Во времена Людовика новый год во Франции начинался на Пасху, и, следовательно, дата его наступления из года в год смещалась. Французский финансовый год длился с 1 октября по 30 сентября. Даты в этой книге указаны в "новом стиле" а год год начинается 1 января. Поэтому, например, дата 8 февраля 1499 года в документе той эпохи, будет указана как 8 февраля 1500 года. Имена королей, королев, принцев, принцесс и других правителей приведены в латинизированной форме; имена всех остальных персонажей указаны в форме, соответствующей их родным языкам. Денежная система, использовавшаяся во Франции, описана в Приложении; однако следует отметить, что все упоминания ливров подразумевают турский ливр, если специально не указаны его устаревшие аналоги. Упоминания экю относятся к экю с солнцем (ecu d'or au soleil), а не к несколько меньшему по весу экю с короной (ecu a la couronne). Термин крона будет использоваться только тогда, когда ясно, что речь идёт не о французском экю.

В создании этой книги принимали участие многие люди, некоторые из которых остались анонимными. Финансовая помощь для необходимых исследовательских поездок во Францию поступила от American Philosophical Society, Virginia Polytechnic Institute и State University.  Огромную помощь оказали работники библиотек и архивов Парижа и Блэксбурга, особенно сотрудники Interlibrary Loan at Virginia Polytechnic Institute. Особая благодарность: А. Линн Мартин из University of Adelaide, прочитавшей большую часть работы; моим студентам Джинетт Эли, Келли Бартон и Карен Бирн, оказавшим мне всестороннюю помощь; а также Линде Фонтейн, Ронде МакДэниел и Джан Фрэнсис с исторического факультета, переведшим весь рукописный текст в электронную форму. Я также хочу поблагодарить Саймона Уиндера и его сотрудников из издательства St. Martin's Press, так много сделавших для публикации этой книги.

Рождение Людовика Орлеанского поздним вечером 27 июня 1462 года стало событием исключительной радости для Орлеанского дома династии Валуа. Будучи единственным сыном 68-летнего Карла Орлеанского, он обеспечил семье сохранение привилегированного положения младшей ветви королевского рода и высокого места в линии наследования престола. Рождение младенца считалось чудом, поскольку его отец, не без оснований, почти потерял надежду на то, что у него когда-нибудь будет сын.

Карл Орлеанский прожил одну из самых романтических жизней во французской истории. Он был старшим сыном Людовика I Орлеанского, который, в свою очередь, был вторым сыном короля Карла V. Родившемуся в 1394 году, Карлу было тринадцать лет, когда его отец был убит агентами герцога Иоанна Бургундского. Принц был слишком молод, чтобы отомстить герцогу Иоанну, как того требовала честь аристократа, прежде чем он оказался втянутым в Столетнюю войну. Возглавляя первую баталию рыцарей в битве при Азенкуре, он был пленён и доставлен в Англию. Там он присоединился к своему младшему брату, Иоанну Ангулемскому, в 1413 году, за долги Карла англичанам, отданному в заложники и так и не выкупленному. Их пребывание в плену, в основном в лондонском Тауэре, было весьма комфортным, и Карл мог предаваться своим любимым занятиям, читая книги, привезённые из его библиотеки в Блуа, и сочиняя стихи[2]. Находясь в плену, герцог-поэт управлял своими владениями с помощью тестя, графа Бернара д'Арманьяка, чья дочь Бонна стала второй женой Карла после того, как его первая жена Изабелла де Валуа, дочь короля Карла VI, умерла при родах[3]. После того как в 1418 году бургиньоны (сторонники герцога Бургундского) убили графа Арманьяка, интересы Карла во Франции защищал его единокровный брат-бастард, Жан де Дюнуа, знаменитый соратник Жанны д'Арк.

Хаос власти наступивший во Франции после Азенкура, ослабление английской монархий после смерти Генриха V в 1422 году, а также разорение владений Орлеанского дома в результате войны — всё это оттягивало освобождение братьев Орлеанских из плена, поскольку они не могли собрать выкуп. Год за годом они томились в Тауэре, в то время как Жанна д'Арк в 1429 году способствовала выходу французов из тяжелейшего положения и началу отвоевание страны и восстановления монархии. Однако именно герцог Филипп Бургундский, сын заклятого врага Орлеанского дома, в конце концов организовал освобождение Карла. Заключив в 1435 году перемирие с французским королем Карлом VII, Филипп стремился заручиться поддержкой французской знати и в 1439 году стал помогать Жану де Дюнуа в сборе выкупа за брата. Благодаря усилиям герцога англичане наконец согласились принять за освобождение Карла сумму в 200.000 экю, из которых 80.000 были выплачены сразу при его освобождении 5 ноября 1440 года, а оставшиеся 120.000 — в течение шести месяцев. Чтобы собрать эту сумму Карлу пришлось продать часть своих земельных владений и заложить другое имущество, но выкуп так и остался до конца невыплаченным. Лишь в 1514 году его сын был вынужден согласиться выплатить оставшуюся часть[4]. Брат Карла, Иоанн, оставался в Англии в качестве заложника до выплаты выкупа и был окончательно освобожден в 1445 году. Иоанн вскоре женился, и в 1460 году, в возрасте пятидесяти шести лет, у него родился сын, Карл, впоследствии ставший отцом короля Франциска I.

Поскольку Бонна д'Арманьяк умерла вскоре после битвы при Азенкуре, герцог Бургундский предложил 46-летнему Карлу в жёны свою 14-летнюю племянницу Марию Клевскую, дочь герцога Адольфа IV Клевского и сестры Филиппа, Марии. Через три недели после того, как Карл наконец-то ступил на французскую землю, состоялась их свадьба, а приданое Марии полностью пошло на выплату выкупа. Новобрачные поселилась в замке Блуа, который Карл после этого редко покидал. Он принялся за его украшение, пристроив новые флигели, разбив знаменитые сады и пополнив свою библиотеку. С Карлом VII отношения у герцога не сложились. Карл был недоволен тем, что король не помог ему с выкупом из плена, а монарх относился к герцогу с подозрением из-за его хороших отношений с Филиппом Бургундским. Карл VII старался не привлекать кузена к государственным делам, несмотря на то, что герцог был третьим в очереди престолонаследия после двух сыновей короля.

Карла Орлеанский долго страдал от подагры и ревматизма и у него с Марией не было детей в течение семнадцати лет. Затем, ко всеобщему удивлению, в декабре 1457 года, герцогиня родила дочь, названную тоже Марией. Спустя ещё пять лет 36-летняя герцогиня снова забеременела. Сомнения в том, что почти семидесятилетний и физически довольно слабый Карл, мог стать отцом, породили слухи о том, что он таковым не являлся. Сейчас невозможно разрешить этот вопрос, но нет сомнений в том, что все родственники единогласно признали Людовика сыном и наследником герцога Карла; и в 1498 году не было предпринято никаких попыток посеять подозрения в незаконнорожденности, чтобы лишить принца прав на трон[5].

Король Людовик XI, "Вселенский Паук", взошедший на трон в 1461 году, был одним из тех, кто крайне подозрительно относился к законнорожденности своего нового кузена. Однажды он сказал миланскому послу: "Несмотря на свою немощь и отравление [Карл обвинял Франческо Сфорца в том, что  из-за претензий на Милан тот его отравил], он все же смог оплодотворить свою жену", и тут же заметил, что герцог стар и не очень сообразителен[6]. Хотя Людовик XI и внес свой вклад в выкуп за Карла в 1440 году, король, по натуре подозрительный, не доверял своим орлеанским родственникам, отчасти из-за их сохранявшихся хороших отношений с герцогом Бургундским. Он ненавидел мысль о том, что на троне может оказаться кто-то из Орлеанского дома, что в 1462 году было вполне реальной возможностью, поскольку в очереди на престол перед "орлеанцами" стоял только младший брат короля, Карл, болезненный и склонный к авантюрам молодой человек. Тем не менее, король согласился стать крестным отцом младенца. Присутствие на крестинах угрюмого короля явно омрачило торжество, поскольку тот явно хотел как можно быстрее закончить церемонию. Настроение Людовика стало ещё мрачнее ближе к концу церемонии, когда младенец, которого король держал на руках, обмочил ему рукав. Людовик воспринял это событие как дурное предзнаменование и уехал из замка не дождавшись ужина. С тех пор его неприязнь к своим орлеанским родственникам только усилилась[7].