— Могу я увидеть его? — решительно спросила я, смотря между ног Эвиана.

— Уверена? Я не хочу тебя пугать.

Снова кивнула и потянулась к шнурку на его штанах, развязывая. Спустив штаны по бедрам, ахнула, когда его член вырвался на свободу.

— Звезды над головой. Он… почти фиолетовый, — я провела кончиком пальца по всей длине

— Ну, моя кожа отнюдь не пастельного цвета. Он становится фиолетовым, когда становится твердым, — рассмеялся Эвиан, становясь настолько привлекательным, что я сама поцеловала его, чувствуя, как его эрекция становится сильнее.

Эвиан

Дни проходили в теплом и довольном тумане, ели, спали, целовались, изучали друг друга. Жизнь в Туре была легкой. Даже Гаунда оставил нас в покое.

— Доброе утро, соня. Пора вставать, — пропела Эсара.

С ней произошли огромные перемены; она стала чаще улыбаться и смеяться, научилась шутить.

— Как ты сегодня?

— Я чувствую, я живу, — она пристально посмотрела в ответ, улыбаясь.

— Что ты думаешь об этом месте? — спросил у нее.

Вытирая волосы одним из пушистых полотенец, Эсара взглянула на меня из-под своих густых темных ресниц и сказала:

— Я думаю, Тура потрясающее место. Что не так? — с удивлением поинтересовалась Эсара, завязывая льняной халат, сквозь ткань которого виднелись очертания ее тела.

— В Туре красиво и кормят хорошо, — ответил на вопрос, пытаясь игнорировать то, как Эсара позволила своему халату соскользнуть с правого плеча. — Но некоторые моменты непонятны. Где находятся генераторы энергии? Где находятся спутниковые антенны? Что поддерживает включенными светящиеся лампы или работоспособность биокупола? Кто готовит еду? — я посмотрел на халат и продолжил: — Кто шьет нашу одежду?

Эсара позволила халату упасть на пол, стоя передо мной полностью обнаженной.

— У меня много вопросов, — сглотнув, прошептал я.

Сделав шаг ближе, она предложила:

— Мы могли бы просто спросить Гаунду.

— Ты думаешь, он нам все расскажет? Он слишком скрытен.

— Эв, думаешь, он врет? — она оказалась передо мной и обняла, целуя мою шею.

— Харизматичный лидер, послушные последователи, все одеты в одну и ту же одежду, — я старался сохранить здравомыслие. — Не знаю. Что-то не так… всё слишком хорошо.

— У биоников нет семей. Никаких уз, кроме тех, которые мы создаем, и даже они непрочны, слабы. Моя программа хочет, чтобы я оставалась одна. Но я больше не хочу быть одна, — Эсара пристально посмотрела на меня.

— Ты не одинока. У тебя есть друзья, которые тебя любят. И я, — почувствовал, как она вздрогнула и обняла сильнее. — Я не был счастлив на борту лайнера, но какой бы идиллией ни казалась Тура, не могу избавиться от ощущения, что все не так, как кажется. Но я хочу, чтобы у нас был шанс.

— Я чувствую себя здесь, как дома, Эвиан. Дай Туре шанс, — прошептала Эсара.

Эсара

Я проснулась довольно рано и села на кровати рядом со спящим Эвианом. Осторожно и легко пробежала пальцами по его волосам и почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. Рядом с ним я была больше, чем бионика с бесконечным кодом и системами, которые думали за меня и просчитывали все мои действия наперед.

Не уверена, когда это произошло, но я перестала чувствовать себя искусственным существом, чьей-то собственностью. Я не одинокая космическая пылинка. Мое тело состояло из плоти и крови, сердца… и души.

Эвиан заставил меня почувствовать себя нужной. И сейчас, смотря на спящего лексианца, совершенно не понимала, почему мое сердце стучало сильнее и быстрее. Я не чувствовала ничего подобного раньше, но обязательно узнаю, что все это значит.

Механические шаги раздались из-за двери нашей комнаты, и я быстро оделась и выглянула наружу.

— Мэл, — позвала я уходящего бионика первого поколения.

— Эсара, добрый день, — он обернулся, полоснув красными лазерами глаз. — Тебе что-то нужно?

— Спасибо, Мэл, но мне ничего не нужно. Я услышала шаги и решила проверить, нужна ли помощь. Сейчас довольно поздно.

Он пожал плечами и на миг красные лазеры стали зелеными, словно он моргнул, задумываясь над ответом. Наконец-то он ответил:

— Я не очень хорошо сплю. Иногда мне нравится просто прогуливаться по Туре.

— Можно мне прогуляться с тобой?

— Да, Эсара. Мне еще никто не составлял компанию.

— Как долго ты живешь здесь? — спросила, пока мы медленно шли. Суставы Мэла гудели и щелкали при каждом шаге, словно его гидравлика нуждалась в обслуживании.

— Меня призвали сюда тринадцать лет назад. Я работал на астероидном шахтерском судне, добывавшем гелий. Сначала нас было пятеро. Я единственный, кто остался из них.

— Что ты имеешь в виду? Пять таких же биоников первого поколения?

— Да. Мы все прибыли вместе в одной капсуле. В то время здесь было всего тридцать других биоников. У нас было много работы, и каждый день пролетел быстро.

Я нахмурилась. Мэл всегда был очень занят. Я задавалась вопросом, не могла бы помочь ему, взять смену, позволить ему отдохнуть, как и все остальные бионики.

— Что с ними случилось? — спросила я.

— Один за другим они ломались, выходили из строя, пока все не были выведены из эксплуатации.

— Мне так жаль, — про себя же я подумала, что слова Мэла звучат странно. Почему они просто не починили его сотоварищей. Но я мало знала о продолжительности жизни первого поколения. — Ты был близок с ними?

— О, да. Они были моими братьями и сестрами. Я очень по ним скучаю и хотел бы увидеть их в последний раз, но Гаунда забрал их всех, когда они стали слишком слабыми, чтобы следовать своим программам. Он не хотел, чтобы я грустил.

— Они были твоими братьями и сестрами?

Он кивнул и сказал шепотом:

— Бионики первого поколения были введены в эксплуатацию группами по двадцать, все с одинаковым генетическим кодом и программированием. Идентичные братья и сестры. Программисты думали, что так сэкономят деньги.

— Они оказались неправы? — прошептала в ответ, заговорщически улыбаясь.

— Так и было. Им не нравился дух товарищества, между нами. После моего поколения всем бионикам были даны уникальные генетические независимые программы, с указанием избегать привязанностей.

— Они хотели изолировать нас, — произнесла я, прекрасно помня свое нежелание впускать кого-нибудь в жизнь. Саша долго пыталась пробиться ко мне, преодолевая мое сопротивление. Саша, моя единственная подруга, которую я, возможно, больше никогда не увижу.

— Да. Они хотели, чтобы мы полностью посвятили себя нашим миссиям, становясь более эффективными, не отвлекаясь на внешние факторы, — голос Мэла снизился. — Но не говори Гаунде, что я это сказал.

— Тебе нравится жить в Туре? — спросила, останавливаясь, чтобы понюхать белый цветок и задумываясь, почему Мэл боится говорить открыто, как другие бионики.

— Здесь хорошо, но иногда мне бывает одиноко. У меня не так много друзей. Бионики нового поколения не проводят со мной много времени. Думаю, потому что они считают меня слишком роботизированным. Я не похож на вас, — он согнул руку, его локтевой сустав заскрежетал.

— У меня тоже не так много друзей. И я думаю, что ты выглядишь потрясающе с этой титановой облицовкой.

— Почему у тебя так мало друзей? Ведь у тебя очень совершенная кожа и мягкие волосы. Если бы не твоя скорость моргания, никто даже не отличил бы от человека.

— Скорость моргания? — я моргнула, отметив, что движение заняло девяносто восемь миллисекунд, что являлось нормой.

Мэл издал хриплый цифровой звук, который напоминал смех, и ответил:

— Людям требуется в среднем сто миллисекунд, чтобы моргнуть. Ты моргаешь в среднем за девяносто шесть миллисекунд. Прости, я специально засекал время.

— Все в порядке. Может, мы сможем стать друзьями, Мэл? — искренне спросила я, ощущая одиночество робота.

— Я буду твоим другом, Эсара, — ответил Мэл, лазер отражались от угловатых изгибов его плеч. — Если твой муж не против.