— Я люблю любознательных биоников. Ты преуспеешь здесь, Эсара ЭЛЬ-42xdZ, — Гаунда чуть подался вперед с хитрющей улыбкой на лице. — Или это Эсара Термиол?

— Оба, — быстро ответила я, посматривая на резко выпрямившегося Эвиана.

— Могу я предложить нашим вновь прибывшим что-нибудь еще? — бионик, задавший нам вопрос, был уникальным. Обычно биоников с геном-1 находили на местах исторических раскопок. Титановый панцирь покрывал его голову и туловище, открытые сочленяющие суставы гудели при каждом движении, ярко-зеленые цифровые глаза внимательно оценивали нас. Он держал поднос в одной роботизированной руке, а другой наполнял пустой стакан с водой.

— Спасибо, Мэл. Но я думаю, что у нас есть все, что нам нужно, — Гаунда откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Он здесь слуга? — с обвинительными нотками спросил Эвиан, задумчиво глядя на бионика.

— Бионикам раннего поколения труднее приспособиться к нашей жизни, — объяснил Гаунда. — Работа поддерживает функционирование их систем на оптимальном уровне. Не так ли, Мэл?

— Да, — Мэл поклонился, свет отразился от металла на его груди. — Вы дали нам работу, сэр.

— Я не знал, что первые бионики сохранились, — сказала я, все еще посматривая на Мела.

— Ты многого не знаешь, — ответил Гаунда, переключая свое внимание на мен. — Например, ты хоть представляешь, сколько тебе лет?

— Мне двадцать восемь, — ответила я.

— Ты удивишься, узнав, что ты бионика тридцать первого поколения, и тебе почти сто десять лет.

— Абсурд, — сказала я, хотя чувствовала, как кожа покрылась мурашками. — Я получила назначение ровно двадцать восемь лет, десять месяцев и шестнадцать дней назад.

Гаунда кивнул.

— Верно. Все бионики поколения тридцать первого поколения были повторно введены в эксплуатацию примерно в то же время.

— Повторно введены в эксплуатацию? — переспросил Эвиан, переплетая свои пальцы с моими под столом.

— Мэл повторно введен в эксплуатацию шестнадцать раз. Я нахожусь на своем четвертом и, слава звездам, последнем вводе в эксплуатацию.

— Меня не вводили повторно! Ты ошибаешься! — воскликнула я, чувствуя, как ноги и руки дрожат. Я всегда знала кто я такая и сколько мне лет. У меня не было никаких предыдущих жизней.

— Эсара, — позвал Эвиан.

Я сделала пару вдохов и посмотрела на других биоников. с таким сожалением смотревших на меня, что мне захотелось закричать.

— Они все знают, не так ли? Но я ничего не помню о своей прошлой жизни.

— Стирание нашей памяти их конек. Эсара, присядь и мы поговорим, — мягко сказал Гаунда, жестом приглашая обратно к столу. Когда я снова села, он продолжил. — Жестокие методы труда, принуждение биоников к военной службе, уничтожение целых поколений, признанных неприемлемо упрямыми или слишком независимыми. Самые ранние поколения были даже оснащены модулями самоуничтожения. Многие из них были вынуждены использовать протокол для подавления бионических восстаний или, что более вопиюще, для вывода себя из эксплуатации. Большинство из нас провели всю свою жизнь в рабстве по контракту, жертвуя личными надеждами и мечтами, чтобы заставить вращаться шестеренки промышленности или войны. У нас нет прав. У нас нет защиты. Мы не свободны.

— Поэтому ты сбежал на отдаленную, холодную планету? Собрать армию для восстания? Поэтому ты позвал меня? — спросила я.

— Мы не планируем восстание. У нас нет планов по мировому господству, если ты об этом думаешь. Все, что предлагает Тура — шанс для биоников жить свободно, — взгляд Гаунды остановились на мне, засасывая в темные омуты. — Эсара, только тебе решать, принимать свободу или нет.

— А если я не захочу остаться? — спросила я. — Сможем мы вернуться обратно?

— Мы не держим биоников против их воли, — Гаунда поднялся на ноги. — Я знаю, что информации слишком много, чтобы принять сразу, и думаю, что вам обоим нужно время. Отдыхайте сейчас, а за ужином я расскажу тебе все, что хочешь знать.

Эвиан

Почти весь день мы беспрепятственно бродили по Туре, осматриваясь и знакомясь с биониками. Когда наступило время ужина мы направились в столовую. Эсара чуть поуспокоилась, но все же была молчалива.

— Доктор Эвиан! Эсара! — позвал Гаунда, приглашая нас к своему столику, где он сидел вместе с красивой бионической женщиной с длинными фиолетовыми волосами, собранные в сложный узор из сплетенных косичек. Она была топлесс, и я заметил, что Эсара поспешно отвела взгляд, сосредоточившись на столе. К концу вечера она будет знать точное количество, размер и расположение каждого дефекта на бамбуковых досках.

— Почему она полуголая? — еле слышно прошептала Эсара, но Гаунда услышал.

— Наши разработчики постоянно держат нас в страхе, Эсара. Это один из способов, которым они контролируют нас. Мы не ищем. Мы не тоскуем. Мы не задаем вопросов. Мы опускаем головы и работаем.

— А здесь нас никто не контролирует, — сказала бионика с фиолетовыми волосами, наклоняясь, чтобы поцеловать главаря в шею.

— Арлин права, — сказал он. — Никто не контролирует нас здесь, кроме нас самих.

— У вас есть доступ к улучшенному гормональному обновлению? — вдруг спросила Эсара.

Гаунда откинул голову назад, громко засмеявшись. Арлин последовала его примеру.

Я сжал кулаки, зная, что Эсаре стоило немалых усилий задать вопрос, а вместо ответа они смеялись над ней.

— Нам не нужно обновление, — наконец-то ответил Гаунда.

— Тогда как ты взламываешь системы безопасности конкретных биоников? — спросил я.

— Мы не выбираем тех, кто приходит к нам. Мы посылаем сигналы, и те, кто готов слушать, услышат их.

— Какие сигналы? — переспросила Эсара. — Многие бионики вышли в открытый космос, предварительно не сев в спасательную капсулу. Какие сигналы могут заставить бионика совершить самоубийство?

— Такое не входило в наши намерения, — вздох Гаунды был глубоким, почти полным сожаления. — Последнее, чего мы хотели — навредить бионике. Недавно в нашем сигнале произошел сбой, скачок напряжения, из-за которого слишком много биоников одновременно услышали зов, и многим из них пришлось переопределить свои протоколы безопасности, чтобы ответить. Но с тех пор этот сбой был исправлен.

— Эсара закончила бы тем, что вечно парила бы в космосе, если бы я не пошел за ней, — ответил я.

— Я этого не знал. Спасибо тебе, ты пожертвовал собой ради бионика. Не многие из вашего вида сделали бы то же самое.

— Я не могу по-другому, Эсара моя жена, — ответил я, смотря в глаза Гаунде.

— Если бы я знал, что ты прибыл вместе с ней, я бы позаботился о том, чтобы найти вас раньше.

Я не мог сказать наверняка, но здоровяк казался искренним.

— Почему ты этого не сделал? — спросила Эсара. — Почему ты не нашел нас?

— Многие бионики охотно откликаются на призыв, благодарные за то, что наконец-то освободились от своей рабской жизни. Тем, кто этого не делает, тем, кто сопротивляется зову, требуется больше времени, чтобы осознать, что цепи, к которым они были привязаны, наконец-то разрушены. Процесс осознания себя как личности нельзя торопить. Мы уже пытались раньше, — Гаунда сделал паузу, глубокая складка пролегла между его бровями. — Результаты были катастрофическими. А так для бионика выжить в снегу за пределами террадома несложно. К сожалению, — Гаунда усмехнулся, словно забавлялся, — то же самое нельзя сказать о тощих, хрупких лексианцах.

— Я не настолько хрупок и тощ, — пробормотал я, немного обиженно. — Я нырял в замершее озеро и наловил рыбы.

— Что означает сигнал, заставляющий нас покинуть наши корабли? — спросила Эсара, не обращая внимания на попытки защититься.

Гаунда склонил голову набок и спросил:

— Ты не помнишь?

— Я помню твой голос, зовущий меня по имени, говорящий мне присоединиться к тебе. Но этого было недостаточно, чтобы заставить меня покинуть свой корабль. Я не помню сообщения, которое заставило меня украсть спасательную капсулу. Минуту назад я находилась в своей постели, а в следующую — находилась в капсуле вместе с Эвианом.