его походке — уверенность хищника, знающего, что стая уже принадлежит ему.

— Леди Кира, — сказал он, обращаясь ко мне, но глядя на дам, — я уже говорил, но повторюсь снова: вы сегодня выглядите особенно прекрасно. И не только внешне. Ваш поступок — достоин песен.

Затем повернулся к сестре и матери и улыбнулся — с лёгким укором, но с весьма ощутимым предупреждением в голосе:

— Не стоит забывать: именно благодаря леди Кире дипломатическая миссия не сорвалась. А значит — и ваши сыновья, и ваши дочери, и ваши титулы остались целы. Будет нехорошо, если шпионы короля Эрика услышат такое пренебрежение в адрес героини маленького принца.

Молчание.

Леди Веллингтон слегка побледнела.

Другие — переглянулись.

— Мы… конечно… не имели в виду… — запнулась та, что с брошью-змеёй.

— Конечно, не имели, — кивнул Балтус, всё так же улыбаясь. — Просто… немного позабыли, что в Эльдарии героев не унижают. Их — чествуют.

Он выставил для меня локоть, галантно приглашая:

— Позвольте, леди Кира? Как заботливый родственник, не могу не предложить немного аппетитных закусок. Вы такая бледная и худенькая… Боюсь, если ветер в парке усилится, мы можем лишиться вашего прекрасного общества.

Я кивнула, едва касаясь его рукава, хотя даже этого мне безумно не хотелось.

«Он опять это делает — играет роль славного парня. Но зачем так откровенно? Чтобы держать в поле зрения? Или… чтобы убедить, что он — мой защитник?»

Балтус повёл меня к фуршетным столикам, где слуги разливали шампанское в бокалы, тонкие и прозрачные, как слёзы гор.

Дориан тоже был здесь. Даже мне было стыдно наблюдать, как он «разобрал» почти половину пирамиды, опрокидывая в себя один хрустальный бокал за другим. Честное слово, как верблюд у водопоя!

— Выпей, — предложил Балтус, подавая мне фужер. — Тебе нужно немного расслабиться. Моя мама… неутомима.

Я взяла бокал и поднесла его к губам, но пить не осмелилась.

Сделала вид, что пью.

«После его слов в карете — ни капли в рот! Ни глотка. Он легко может опоить меня какой-нибудь долгоиграющей бурдой, чтобы через два часа я не смогла оказать сопротивления или того хуже — сама прибежала к нему на дефлорацию».

— Почему так скромно? — тихо спросил молодой лорд, наклоняясь так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на виске. — Это очень вкусное шампанское… или ты не доверяешь мне?

— Я… просто не привыкла к таким напиткам, лорд Балтус, — прошептала, опуская глаза.

— Просто Балтус, — поправил маньяк, и в его голосе — ласка, будто он действительно заботится. — Мы же договаривались.

Балтус провёл пальцем по моему запястью — не касаясь кожи, только касаясь перчатки.

— Ты так напряжена… Я вижу это. Не бойся. Я… рядом.

«Как раз это меня и напрягает!»

И снова — тот же шёпот, что в карете:

— Я обязательно тебе помогу… Только приди ко мне. Я научу тебя, как быть женщиной.

«Научит? Пф! Чему?! Как терпеть пытки? Как молчать? Или наоборот — как кричать?»

— Вы очень добры, — вопреки раздражению отреагировала более чем спокойно, и в голосе — робость, почти благодарность.

Только в крови клокотал адреналин, который молил всё тело оттолкнуть наглого ушлёпка подальше от себя.

Еле сдерживалась, находясь в единодушии с собственными порывами.

Выручили фанфары.

Громкие, неожиданные.

Я вздрогнула, немного расплескав дорогое шампанское, как только оркестр протрубил торжественное начало пикника.

Из белого шатра вышли двое.

Короли. Это мне подсказал осколок разрозненной памяти, доставшейся от бедняжки Киры. Причём тот, который был из видений, потому как сиротка из приюта никак не могла видеть королей вживую, проживая в здешней глуши.

Сначала вышел Майрос Викенский — полный, с небольшим животиком, с бородой — почти точной копией бороды герцога Криоса — густой, чёрной, ухоженной. Наверное, это здесь было на пике моды, хотя я особого шарма в бороде не видела.

Ростом Майрос — ниже среднего, но корона на голове компенсировала всё: высокая, золотая, с сияющим рубином по центру, будто специально выкованная, чтобы добавить ему роста и величия.

Лицо — добродушное, но глаза — холодные, как у торговца, считающего прибыль.

За ним неспешно шагая появился Эрик Морталис.

Морталиса Кира видела только в своём видении, и там он выглядел весьма жутко.

А здесь…

Моё дыхание перехватило.

Он был… другим.

Не таким страшным, с чёрными прожилками вен на коже, с глазами — бездной.

Не чудовищем.

Не варваром.

Он был красивым и статным мужчиной.

Около тридцати пяти, высокий, широкоплечий, в простом, но безупречно сшитом камзоле чёрного цвета, с золотой вышивкой.

Кудрявая, тёмная шевелюра, слегка растрёпанная ветром.

Короткие усы, подчёркивающие твёрдость подбородка, и лёгкая небритость.

А глаза…

Тёмно-синие.

Как у того, кто поднял меня с мостовой.

Мороз пробежался по телу.

«Ох! Неужели? Он… он тот самый, кто меня спас?»

Эрик окинул толпу взглядом — спокойным, но пронизывающим, будто видел не лица, а души.

И в какой-то момент… его взгляд задержался на мне.

Всего на миг.

Балтус, стоя рядом, тоже заметил это.

Его пальцы слегка сжали мой локоть — не больно, но предупреждающе.

— Не смотри на него слишком долго, — прошептал он. — Это… неприлично. И ты привлечёшь его внимание.

Но я даже не собиралась слушать его советы.

Я смотрела на Эрика.

И впервые за эти дни — воодушевилась, потому что его внимание — моё спасение!

Взгляд Морталиса задержался не дольше минуты на моём лице, после чего продолжил со скукой изучать остальных собравшихся, как будто я резко перестала быть спасительницей пёсика его сына. Точнее Кира перестала. Или я?!

«Совсем запуталась!»

Одно меня заело до червоточины: мысль, что Эрик возможно не поможет. Раз он не особо настаивал на своём праве долга, передав его королю Эльдарии… вдруг он вообще находил случившееся, как обременительное происшествие?

Если Эрик не видит во мне спасительницу, а лишь… обременение, случайность, которую его королевская гордость позволила «оформить» как подвиг…

Тогда у меня большие проблемы!

А вокруг словно никто не замечал моих переживаний.

Элита встречала своих королей!

Дамы с улыбками, острыми, как лезвия, и глазами, полными презрения, замаскированного под любопытство, громко аплодировали, поглядывая на меня.

Лорды торжественно кланялись.

И я — в центре этого холода, с рёбрами, всё ещё ноющими от «лошадиной аварии» и корсета, и сердцем, бьющимся в панике:

«А вдруг он реально не захочет меня слушать? А вдруг он скажет: "Ты сделала своё дело. Иди"… и оставит меня здесь?»