Он прав, бионики, которых я знал и с которыми работал, никогда не содержались в клетках, но они не были свободны. Они были слугами для живых.

— Ты понимаешь, — словно прочитав мои мысли, Гаунда приблизился к двери камеры. — Теперь ты на месте бионика.

— Если я теперь бионик, когда ты позволишь мне приступить к работе? Я не смогу хорошо служить тебе, если застряну в камере, — несмотря на ярость, я принял решение найти способ вырваться из подполья и вернуться к Эсаре.

— Завтра тебя отпустят. Ларс обучит тебя все необходимому. И сделай одолжение, Эв, не пытайся сбежать.

Все небионики в пределах слышимости ахнули при этом слове, стыд и возмущение накатывали на меня волнами.

Громко, выдохнув воздух, я закричал:

— Гаунда, ты не бог!

Рука великана прорвалась сквозь металлические прутья клетки, схватила меня за горло и дернула, с такой силой ударив головой о прутья, что звезды появились в глазах.

— Когда я соизволю нанести визит в подполье, ты будешь кланяться и пресмыкаться передо мной, Эвиан. Наши свиньи всегда голодны, запомни это! Для тебя не лучшая смерть, — Гаунда отпустил меня и продолжил: —Эсара скоро успокоиться и даже не вспомнит тебя. Точно так же, как все остальные здесь были забыты. Твоя жизнь с этого момента — работа на благо Туры. Врач всегда нужен. Вы такие хрупкие, — смеясь над своей шуткой, Гаунда пошел прочь по коридору.

На следующее утро Ларс отпер камеру и подозрительно осмотрел меня.

— Будешь сопротивляться? — спросил он, показывая странное устройство в руках, похожее на хлыст. — В этой штуке достаточно заряда, чтобы вырубить тебя на неделю.

Я поднял руки и примирительно сказал:

— Никаких проблем, обещаю.

Ларс проворчал:

— Ну, тогда пошли. Начнем с водяных насосов. По крайней мере, тебе не нужно работать с животными и выгребать их дерьмо.

— Звучит заманчиво, — пробормотал я, вспомнив слова о свиньях. По крайней мере, меня не съедят во время работы с насосами…

Выйдя из камеры, последовал за Ларсом по коридору. Мы миновали другие камеры, большинство из которых были пусты, в некоторый спали существа. Прошли мимо комнат, заполненных ткацкими станками и небиониками, пошивающими одежду. Затем мимо кухни, на которой улаперианец в белом колпаке шеф-повара и затемненных очках выкрикивал приказы. Прачечную, заполненную стиральными машинами и сушилками, и старика, сидящего на табурете между ними, читающего потрепанную книжку. Когда старик посмотрел на меня, его рот скривился в понимающей улыбке, затем он пренебрежительно усмехнулся, возвращаясь к книге.

До меня дошли эмоции раздражения и ничего более.

— Кто это? — спросил я

— Старина Макс, — ответил Ларс, похлопывая хлыстом в такт шагам. — Говорит, что он самый первый в подполье. Просто не обращай на него внимания, — Ларс покрутил пальцем у виска. — Он сошел с ума, говорит какие-то глупости.

Когда мы углубились в подземные туннели, делая так много поворотов, что я понятия не имел, как найти дорогу обратно, услышал низкий, гудящий звук.

— Что это за шум? — спросил, ныряя под массивную трубу, проходящую по потолку.

— Какой шум? — ответил Ларс, делая еще один поворот.

— Жужжание. Оно определенно становится громче. Разве ты не слышишь?

— Нет, я ничего не слышу. В любом случае, в этом туннеле нет ничего, кроме какого-то старого подсобного помещения. Давай быстрее, нам нужно заменить последнюю ночную смену.

Сосредоточившись, я попытался запомнить оставшуюся часть пути к насосам. Но я готов поспорить на все свои деньги, что Гаунда скрывает что-то важное здесь, и я собирался выяснить, что именно.

Сменив уставших мужчин, следующие несколько часов я провел, качая воду, пока нас не сменила женщина, которую я видел в люке. Мина.

— Док, ты не очень хорошо выглядишь, — сказал Ларс, смотревший, как я схватился за ноющую спину.

Ларс пошел по туннелю, ведущему прочь от подсобного помещения, которое я хотел исследовать.

— Куда ты идешь? — спросил я.

— Короткий путь, — сказал Ларс.

— По трубам вода попадает на поверхность? — спросил я. — У вас есть схемы?

— Да, но не пытайся сбежать по ним, Док. Мы уже вытаскивали тело из трубы. Она слишком длинная и узкая, чтобы протиснуться. К тому же Гаунда наказывает всех, если один пытается сбежать. Он не дает нам есть и спать неделями, в лучшем случае. Вот почему мы больше не пытаемся. В подполье не так уж плохо, как только ты привыкнешь.

Эсара

Я не выходила из комнаты всю неделю, может быть, дольше. Необъяснимым образом время двигалось вперед, мои внутренние часы тикали, отсчитывая секунды, минуты и часы.

Каждую ночь я просыпалась после очередного беспокойного сна, и сегодня не исключение. Я открыла глаза, снова подумав об Эвиане. Как он там в бурю? Смог ли починить капсулу или, может, ждет, когда я последую за ним? Придут ли они за мной, если он вернется на корабль?

Да, они обязательно пойдут за ней, и они приведут с собой военные корабли! Гаунда был объявлен в розыск, хотя никто не знал, кто он такой. Он крал биоников, саботировал «Сатурнкорп».

— Звезды над головой! — закричала я, зажав рот рукой. Как я могла быть такой глупой? Гаунда никогда бы не позволил Эву уйти. Скорее всего, он был либо мертв, либо все еще где-то в Туре.

Вскочив на ноги, натянула чистый комплект одежды, который приготовил для меня Мэл, и выбежала из комнаты. Мэл. Если кто-то и знает, где может быть Эвиан, или что на самом деле происходит в Туре, так это он. Не желая, чтобы меня заметили, я перебегала от одного дома к другому, прячась в тени.

Вскоре я нашла Мэла возле биокупола. Он склонился над генератором.

— Эсара, — произнес он и попытался улыбнуться. — Ты вышла из дома.

— Мел, ты знаешь, где Эв?

— Он ушел. Как сказал Гаунда…

— Мэл, ты мой единственный друг в Туре, — взмолилась я. — Что на самом деле происходит?

Его металлические брови поползли вниз, гидравлика зажужжала:

— Я слежу за тем, чтобы шторм не повредил биокупол.

— Не это. Я имею в виду Туру, — быстро огляделась вокруг и прошептала: — Что он сделал с Эвианом? — в порыве я схватила руки Мела. — Он все еще жив?

Мэл попытался вырваться, произнеся:

— Он ушел. Он не хотел оставаться в Туре. Гаунда помог ему.

— Мэл, пожалуйста. Ты мой друг. Пожалуйста, скажи мне правду, — мой голос сорвался. — Пожалуйста, по крайней мере, скажи мне, жив ли он.

Мэл начал раскачиваться из стороны в сторону, сгибая и разгибая колени, соединяя пальцы в их странном, роботизированном танце.

— Что ты делаешь? — спросила, наблюдая, как его глаза завращались. — Мэл, успокойся.

— Бесполезно. Мое поколение не может лгать, наша программа запрещает это. И я еще не научился обходить кодировку, не превращаясь при этом в ерзающий кусок бесполезного металла.

— Так вот что это было? Ты пытался солгать?

Он кивнул.

— Но я не могу лгать, и он узнает. Он выведет меня из строя.

— Кто? Гаунда?

Мэл снова кивнул, поднеся палец к губам:

— У него повсюду глаза и уши.

— Где Эвиан? — повторила она.

— Нет. Он выведет из строя нас обоих!

— Мне все равно. Если ты знаешь, где Эвиан, ты должен сказать мне.

Лицо Мэла исказилось, он нахмурился, затем скривился.

— Мэл!

— Он жив, — признался он.

— Слава звездам!

— Я редко хожу туда, где их держит Гаунда.

— Их? Сколько небиоников здесь?

— Точно не знаю, но достаточно для поддержания работы Туры.

— Он использует их как рабочую силу? — я прикрыла рот рукой.

Мэл кивнул и указал пальцем на землю:

— Под нами.

— Как мне туда спуститься?

— Ты не можешь, — Мэл сжал мои руки. — Если ты попытаешься найти его, мы все умрем.

— Нет, Мэл. Я должна спасти его.

— Это невозможно.

— Ты можешь мне помочь. Ты несчастлив в Туре. Гаунда ужасно с тобой обращается. Как только мы освободим Эвиана, мы сможем уйти все вместе. Мы можем отвезти тебя обратно на мой корабль.