— Скажи-ка, а сейчас у тебя есть семья? — прищурившись, спросила Мария. — Жена, дети?

Я замешкался.

— Ну и слава Богу, — улыбнулась Василиса, поняв всё по моему лицу. — Проживи свою вторую жизнь счастливо, Руслан. Не нужно жить призраками прошлого. А нас отпусти.

Она оглянулась.

— Не забывай только могилки наши чистить.

— А ещё я думаю, эту комнату нужно переделать! — резко заявила Мария. — Сделать всё покрасивее. Хочу, чтобы тут стояла моя статуя!

Я издал тихий смешок.

— Всё будет, — кивнул я. — Как только сделаю твою статую, призову тебя.

— А ещё я хочу чаще тут появляться! — вдруг заявила она. — А если получится, то и вовсе сделай так, чтобы я осталась в этом мире. Любопытно мне, что тут происходит.

Роман удивлённо взглянул на сестру.

Чуть подумав, я медленно кивнул:

— Пока не знаю, возможно ли это, но постараюсь.

— Вот и славно, — Мария улыбнулась. — А теперь расскажи, как ты тут живёшь. Сколько времени прошло, как ты возродился, как сейчас дела с нашим родом?

До этого мы только вспоминали прошлое, сейчас же пришло время поговорить о настоящем.

Я долго рассказывал о том, в какой пучине был род и до чего поднялся он сейчас.

— Ты уже пятого Шага, — прошептал Роман, широко раскрыв глаза. — А ведь в наше время этот Шаг считался мифическим. О нём только легенды ходили.

— Ага, — кивнул я. — Существует и шестой Шаг, к которому у меня путь закрыт.

Я криво усмехнулся.

Я понимал, что, по сути, разговариваю со слепками своих близких. И когда магия иссякнет, они просто развеются — возможно, даже не вспомнят об этом разговоре, если призвать их вновь.

Но мне хотелось поделиться. Хотелось рассказать. И я рассказывал.

Семья внимательно меня слушала, периодически задавая вопросы. Мария часто удивлялась. Роману было интересно, как изменился род и насколько он стал силён.

Василиса же в основном молчала. Лишь в одном моменте она оживилась — когда я поведал о том, как распространил её микстуру, сделав её популярной во всей Империи.

— Ну, всему свой конец, и посиделкам нашим тоже, — оборвала Василиса. — Руслан, я же вижу — тебе пора идти.

Она пристально на меня посмотрела.

— Судя по тому, что ты нам рассказал, у тебя не должно быть свободного времени. А ты тратишь его на разговоры с нами.

— Для меня это ценно, — тихо сказал я.

— Понимаю, — мягко кивнула она. — Но на твоих плечах слишком большая ноша. От тебя зависит вся наша планета.

— Даже больше, — встрял Роман. — Не только наша планета, но и многие другие.

— Да, — кивнула Василиса. — Поэтому ступай.

— Но как всё закончится, обязательно призови нас снова! — потребовала Мария. — И расскажи, что там приключилось.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Обязательно так и сделаю.

Поднявшись, я замешкался.

Не думал, что будет так сложно отзывать фантомы семьи.

Но, пересилив себя, я всё же это сделал — один за другим все трое исчезли.

Я выдохнул. Из меня словно вытянули стержень. Некоторое время я просто стоял в усыпальнице, после чего медленно покинул её.

Ко мне тут же постучался Русо и передал, что Анастасия хочет поговорить со мной. Но дело не было срочным, и я не стал торопиться. Сперва надо разобраться с самим собой.

Переместившись в комнату своей дочери, я взял на руки Свету и сел в кресло. Малышка обвила пальчиками мой большой палец и притихла, глядя на меня снизу вверх своими огромными глазами.

В этих глазах я искал ответ на вопрос, который сам ещё не сформулировал.

Только что я говорил с Машей — капризной, вспыльчивой, обожаемой. Той самой девочкой, которую я когда-то качал на руках точно так же, как сейчас Свету. Много-много сотен лет назад. А теперь у меня на руках ещё одна дочь — моя плоть и кровь, у которой ещё всё впереди.

Прошлое и настоящее стояли рядом, не сливаясь и не разделяясь. Они были как две стороны одной монеты — одна потускневшая от времени, другая ещё блестящая, новая.

Это вызывало одно из самых странных чувств, какие я когда-либо испытывал. Не горе, не радость, а что-то глубже, тише — словно сама ткань времени складывалась под моими пальцами, позволяя коснуться и того, что было, и того, что есть.

Света тихонько засопела, доверчиво прижавшись к моей груди, и я улыбнулся. Дочь умудрилась успокоить меня, сама того не ведая. Дети умеют это — притягивать к настоящему, к простому, к живому.

Я смог разграничить прошлое и настоящее.

Пусть прошлое останется в прошлом. Но теперь, с обретёнными силами, у меня появился шанс иногда заглядывать туда. И мне это нравилось.

Не для того, чтобы вернуть утраченное — вернуть его невозможно. А для того, чтобы помнить.

Я написал Анастасии и, получив ответ, с помощью Компаса Миров переместился прямо в её спальню. Она стояла у своего рабочего стола и, как только я появился, повернулась ко мне.

— Что-то случилось? — спросила она, внимательно вглядевшись в моё лицо.

— Позже расскажу, — усмехнулся я.

Взяв двумя руками её лицо, я поцеловал Анастасию.

Во мне словно расслабилась туго натянутая пружина.

Признаться честно, я опасался, что, встретив прошлую любовь, потеряю чувства к нынешней. Боялся, что Василиса, явившаяся из глубины веков, заслонит собой настоящее. Что сердце, однажды отданное, не сможет принадлежать дважды.

Но нет, такого не случилось. Василису я тоже люблю — и буду любить всегда. Только уже другой любовью — тихой, бережной, обращённой в прошлое. А Анастасия — здесь, сейчас, живая и настоящая. И место в моём сердце для неё своё, отдельное, никем не занятое.

— И всё же что-то случилось, — констатировала Анастасия, отстранившись.

Я не стал скрывать и рассказал про концепцию Наследия, с помощью которой смог призвать призраков своей семьи. Анастасия внимательно меня выслушала и тихо сказала:

— Это очень ценно. Ты получил шанс, о котором многие могут только мечтать.

На лице Анастасии появилась нерешительность.

— Ты хочешь поговорить с кем-то умершим? — догадался я.

— С мамой, — кивнула она. — Я бы очень хотела с ней поговорить.

— Я помогу тебе, — пообещал я.

— Спасибо, — прошептала Анастасия.

Она выглядела растерянной — словно мои слова выбили её из привычной колеи. Глаза смотрели куда-то сквозь меня, в одну ей видимую точку.

— О чём ты хотела со мной поговорить? — мягко напомнил я.

— Да, точно, я… — Анастасия моргнула и взглянула на меня. — Подожди.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, собираясь с мыслями.

— После таких новостей сложно вернуться в реальность, — призналась она. — Я хочу провести Церемонию Полновластия. Ты ведь знаешь, что это такое?

— Да, знаю, — кивнул я.

— Я хочу провести её вместе с церемонией назначения тебя Светлейшим Князем, — продолжила Анастасия. — Как ты на это смотришь?

— Давай, — легко согласился я, ощутив внутреннее довольство.

С одной стороны, рассудком я понимал, что титул Светлейшего Князя ничего особо не стоит сейчас, когда у меня есть доступ в несколько миров и сила, близкая к могуществу вершины пятого Шага. Это титул в одной стране, на одной планете — пшик в масштабах мироздания.

Однако на уровне внутренних ценностей для меня это имело немалое значение. Есть вещи, которые рассудком не объяснить — они идут из глубины, из той части души, что помнит, кем ты был, и не отпускает, пока не получит своё.

После возрождения я обещал сам себе, что верну титул Князя — и сделал это. Восстановил род из пепла, поставил его на ноги, вернул Юсуповых на ту же ступень, с которой они когда-то рухнули. Но теперь пришло время шагнуть выше и подняться ещё на одну ступень.

Этим я словно бы поставлю точку в долгом пути. Не просто вернусь на прежний уровень — а шагну дальше, превзойду самого себя прежнего. Того Руслана Юсупова, что погиб восемьсот лет назад, оставив род на произвол судьбы.