— Нет уж, — я мотнула головой, набрасывая на плечи мягкий плед. — Я лучше на кресле подремлю. Всё равно рано просыпаться…

— Куда? — Грета даже сбилась с концентрации, с изумлением посмотрев на меня. — Ой. Потом расскажешь, как я закончу. Мне пока нельзя отвлекаться.

Обхватив голову Дориана двумя руками, миниатюрная менталистка прикрыла глаза.

Её пальцы странным образом засветились зелёным цветом. Причём таким, который высветил даже косточки фаланг, сокрытых под плотью.

На ум почему-то пришло два новых слова «неон» и «рентген».

Я зажмурилась от боли, прострелившей в висках.

Чтобы не думать над значением слов, наверняка просочившихся из забытья другой жизни, свернулась калачиком на кресле.

Но наблюдать за работой профессионального менталиста не перестала. Было невероятно интересно, несмотря на сонливость.

Воздух в комнате сгустился, стал вязким, словно кисель. Запахло озоном и чем-то сладковатым, напоминающим увядшие лилии.

Свет от пальцев Греты усиливался, пульсируя в такт её дыханию. Но самое завораживающее происходило с её лицом.

Она открыла глаза.

Я замерла, забыв про сон.

Это было… жутко и прекрасно одновременно.

Зрачки Греты исчезли. Будто выгорели.

Радужка полностью залила глазницы тем самым зелёным светом.

Казалось, внутри черепа женщины кто-то зажёг два маленьких факела. Факелы, горящие холодным, мистическим зелёным огнём. Они просвечивали через кожу век изнутри, когда Грета моргала, оставляя на мгновение изумрудные всполохи в воздухе.

«Вот это да… — пронеслось в голове. — Опасненько. Такие манипуляции не скрыть на людях. Надо быть с этим осторожными».

Боль в висках усилилась, превращаясь в навязчивый стук. Будто кто-то бил маленьким молоточком прямо по нервной ткани, желая ещё подбросить парочку эпитетов для сравнения.

Я поморщилась, прижимая ладонь к правому глазу.

«Дориан сказал, что у меня один глаза тоже светятся. Один — фиолетовым. А вот второй — золотым. Интересно, почему так?»

Украдкой покосилась на маленькое зеркало на туалетном столике.

Конечно, ничего загадочного я там не увидела. Миленькая девушка в пледе — всё.

Но вопросов было больше, чем ответов. Жаль, что сейчас не время для болтовни.

Губы Греты зашевелились, но не было слышно ни звука. Скорее, набор каких-то вибраций, скользящих на грани слышимого.

Дориан реагировал на каждую из них.

Тело муженька, до этого напряжённое даже под гипнозом, наконец, расслабилось. Видимо, пали последние барьеры лордика.

Лицо Дора разгладилось. Исчезла привычная гримаса брезгливости, складка между бровей. Он выглядел теперь… даже мило. Словно чистый лист, на котором Грета здесь и сейчас начинала «писать» свой текст.

Руки женщины дрожали.

Я заметила, как капли пота выступили у неё на висках, несмотря на прохладу в комнате.

Ментальная магия требовала колоссальной отдачи. Это не просто взмах палочки волшебника из какой-то сказки. Это работа на износ, сжигание собственной жизненной энергии ради подчинения чужой воли.

Изумрудное сияние в её глазах стало настолько ярким, что я уже не могла смотреть. Пришлось отвести взгляд. Сосредоточить его на руках дамы Дион.

Светящиеся нити, тонкие, как паутина, входили прямо в виски Дориана. Они пульсировали, перекачивая что-то из неё в него. Наверное, приказы, установки, запреты помимо основного действа с якобы свершившимся интимом.

«Не донимать вне договорённых минут… Превратить в нудную обязанность…» — вспомнила я её слова.

Жестоко? Возможно. Но необходимо. В мире, где меня хотели использовать как инкубатор для наследника или разменную монету, пешку в игре двух тихо враждующих королевств, я выбирала свои способы защиты.

Внезапно Грета резко выдохнула и отдёрнула руки.

Свет погас мгновенно, словно кто-то перекрыл кран. Женщина покачнулась, и я инстинктивно рванулась с кресла, чтобы поддержать её.

— Всё… — прошептала она, опираясь на мою руку. Голос был хриплым, неузнаваемым. — Готово.

— Ты как? — спросила я, усаживая её на край кровати, подальше от Дориана.

— Жить буду, — Грета слабо махнула рукой, вытирая лицо подолом платья. — Это всё из-за регул. В следующий раз… в следующий раз будет легче. Если резерв не восстановится, то Рейвен меня подстрахует. У него в сундуке столько зелий, что старшему целителю Лиансу не снилось! Я… я слишком много взяла на себя сегодня. Сглупила. Хотела побольше установок вплести в узлы Потока.

— Спасибо, Грета, — искренне поблагодарила женщину, глядя в её теперь обычные, но всё равно зелёные и уставшие глаза. Никаких факелов, никакой магии. Просто женщина. — Ты здорово меня выручаешь. Настоящая защитница!

— Не благодари, — она усмехнулась, но улыбка вышла слабой. — Я сделала то, что должна была сделать.

— Всё равно спасибо. Позволь мне проводить тебя до твоей комнаты

— Хорошо. — Грета поднялась, шатаясь. — Ты тоже ложись отдыхать. Тебе нужно набраться сил… чтобы ты там ни задумала на завтра… то есть уже сегодня.

— А он? — я кивнула на Дориана.

— Он проснётся к завтраку. Будет помнить, что был здесь, что… всё произошло. Детали отчётливо отпечатались в сознании молодого лорда. Чувство исполненного долга будет преследовать его долго, пока не затрётся в памяти, как и все остальные детали нашей обыденности. Этого более чем достаточно для слухов.

Я помогла даме дойти до её каморки, но на пороге она остановилась.

— Кира.

— Да?

— Насчёт глаз… — она прищурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то подозрительное. — Ты ведь знаешь, что твои глаза светятся разным цветом?

Я замерла, удивлённая, ведь только что сама об этом думала!

— Да. Заметила. То есть Рейвен сказал.

— Фиолетовый — цвет магии предвестников, — Грета хмыкнула, задумчиво. — А вот золотой… — Дион замялась. — Золотого в наших краях не бывает. Но я читала в древних манускриптах, что на этот цвет встречается на самом отдалённом континенте — на землях элементалей… у потомков древних фейри. Они… — Грета не договорила, бледнея. Лишь покачала головой, обрывая рассказ на половине фразы. — Ладно. Сил совсем нет. Потом поговорим. Ложись спать. Не думай лишнего. Знание тяжелы. Это совсем не то снотворное, которое требуется принимать перед сном.

Дверь закрылась.

Я осталась одна, сильно благодарная и немного раздражённая.

«Ну кто так делает?! Разожгла интригу и спать отправила!»

Мои мысли роились, как встревоженные пчёлы.

«Что за фейри? И как их магия оказалась в Кире? А земли элементалей? Где они? — А ещё: — Получается, Эрик и Рейвен давно в курсе моего странного добавочного дара, суть которого я в душе не… ведаю? Хм…»

Подошла к зеркалу. Прищурилась.

В темноте зрачки казались просто тёмными, а глаза — светло-карими. Но я знала, что, когда использовала дар, когда видела будущее… левый вспыхивал фиолетовым, а правый… правый горел золотом.

«Кто эта девочка-сиротка была такой на самом деле?» — вопрос повис в воздухе.

Потоптавшись с минуту, вернулась в кресло.

Укутавшись в плед плотнее, я закрыла глаза.

Сон на удивление пришёл быстро. Тяжёлый, без сновидений. Подсознание молчало. Будто кто-то поставил блок. Возможно, я просто слишком устала думать, бояться… и опять думать.

Меня разбудил скрип кровати.

Я вздрогнула и открыла глаза, в которые кто-то будто песка насыпал.

В комнате уже светало.

Серые лучи осеннего солнца пробивались сквозь шторы, выхватывая из полумрака предметы добротной мебели.

Дориан сидел на краю кровати, держа голову руками.

Он смотрел на свою одежду, аккуратно развешенную на спинке стула, и как будто бы пытался понять, где он находится.

Когда его мутный взгляд переместился на меня, баловень жизни скривился.

— Ты ещё здесь? — спросил хриплым, болезненным голосом.

— А где мне быть? Это мои покои.

— Почему у меня так голова болит?

— Понятия не имею, — ответила, поднимаясь с кресла. Тело затекло, но я сделала вид, что чувствую себя прекрасно. — Доброе утро, «дорогой».