— Подними руки и положи на подушку, — ровный голос и нормальное сердцебиение дока говорило о том, что он смог взять свои эмоции под контроль как профессионал, несмотря на свои предубеждения.

Должно быть, он повысил температуру в кабинете, потому что, когда я подняла руки, чтобы положить их на подушку, мою обнажённую грудь накрыло приятное тепло.

Закрыв глаза, я сказала:

— Спасибо, Док.

— За что? — его голос звучал издалека, хотя мужчина стоял прямо рядом со мной.

— За повышение температуры в кабинете. Тепло, — сказала я, пытаясь успокоить эмпата, рассказав о чувствах, чтобы ему не пришлось гадать о них. Ходили слухи о том, что лексианцам не нравится находиться рядом с биониками из-за нашей естественной устойчивости к эмпатическим способностям, поскольку неорганические потоки данных и органические эмоции — две совершенно разные вещи.

Док не ответил, нажимая какие-то кнопки на медицинском оборудовании, расположенном рядом со столом.

— Сейчас я прикоснусь к тебе, — сказал он после неловких минут молчания. — Скажи мне, если что-то доставит дискомфорт.

Я стала рассматривать лицо доктора Эвиана, пока он осматривал моё тело. Он красив. Старше меня на половину стандартного десятилетия. Ясные и сосредоточенные глаза, длинные тёмно-синие ресницы. Его верхняя губа имеет форму дуги с глубокой ямкой в центре, прямо под носом. Лицо удивительно симметрично, если не считать крошечной голубой веснушки под правым глазом и неглубокой ямочки, которую заметила на левой щеке, когда он улыбнулся мне.

Он потянулся ко мне, кончиками пальцев мягко и нежно прикасаясь к моей груди, что так сильно отличалось от разминания Итару.

Медленно и уверенно Док водил пальцами по коже, скользя по выпуклости груди, но не затрагивая ореолы, пока не изучил каждый сантиметр правой груди.

Он тихо обошёл стол и встал с левой стороны, начав обследование левой груди, отчего та налилась тяжестью, словно пытаясь заполнить его руку. Я ощущала удовольствие от того, что его внимание полностью сосредоточено на мне.

Прядь русых волос упала ему на лицо, когда он сосредоточенно обследовал меня, а пальцы едва касались соска, отчего внутри груди возникла покалывающая напряжённость, сходясь на кончиках сосков, прежде чем спуститься глубоко в живот, где тепло распространилось между ног.

Я откинула голову, анализируя странные ощущения. Несмотря на то, что раньше никогда не посещала врача, я была уверена, что точно не должна чувствовать возбуждение по отношению к доку.

Ощутив странное покалывание в грудях, я открыла глаза и со вздохом резко села на смотровом столе. Что-то было не так. Мои соски превратились из своих обычных мягких круглых дисков в твёрдые заострённые стрелы, а между ног появилась влажность. Моё тело протекает? Быстро включила диагностику системы, показывающую, что мой эмоциональный порог выше среднего.

— Что ты сделал?

Док попятился от меня так быстро, что врезался в гудящие приборы, опрокинув стеклянный контейнер, полный инструментов. Его сердцебиение резко участилось, зрачки увеличились вдвое.

— Я ничего не делал, — поспешно ответил он. — Осмотр завершён. Эсара, твоя грудь идеально симметрична.

— Но почему мои соски такие твёрдые? Ты прикоснулся к одному из них, и теперь они оба твёрдые.

Док застонал, словно ему стало больно.

— Не стони на меня. Я не дура. Просто мне не хватает информации, и я пытаюсь понять, что происходит с моим телом.

Вздох, который сделал Док, был, возможно, самым глубоким вздохом, который я когда-либо слышала от другого существа.

— Эсара, ты проводила какие-нибудь самостоятельные исследования по теме полового созревания до того, как перешла на новый уровень обновления?

— Нет, — ответила в замешательстве. — Мне просто пришло новое программное обновление, и я его поставила в рамках инструкции, — сказала я, но, столкнувшись с безнадёжным взглядом дока, поспешно добавила: — Я пыталась поискать в своём ПО информацию об обновлении, но каждая ссылка, по которой переходила, вела к сенсорным видео, — даже содрогнулась при этом воспоминании. — Всё смотрелось настолько ужасно, что больше даже не пыталась их открывать.

Док пристально смотрел на меня, скрестив руки на груди, его мышцы напряглись, ногти впились в бицепсы.

— Ты разговаривала об изменениях в твоём теле с Сашей? О сексе?

— Нет. Зачем мне говорить об этом с Сашей? Она женщина, — я совсем не понимаю, чего хочет от меня Док.

— И как женщина она может обладать бесценными знаниями о твоих нуждах.

— Неужели всё так плохо, Док? Я неисправна? Сломана? Меня заменят, если я пройду техническое обследование? — Сама не заметила, как выкрикнула последние слова, смотря в сочувствующие голубые глаза.

— Эсара, ты не сломана. Видно, обновление сильно повысило порог эмоциональности. Определённые виды прикосновений к участкам тела могут вызывать симптомы возбуждения. Что только что и произошло с твоими сосками.

Уставившись на него, ожидала дальнейших объяснений и, не получив их, выпалила:

— О чём ты говоришь? Я не понимаю!

— Святые бездны, — прохрипел Док, гримасничая, глядя в потолок, как будто ожидал, что на него упадут металлические пластины потолка. — Эсара, оденься, пожалуйста, и мы продолжим разговор.

Его слова ударили, как щелчок плётки, и я извиняющимся голосом прошептала:

— Мои извинения, доктор Эвиан. Я и не подозревала, что вам так тяжело смотреть на меня.

— Ты понятия не имеешь, насколько. — Услышала, как он пробормотал себе под нос, пока я застёгивала лифчик и натягивала блузку.

— Так лучше?

— Да, — безэмоционально ответил док.

— А теперь объясните мне подробнее.

— Из-за фитогормонов твоё тело может реагировать по-новому. Причём оно может откликаться на всё, что угодно, будь то прикосновение или голос существа, показавшегося тебе привлекательным. Даже мысли о ком-то, кого ты находишь привлекательным, могут вызывать возбуждение. Кроме этого, может ускориться сердцебиение или измениться частота дыхания. Соски могут стать сухими и твёрдыми. Определённые части вашего тела могут ощущаться тёплыми…

— Да! Когда ты прикасался ко мне, я почувствовала тепло между ног.

Док посмотрел на меня, наверное, жалея, что не может считать мои эмоции. В конце концов он сказал:

— Это означает, что твоё тело наслаждалось тем, как я прикасался к тебе. Что вовсе не было запланировано в процессе осмотра, — быстро добавил док. — Но иногда такое случается, и в этом нет ничего постыдного. Поначалу сбивает с толку, как и любые новые ощущения.

— Значит, влага там…, — я кивком головы указала на свои бёдра, — нормальное явление?

Док застыл на месте, а его глаза стали круглыми, как поднос сервировочного дрона.

— Доктор, с вами всё в порядке? — Я даже забеспокоилась. Мало ли, вдруг я стану причиной припадка у эмпата.

— В полном порядке, Эсара, — ответил он. — Да, совершенно нормально чувствовать влагу между ног, когда ты возбуждена, — На часах доктора Эвиана прозвучал резкий сигнал. — Эсара, за несколько минут нельзя объяснить все тонкости в плане гормональных изменений, что происходят сейчас в твоём организме. А у меня через три минуты будет ещё один пациент. Поэтому рекомендую тебе поговорить со своим партнёром о том, какие прикосновения тебе приятны. И если он скажет тебе, что у тебя непропорциональная грудь, попроси его прийти ко мне, чтобы проверить зрение.

— Но у меня есть ещё вопросы, док! — запротестовала я, готовая выкинуть всех пациентов в воздушный шлюз. Я так долго искала информацию, нуждалась в большем количестве данных, что теперь, получив их, не хотела уходить без ответов.

Не ответив, доктор Эвиан протянул руку, чтобы помочь мне встать со смотрового стола. Тепло его прикосновения напомнили о том, как руки ощущались на груди.

— Смотри! — я улыбнулась, глядя вниз, на соски, выпирающие из-под рубашки. — Они снова затвердели только от того, что я держу тебя за руку!