Голова Мэла моталась взад-вперед:

— Нет. Я не могу уйти. Я никогда не смогу покинуть Туру. Моя семья. Мои братья и сестры…

— Они все еще здесь? — я показала на землю.

— Я не знаю наверняка. Но я так думаю. Я чувствую их ночью, когда…

— Тихо, — закончила за него.

— Гаунда никогда не позволит нам найти их. Я пытался. Он держит меня здесь только потому, что из всех моих братьев и сестер я был единственным, кто был слишком напуган, чтобы спорить с ним, когда он потребовал, чтобы мы жили в Туре как слуги.

— Мне так жаль. Я не знала, что это был не твой выбор — вести ту жизнь, которая у тебя здесь.

— Неплохая работа. И я буду держаться поближе к своей семье. Я не могу уйти без них.

— Я понимаю. Вот почему мы собираемся вытащить их всех.

Эвиан

После третьего дня, проведенного на насосах, моя спина горела, на руках появились волдыри, и желание найти способ вернуться на поверхность стало всеобъемлющим. Я держал при себе мысли о побеге, когда узнал, что Ларс снабжал Гаунду ежевечерними новостями обо мне.

— Эй, — раздался скрипучий голос. — Ты доктор?

Повернувшись на голос, я обнаружил, что на меня смотрит Старина Макс. Худой сморщенный старик сидел на своем табурете для стирки белья, тыча скрюченными пальцами в мою сторону.

— Да, — осторожно ответил.

— Иди сюда, — старик снял ботинок, такой изодранный, что в нем было больше дыр, чем материала. — У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать.

Я поморщился. По опыту это заявление редко знаменовало хорошее начало встречи с пациентом.

— Хорошо.

В этот момент мимо прошел Ларс. Он взглянул на меня, затем, прищурившись, посмотрел в прачечную, заметив бледную и морщинистую ногу Макса.

— Ха! — его лицо исказилось от отвращения. — Удачи с гнойниками, док, — затем пошел дальше по туннелю, не оглядываясь.

— Кожа начала шелушиться на прошлой неделе, — сказал старик, ковыряя что-то красное и покрытое струпьями на подошве своей ноги.

Стиснув зубы, я шагнул к нему, готовясь как к зрелищу, так и к запаху. Встав на колени, протянул руки, чтобы осмотреть ногу, но неожиданно сильные пальцы схватили меня за запястье и сжали.

— Послушай меня, синий человек, — прошипел он.

Я почувствовал ясный разум и хитрость, веявшую от Макса, который все ближе притягивал меня.

— Я ожидал от вас большего, доктор.

— Ты только притворялся слабоумным, — еле двигая губами, прошептал я.

— Ты сам до всего этого додумался, не так ли? Какой ошеломляющий интеллект! Я ждал тебя, — ответил старик, его глаза сверкали. — У нас нет времени. Я умираю, и отказываюсь умирать здесь, внизу. Ты с Лекса. Только ты можешь доплыть по трубе.

— Нет, — я отдернул руку. — Ни за что. У меня есть другие варианты.

— Через люк на рынке? Лифт? Кормушка для свиней? Ни один из них не сработает.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Потому что я перепробовал их все. Труба — единственный выход на поверхность.

— Невозможно, она слишком узкая.

— Ты всегда так драматизируешь? Или ты просто пытаешься произвести на меня впечатление?

— Кто ты такой? — вопросом на вопрос ответил я, пытаясь вспомнить почему лицо старика мне так знакомо. — Мы встречались раньше?

Старик с сомнением оглядел меня.

— Я сильно в этом сомневаюсь. Меня зовут Осборни. Когда-то я был…

— Мастером-механиком, — выдохнул я, вспоминая обложки журналом, которые читал в детстве. — Ты Максимус Осборн!

— Говори тише, черт возьми. Ларсу достаточно всего лишь раз ударить меня, и я помру.

— Ты разработал двигатель, используемый на каждом военном корабле класса «Империон» …

— Миллион лет назад, — проворчал Осборн.

— Они все еще используют твой двигатель. Никто не улучшил его. Раньше я боготворил тебя, пока ты не исчез… пока ты не пришел сюда, и Гаунда не бросил тебя в подземный свинарник!

Вздох Максимуса был тяжелее свинца.

— Как это случилось?

— Как, черт возьми, ты оказался…

— Звезды, док, вы болтливы. Разве ты видел табличку на двери с надписью «Время рассказов Максимуса Осборна»? Да ладно, если кто-нибудь из нас выживет, я расскажу тебе свою историю, но шансы малы.

— Умеешь ты обнадежить, — пробормотал я.

— Будь внимателен, док, — приказал Максимус, щелкнув пальцами. — Сегодня вечером после того, как вся дневная смена уснет, ты покинешь свой пост и пойдешь к трубе на третьем перекрестке после насосов.

— Сегодня вечером?

— Там есть рычаг, прямо за трубой, — продолжил Максимус, игнорируя вопрос. — Потяни за рычаг, вода отключится на стыке труб на шестьдесят секунд. — На другом конце, будет люк, но, возможно, тебе придется выбить его.

— Ты когда-нибудь пробовал бить кулаком или ногой под водой? Разве не лучше взять с собой гаечный ключ? Или молоток?

— Конечно, нет. Любой вес замедлит твое продвижение.

— Что мне делать, когда… если я открою люк?

— Как только доберешься до поверхности, найди Мэла, бионика первого поколения.

— Я знаю его.

Максимус тихо хлопнул в ладоши:

— Значит, ты все-таки не совсем бесполезен. Мэл знает о подполье, — объяснил Максимус.

— Он знает? И ничего не сделал?

— Не суди его, док. У Мэла есть свои причины оставаться в подчинении у Гаунды. Но он может помочь. Ты должен убедить его спуститься. Он сильнее Гаунды и может противостоять ему. Просто он не знает об этом, но я могу показать ему. Если я не умру до этого момента, — он закашлялся. — Разве попытка сбежать более безумна, чем провести остаток своей жизни здесь, внизу, трудясь на благо биоников?

— Ты прав, я не могу оставаться здесь, — произнес, не веря, что собираюсь последовать плану безумного механика.

— Удачи, док!

Эвиан

Когда все заснули, я скользнул в коридор и побежал к трубе, наполненной холодной водой. В любой момент кто-нибудь может спуститься по туннелю, и мне будет очень трудно объяснить свое нахождение здесь.

Полностью обнаженный, протянул руку к рычагу, чтобы перекрыть воду. На миг остановился, делая глубокий вдох, и одновременно нажав на рычаг, дорожа каждой из шестидесяти секунд. Вода перестала течь, я открыл люк и заполз внутрь.

Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать…

Было еще не слишком поздно выскочить обратно и бегом вернуться в свою камеру, где он, возможно, умрет старым и одиноким.

Я полз по трубе, стараясь достигнуть люка на другой стороне. Когда вода хлынула обратно по трубе позади, сделал вдох, задержал дыхание и закрыл глаза.

Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят.

Никогда в жизни я не плыл с такой скоростью.

Эсара

Мы разработали предварительный план проникновения в подполье. Мэл прятал утреннее чистое постельное белье в моем доме, затем сообщал Гаунде, что партия постельного белья так и не прибыла. Очевидно, тот терпеть не мог посещать подполье, поэтому, когда Мэл предложил самому пойти и выяснить, почему доставка задерживается. Он думал, что большая вероятность, Гаунда ему позволит. Мне же предстояла отвлечь его прогулкой, подальше от входа в подполье.

Сейчас я лежала на кровати, когда услышала тихие шаги у двери. Я знала эти шаги, как свои собственные. Эвиан бесшумно проскользнул в дверь, мокрый насквозь и.… совершенно голый.

— Это сон? Или ты жив?

— Жив, — сказал он, улыбаясь, так, что все мои системы сразу отказали. Завыли сигналы тревоги, предупреждения пронеслись с дикой скоростью. — Эсара, я не бросал тебя.

— Гаунда бросил тебя в подполье, знаю, мне Мэл сказал, — ответила, бросаясь в его объятия.

— Ты знала, что я там, внизу?

— Нет. До сегодняшнего дня я верила Гаунде. Я думала, ты меня бросил. Сначала я была так убита горем, что не могла ясно мыслить, но как только мои когнитивные функции нормализовались, поняла, что тут что-то не так. Гаунда никогда бы не позволил тебе уехать из Туры. Так что я нашла Мэла…