Одна из дочерей — самая старшая — покраснела как по команде.

Я чуть не фыркнула.

«Спихнуть хочет. Прямо тут, на чаепитии. Ну, конечно. А кто не хочет породниться с Криосами? Даже если внутри у них гниль».

Я сделала шаг вперёд, ловя момент, пока все угодливо улыбались друг другу.

И, когда графиня повернула голову на моё движение, я мягко коснулась её руки — будто просто принять поздравления, как «вежливая принцесса».

Триггер был запущен.

Я опустила глаза и приготовилась к первому удару Потока.

«Надо что-то сказать», — подумалось как сквозь вату, потому что дар откликнулся на моё желание его использовать с огромным энтузиазмом!

Сознание прям повело из стороны в сторону, как пьяного по дороге замотыляло. При этом я оставалась в том же положении, в котором была до момента прикосновения. Из странного — воздух как будто уплотнился. Перед глазами стали возникать голограммы. Причём им было фиолетово: открыты у меня глаза или закрыты!

Я видела графиню сразу в нескольких ракурсах — дома, в гостиной на диване, попивающей чай и обсуждающей с мужем банальности; в модном бутике, где обшивают одну из её дочерей… а та стоит в белом платье, бледная и грустная. Кажется, младшая.

И всё это — за доли секунды.

Зря только боялась показаться странной.

Отступив, я мягко поблагодарила за поздравления дамочку самыми общими фразами, так и не подняв глаза… на всякий случай.

— Чувствуйте себя, как дома, дорогая графиня Рембри, — гостеприимно взмахнула изящной рукой Элиана, давая понять, что наступил черёд встретить следующего гостя.

Я с сожалением посмотрела гордо уходящим в общий зал леди. Особенно младшенькой. Очень уж захотелось «посмотреть», почему она была такой грустной. Точнее «будет»!

Но отвлекаться было нельзя, и я продолжила «знакомиться» с прибывающими, делая акцент на главном из групп приглашённых. С остальными я собиралась «пообщаться» в нужном мне ракурсе нон-стопа чуть позже.

Что сказать?!

Ничем видения о будущем этих снобов особо меня не удивили. Все картинки крутились вокруг их интересов: деньги, власть и удовлетворение собственных амбиций и желаний… порой в довольно низменной форме.

Да-да!

Не одна Элиана со своим телохранителем развлекалась… а Изара с конюхами. Эти «леди» мало в чём себе могли отказать. Только над честью своих дражайших дочерей они тряслись с маниакальным пуританством, чтобы девушки принесли им почёт в самый критический для них момент проверки — в их брачную ночь с каким-нибудь сильно важным лордом или наследником лорда. В остальном же дамочки либо кутили без зазрения совести, стараясь лишь не вынести слух о своих развлечениях в массы, либо мерзко вели себя по отношению к менее «знатным» — читать, как «остальным».

Это были не самые приятные видения, и я старалась сразу их оборвать, однако нашёлся в этом сборище чванливых мерзавок настоящий бриллиант — маркиза Де Грас — статная женщина пятидесяти лет.

При первом взгляде на неё сразу приходило понимание — такая же высокомерная гадина, как все остальные.

Однако, коснувшись её, я была приятно поражена!

Всё будущее этой леди было исключительно посвящено благотворительности. Она содержала целых пять приютов по всей территории герцогства, куда являлась лично. И не только за тем, чтобы проверить, куда тратятся её сбережения, а для того, чтобы поиграть с детьми, провести для них какое-нибудь занимательное внеклассное мероприятие или просто поговорить. И главное — она строго следила за каждым своим подопечным, пристраивая их на приличное место работы! Кстати, Кира была определена на должность посудомойки в приличную таверну благодаря ей — маркизе Де Грас.

Кому-то, конечно, покажется это такой себе помощью, но для девчушки со славой чокнутой психопатки это был отличный вариант. Ей предоставлялась неплохая зарплата и место проживания. А успех… успех во все времена всегда зависел и зависит только от тебя самого! Кира могла за сезон отлично заработать, подняться по служебной лестнице до помощника повара, или даже стать самой шеф-поваром, потому что задатки у девочки к кулинарии проявлялись в приюте ярко на каждой смене на кухне.

Когда марафон приветствий закончился, Элиана, не оглядываясь на меня и Изару, повела нас следом за своими гостями. Дамочки к этому времени уже разбились на группки и без всякого зазрения совести перемывали косточки тем, кого не пригласили.

В целом, дальнейшие события меня никаким образом не смутили. Всё было довольно-таки ожидаемо, но точно примитивно.

Общение с «ледями» Элианы напомнило мне игру в шахматы, где «короля» нет, и центральную роль занимает одна «королева». Естественно, ею была герцогиня. Все остальные, в зависимости от ранга, фигуры попроще. И самое забавное — не было здесь белого или чёрного цвета. Одна сплошная серость с различным оттенком грязи. И все фигуры играют только за себя, лоббируя свои интересы.

Так как моей задачей на сегодня была только практика доставшегося мне дара… ну, и ненавязчивый сбор информации об окружении «маменьки», я старалась не вникать в смысл бесед дамочек и их. На все вопросы, которые мне осмеливались задавать эти гадины, прекрасно зная, кто я и как жила, отвечала односложно. Помощь «подъехала» с совершенно неожиданной стороны — леди Элиана тонкими шпильками умело отбивала у женщин желание задавать мне вопросы, кривя губы при каждом «Ваше Высочество». Так что тут надо думать, что это была не совсем «помощь».

«Говорю же — «королева»! Она хочет быть центром внимания всех и каждого в этом зале!»

Не акцентируя на этом, я продолжила практику, ощущая за спиной настоящую поддержку гувернантки, чей чопорный вид отгонял любопытных даже получше поджатых губ герцогини, и Рейвена. Тут даже пояснять не надо. Один взгляд рыцаря, его закрытое чёрным платком лицо и магический блеск синих глаз, который он «включил» каким-то непостижимым для меня образом, заставлять всех бледнеть и расступаться с моего пути.

Я приятно побеседовала с маркизой Анной Де Грас. От лица Киры тихо поблагодарила её за доброе сердце и щедрость. Леди Анна сдержанно кивнула, принимая тёплые слова. На этом я решила закончить наше общение. Побоялась. Вдруг дамочка не только пристраивала девушек-сирот, а ещё и знала каждую лично?! Не хотелось вызывать подозрения из-за недоступной мне памяти Киры.

Ближе к вечеру чаепитие переросло в полноценный ужин. Только какой-то «закусочный», с выносными блюдами и огромным количеством вина и ликёра. Сами блюда повара предупредительно разложили изящными начинками на тарталетки, или же сформировали в виде шпажек.

Доставленный откуда-то рояль оккупировали молоденькие наследницы элиты, выстроившись в очередь — всё, чтобы продемонстрировать свои таланты, как будто нас собрали не на чаепитие, а на музыкальный конкурс.

Впрочем, дамам нравилось. Каждая из «мамочек» гордо задирала нос, когда её «дитятко» выходило к инструменту, а остальные снисходительно хлопали.

В целом, репертуар девиц оставлял желать лучшего, но это скорей всего не их вина, и не местных композиторов. Дело было во мне. Точнее в моём огромном опыте, избалованном такими талантами, как Шопен, Шуберт, Бетховен, Григ, Рахманинов, Прокофьев и так далее. Всех и не перечислить. Дожив до глубокой старости, я познала творчество многих композиторов прошлого и своего настоящего, с наслаждением купаясь в музыкальной стезе — это я знала, как день. Остальное так и осталось сокрыто в тумане. И если недавно я безумно сожалела об этом, то сейчас благодарила Бога.

Страшно.

Вспомнить людей, которые любили тебя… которых любила ты…

Это действительно страшно. Особенно в силу нереальности сделать что-то, чтобы вернуться к ним.

Это совсем не одно и то же, что вспомнить ноктюрны Шопена… или балетные композиции Чайковского… или сонаты Скарлатти. Нет… Не одно и то же.

Ближе к девяти вечера, когда почти все девицы отыграли, а я уже устала хлопать, в зал вошёл герцог со своими блудными сыновьями. Очень вовремя, чтобы высокомерно задрать носы — Изара допевала весьма неплохим поставленным голосом весёлую песенку о пастушке, аккомпанируя себе… слишком агрессивно, как по мне.