Людовик надеялся создать систему налогообложения, в которой высшие уровни фискальной администрации тщательно контролировали бы низшие уровни, применяя суровые наказания ко всем, кто не выполнял свои обязанности или был замечен в коррупции. Должностные лица высшего уровня, генеральные сборщики и казначеи, должны были назначаться лично королем, и преданно служить обеспечивая функционирование всей финансовой системы на благо короны. Отсутствие после 1508 года каких-либо других эдиктов регулирующих фискальную систему говорит о том, что она, по мнению Людовика, функционировала достаточно хорошо, но масштабные преобразования предпринятые при Франциске I указывают на то, что через несколько лет она снова пришла в упадок.
Если количество изданных эдиктов может служить достоверным показателем стремления короля улучшить систему налогообложения, то денежная система представляла собой гораздо большую проблему. Франция всегда в значительной степени испытывала нехватку собственных источников золота и серебра. В Бургундии велась некоторая добыча серебра, но она не удовлетворяла потребности королевства в драгоценных металлах. Хотя их добыча в период царствования Людовика, возможно, достигла своего пика за несколько столетий, она не соответствовала возросшей производительности французской экономики. Поскольку все больше товаров продавалось за почти одну и ту же сумму денег, это вызывало падение цен[667]. Высокая стоимость денег сделала подделку и обрезку краев монет прибыльными занятиями. Людовик, по-видимому, был полон решимости сохранить стабильность монетной системы, поскольку в его царствование было издано по меньшей мере восемь эдиктов против незаконной деятельности, связанной с монетами. По всей видимости, король не девальвировал валюту, что на протяжении веков неоднократно делали многие правители, когда испытывали финансовые трудности. Эдиктом 1506 года были восстановлены две французские золотые монеты по той же стоимости, что и в 1493 году: экю с солнцем (écu au soleil) — стоимостью 36 су 3 денье, и экю с короной (écu à la couronne) — стоимостью 35 су. Эдикт устанавливал стоимость венецианского золотого дуката в 37 су 6 денье[668]. Эти золотые монеты были слишком дорогими для использования в обычной розничной торговле, и для удовлетворения потребности населения в мелких деньгах в обращении находились монеты из биллона, сплава серебра и меди. Самой распространенной из таких монет была дизен (dixain) стоимостью 10 денье. В 1514 году Людовик приказал отчеканить новую серебряную монету со своим изображением, тестон (итал. testone or testa — голова), стоимостью 10 су. Это была первая французская монета с изображением лика короля, хотя в Асти и Милане подобные монеты чеканились уже некоторое время. Французский тестон представлял собой монету, занимающую по стоимости промежуточное положение между экю и дизеном. В 1514 году в ходе первой эмиссии было выпущено 80.723 тестонов, 53.673 дизенов и 262.784 экю. Выпуск экю по сравнению с 1500 годом сократился на 41 %, хотя самый низкий показатель чеканки золотых монет за время царствования Людовика пришёлся на 1508 год, когда было выпущено всего 169.166 экю[669].
Дефляция цен, вызванная дефицитом драгоценных металлов, была одной из причин, по которой Людовик XII смог обойтись меньшими налоговыми поступлениями, чем его предшественник или преемник. Однако более значительным было предпринятое сокращение расходов на правительство и особенно двор. Так, например, в 1510 году Великому конюшему Галеаццо де Сен-Северино было поручено сократить число лошадей в королевской конюшне со 134 до 120, что стало вторым сокращением после 1496 года когда численность лошадей составляла 200 голов. Таким образом расходы на содержание конюшни снизились с 70.688 ливров в 1496 году до 30.508 ливров в 1510 году[670]. Расходы на службу серебряных дел (argenterie), обеспечивавшую двор столовым серебром, одеждой и мебелью, за те же двенадцать лет были сокращены со 136.000 ливров до 30.000 ливров[671]. Но наиболее существенному сокращению подверглись выплачиваемые королём пенсии, в 1505 году составлявшие 202.000 ливров а в 1511 году уже до 105.000 ливров. Неудивительно, что придворные жаловались на скупость короля.
Стремление Людовика снизить налоговое бремя для своего народа столкнулось с его столь же сильным желанием сохранить свои итальянские владения. Генуэзская экспедиция 1507 года финансировалась за счет репараций, затребованных от города, и Людовик смог отменить талью в 500.000 ливров, введённую перед походом за Альпы[672]. Этот поступок, возможно, больше, чем любой другой, способствовал его репутации человека, заботящегося о благополучии простого народа. Кратковременная кампания против Венеции в 1509 году закончилась, не причинив существенных убытков. Но через год после возвращения из итальянской кампании Людовик оказался глубоко вовлечен в ожесточенную вражду с Папой Юлием II, оказавшейся в конечном итоге очень дорогостоящей.
В 1511 году Папа смог создать из большинства соседних с Францией государств мощную лигу. В частности в неё вступила и Англия, что поставило на повестку животрепещущий вопрос о создании французского флота. Поскольку собственных кораблей у короны было мало, правительству пришлось прибегнуть к реквизиции частных судов, что было дешевле, чем строительство новых кораблей, но все же делом дорогостоящим. Например, в 1513 году Людовик заплатил 437 ливров и 10 су пиккардийскому дворянину Антуану де Майи, за месячную службу на принадлежавшем ему корабле водоизмещением семьдесят тонн и экипажем из семидесяти человек[673]. Похоже, что судостроение во Франции в ту эпоху, сильно отставало от её соседей имевших выход в Атлантику. Хотя первые орудийные порты на французских военных судах, возможно, появились вскоре после 1500 года, в целом французы, похоже, очень медленно перенимали огромные нововведения, введённые на иберийских флотах. Сам Людовик, как кажется, оставил португальские и испанские исследовательские экспедиции без внимания. По крайней мере в каких-либо связанных с королём записях нет никаких упоминаний о его осведомленности об открытии Христофором Колумбом Америки. Единственное упоминание о путешествиях португальцев на Восток содержится в словах венецианского посла 1505 года о том, что французский двор узнал о скором прибытии португальских каравелл из Индии[674]. Но в отсутствии интереса со стороны двора к великим географическим открытиям не было ничего необычного и похоже, что это было характерно для французского народа в целом. В 1508 году, когда Людовик и Анна официально прибыли в Руан, в одной из "живых картин" им была представлена сцена, изображавшая мир разделенным на три части — Европу, Азию и Африку. Отсутствие каких-либо упоминаний о Новом Свете спустя шестнадцать лет после первого путешествия Колумба особенно удивительно для Руана, имевшего сильные традиции мореходства и учитывая значительную активность нормандских моряков в Атлантике курсировавших, во время царствования Людовика, из Дьеппа и Онфлёра до Большой Ньюфаундлендской банки[675].
По-видимому, незнание Людовиком XII того, что делали его моряки в Атлантике, помешало ему поддержать более масштабные усилия по установлению сферы влияния Франции в Новом Свете, и это также может объяснить слабые результаты французского флота в войне 1512–1513 годах. Однако не менее важным фактором стала нехватка денег, поскольку, Людовику нужно было найти больше средств для выплаты своим войскам, особенно когда в 1513 году война дошла до Франции. Явная нехватка финансовых средств стала одной из причин потери владений в Италии. В июле 1512 года король взял под свой контроль обширные владения погибшего в Италии Гастона де Фуа, чтобы получать доходы от них для королевской казны. В том же году он потребовал от духовенства выплату десятины и приказал муниципалитету Парижу укрепить оборону города, за счет повышения эдов на продажу вина и рыбы и габели на соль[676]. Каждую городскую гильдию обязали выделить определенную сумму денег на покупку артиллерийского орудия и оплату труда обслуживавших его солдат. 4 сентября 1512 года Людовик обратился к Парижу с просьбой о предоставлении субсидии в размере 40.000 ливров. После двух месяцев переговоров город согласился выделить 30.000. Поскольку Париж подал пример остальным городам и выплатил 10 % от общей суммы необходимой королю субсидий, то получается, что Людовик должен был собрать в общей сложности 300.000 ливров[677]. Однако в это время король чаще прибегал к займам, чем к повышению налогов.
