Как покровитель искусств и науки, Людовик сыграл значительную роль в распространении Возрождения во Франции, несмотря на то, что его затмили более значительные достижения в эпоху Франциска I. В отличие от Франциска, который был безусловно главным покровителем искусства и науки при своём дворе, Людовик в этом отношении занимал равное или почти равное положение с активно покровительствовавшей гуманистам королевой Анной, и несколькими чиновниками, особенно д'Амбуазом, Жье, Роберте, Понше и Ганей. Последние трое входили в большую группу финансистов из Тура, ставших во время царствования Людовика королевскими чиновниками, главенствовавших в финансовых и судебных ведомствах, и в совокупности обеспечивавших широкое покровительство новым идеям. Вероятно, именно они привнесли в совершенно иную интеллектуальную атмосферу Франции менталитет купцов-политиков итальянских городов-государств, где и появился гуманизм[548].

В

отличие

от

своего

преемника

Франциска

 I,

Людовик

 XII

отличался

эмоциональной сдержанностью

и

бережливостью,

что

не

позволяло

ему

с

таким

же

безудержным

энтузиазмом

и

щедростью

приобщаться

к

достижениям

итальянской

культуры

и

науки

Тесно связанным с гуманизмом эпохи Возрождения в Северной Европе стал призыв к церковной реформе. Будучи главой Церкви Франции, Людовик XII обладал большей властью для осуществления перемен в религиозной сфере, чем в культурной, но его отношение к церковной реформе было примерно таким же, как и к искусству и науке итальянского Возрождения — интерес, но ограниченное участие. Людовику было трудно осознать острую необходимость таких реформ по меньшей мере по трём причинам. Во-первых, это был совершенно традиционный характер его религиозных убеждений. Паломничества, почитание реликвий и благочестивые поступки были неотъемлемой частью его повседневной жизни. Во-вторых, Церковь и государство представляли собой взаимосвязанные структуры, в которых представители королевской семьи, близкие друзья и советники короля занимали высокие посты. В-третьих, в эпоху Людовика во Франции доминировала теория галликанизма, в одной из своих версий предполагавшая, что власть и богатство Церкви находятся в распоряжении монархии. Хотя духовенство составляло не более 4 % населения Франции, оно контролировало около трети земель королевства, и один осведомленный современник (хотя и писавший в 1563 году) утверждал, что оно получало 40 % доходов королевства.

Галликанизм можно определить как теорию, согласно которой французская Церковь, главой которой являлся король, была свободна от папского контроля над управлением своими учреждениями и финансами, но при этом признавала главенство Папы в вопросах доктрины и дисциплины. Первое четкое выражение этой концепции относится к 1407 году, когда Карл VI издал два основополагающих эдикта о взаимоотношениях между французской Церковью и папством. В них было заявлено, что Галликанская Церковь традиционно пользуется определенными свободами от папской власти, в частности, свободой избирать и назначать высших иерархов. После преодоления Великого раскола и ликвидации альтернативного папства в Авиньоне, напряженность между Францией и Римом значительно возросла. Кульминацией же стало решение Собора Церкви Франции в Бурже и обнародование Карлом VII Прагматической санкции 1438 года. Прагматическая санкция четко определила принцип назначениями церковных иерархов. Как по способу создания, так и по содержанию, этот акт стал квинтэссенция галликанизма, отразивший идеи о том, что Вселенский Собор Церкви главенствует над Папой, а Собор Церкви Франции может издавать законы для Галликанской Церкви. В Прагматической санкции излагалась точка зрения, согласно которой король имеет право созывать такие Соборы и как глава  Церкви Франции издавать их постановления от своего имени.

Ключевым пунктом Прагматической санкции, в частности, стало  возвращение французскому духовенству права самостоятельно избирать и назначать кандидатов на главные бенефиции (владения духовенства приносящие доход) — епископства и аббатства крупных монастырей. Папа по-прежнему имел право принимать или отклонять кандидатуры, поскольку продолжал выдавать им буллы о назначении. Королевский галликанизм, иногда называемый парламентским галликанизмом, поскольку Парламент был его ярым сторонником, поддерживал право короля назначать на эти бенефиции. Прагматическая санкция вернула назначение епископов и аббатов в ведение кафедральных и монастырских капитулов — систему, отменённую папством два столетия назад. Право короля назначать церковных иерархов осуществлялось в виде рекомендации капитулам достойных кандидатов. Так в 1502 году Людовик XII, отправив письма Папе, капитулу и нескольким видным дворянам Лангедока, успешно провел масштабную кампанию по избранию епископа Сен-Понса, Франсуа де Кастельно, архиепископом Нарбонским[549]. Когда канцлер лично приезжал, чтобы поддержать приглянувшуюся королю кандидатуру, как это сделал Жан де Ганей в Бурже в 1512 году, почти не оставалось сомнений в том, кто будет избран[550]. Очень важным стало и то, что Прагматическая санкция отменила налогообложение французских бенефиций в пользу папства, особенно налог, называемый аннатами, то есть доход с бенефиция за первый год после заполнения вакансии. Защита богатства французской Церкви, несомненно, была одной из главных целей галликанизма. Прагматическая санкция признавала, что Папа мог получать денежные пожертвования от французского духовенства, но отвергала идею о том, что он имеет право на какие-либо доходы во Франции.

К 1498 году Прагматическая санкция действовала уже шестьдесят лет и Людовик XI не придавал большого значения её положениям. Более того, он открыто их игнорировал, рассылая имена своих кандидатов в капитулы и требуя, чтобы духовенство избрало именно их. Во многих случаях король просто назначал новых епископов и аббатов, а Папа лишь вручал им буллы о вступлении в должность[551]. В период резкого сокращения влияния королевской власти, характерного для первых лет царствования Карла VIII, капитулы сумели восстановить свои права. Позже, когда Карл VIII попытался вернуть контроль за назначением иерархов, это привело к ожесточенному противостоянию между королём и церковниками. Хотя окончательная победа короля была предрешена, капитулы упорно сопротивлялись, и десятилетие до 1498 года стало периодом необычайной неразберихи в епископате, поскольку на многие кафедры претендовало по два кандидата: один избранный капитулом, а другой назначенный королем. Так произошло в 1493 году, когда на вакантную епископальную кафедру Сарла претендовали сразу три кандидата — два, поддержанных фракциями в капитуле, а третий, назначенный королем. Конечно же, в итоге должность занял кандидат, выбранный королем. Папы той эпохи, несмотря на свою официальную враждебную позицию по отношению к Прагматической санкции, которую они считали актом раскольничества, тем не менее шли королю навстречу и безоговорочно утверждали буллами выбранных им кандидатов. Однако даже папское одобрение не всегда могло прекратить соперничество за кафедры. Капитулы и их кандидаты часто отказывались признать поражение, и конфликты продолжались годами, часто сопровождаясь в насилие. Некоторые дела были переданы в Парламент, но по крайней мере в одном случае, спорной епархии Памье, даже вердикт Парламента не смог разрешить дело, тянувшееся с 1467 по 1498 год[552].