Жанна сделала гораздо больше, чем просто обратилась к сестре с ходатайством за Людовика. Вскоре после того, как его заключили в темницу в Лузиньяне, она его навестила; но, несмотря на своё ужасное положение, он обошёлся с ней очень грубо. Когда его перевели в Бурж, Жанна вскоре туда приехала и хотела, остаться с ним в камере. Но Людовик снова принял её до такой степени холодно, что его магистр двора посоветовал ему относиться к ней лучше, если он хочет избежать худшего обращения. Тогда Людовик позволил Жанне на некоторое время остаться в камере. Она привезла ему апельсины из Италии и свежую рыбу, а также новое постельное белье и одежду. Жанна также принимала активное участие в управлении его финансами и земельными владениями, находившимися в ужасном состоянии из-за принудительной продажи имущества на сумму 50.000 ливров вскоре после его пленения. Её собственный доход, сокращенный до 10.000 ливров королевской пенсии, в основном тратился на дело мужа. Жанна часто писала чиновникам и друзьям Людовика, прося их ходатайствовать за него перед королем[103].

Находясь в тюрьме Людовик впервые в жизни серьёзно увлёкся чтением. Среди книг, которые он просил, были Большие французские хроники (

Les

Grandes

Chroniques

de

France

), хроники Фруассара (

Des

Croniques

de

France

) о Столетней войне, Золотая легенда Якоба де Ворагина (

собрание

христианских

легенд

и

житий

святых

) и Утешение философией Боэция, которое отец Людовика перевел с латыни во время своего плена. В конце своей жизни Людовик на память цитировал Цицерона своему преемнику Франциску Ангулемскому. Вероятно, он внимательно читал его в тюрьме[104].

В то время как Людовик потратил три года своей жизни на пребывание в темнице, события за происходившие за стенами Буржской башни приближали его к освобождению. По мере укрепления положения Франции в Бретани угроза новой Безумной войны ослабевала.  В 1491 году Карлу VIII исполнилось двадцать один год, и его зависимость от сестры заметно ослабела. Король окружил себя амбициозными молодыми людьми, недовольными жестким контролем принцессы Анны над правительством. Среди них был и Жорж д'Амбуаз, сумевший после опалы в 1487 году стать одним из самых приближенных к королю человеком, но тем не менее, остававшимся верным другом Людовика. Когда адмирал де Гравиль, один из самых ярых сторонников Бурбонов, выдал свою дочь замуж за племянника д'Амбуаза, это стало явным сигналом, что при дворе произошел сдвиг во влиянии. После того как в феврале 1491 года Ален д'Альбре сдал Нант, он быстро восстановил своё положение при дворе и использовал его для того, чтобы добиться освобождения своего друга. Граф Дюнуа, будучи послом Бретани во Франции, использовал свой доступ к королю, чтобы напомнить ему о тех хороших временах, проведённых вместе с Людовиком в прошлом[105].

Сторонники Людовика нашёптывали Карлу, что высокий статус герцога при бретонском дворе сделает его ценным помощником в убеждении герцогини выйти замуж за короля. В конце-концов они убедили короля, что Людовик будет так благодарен за своё освобождение, что станет самым верным его слугой. Зная, что сестра по-прежнему относится к Людовику враждебно, король решил действовать, с ней не посоветовавшись. 27 июня 1491 года оставив Анну в Туре, король притворившись, что собирается на охоту, помчался в Бурж, отправив вперёд Беро Стюарта, капитана королевской шотландской гвардии, с письменным приказом освободить пленника. Людовик встретив Карла у Буржа, в слезах упал перед королём на колени. В ответ Карл обнял его, и они вместе поехали в Бурж. Сент-Желе писал: "Все это держалось в секрете от монсеньора и мадам Бурбонских". Примирившиеся кузены вместе пообедали, ночевали в одной спальне и на следующее утро отправились в Тур[106].

Людовик поклялся, что будет верно служить королю, и тот восстановил его имущество и назначил герцога губернатором Нормандии, что было очень важной должностью и подтвердило доверие Карла к своему кузену[107]. Месяц спустя Людовик и Дюнуа отправились в Ренн с задачей убедить герцогиню Анну выйти замуж за короля. Тем временем Карл настаивал на примирении Людовика и супругов Бурбонских. Биограф принцессы Анны предполагает, что примирение далось ей труднее, чем Людовику, "который был великодушен и не питал ненависти"[108]. В сентябре 1491 года был составлено соглашение, и подписавшие его лица поклялись на Евангелиях, что, несмотря на прошлые разногласия, прощают друг другу все обиды и будут вместе верно служить королю[109]. Карл VIII также помиловал оставшихся мятежников, некоторые из которых находились в тюрьмах, а другие в изгнании. К концу 1491 года стало ясно, что влияние принцессы Анны на брата ослабевает, к тому же она быстро оказалась в конфликте со своей новой невесткой, которая, несмотря на свои четырнадцать лет, обладала твёрдой волей и была полна решимости не иметь соперницы в своём влиянии на Карла VIII. В начале 1492 года герцог и герцогиня Бурбонские покинули королевский двор и отправились в город Мулен, столицу Бурбонне. В течение следующих нескольких лет к ним продолжали обращаться за советом и приглашали посетить крупные праздники при дворе. Однако в основном они направляли свои огромные таланты на благоустройство своих владений. Их успехи в этом начинании способствовали последнему крупному феодальному восстанию во Франции, случившемуся три десятилетия спустя и возглавленному Карлом Бурбонским, мужем их единственной дочери Сюзанны.

Что касается Людовика Орлеанского, то он с радостью присутствовал на свадьбе короля и Анны Бретонской в декабре 1491 года. Какие бы сожаления он ни испытывал, они не были никем замечены, скрытые за облегчением от обретения свободы и радостью, которую он всегда испытывал на подобных крупных праздниках. Два месяца спустя герцог присутствовал на коронации королевы Анны в базилике Сен-Дени. Ему было поручено поддерживать массивную королевскую корону на маленькой голове королевы во время её помазания[110].

В ноябре 1492 года Людовик стал крестным отцом первенца королевской четы, получившего странное имя Карл Орланд. Герцог хорошо скрывал своё недовольство тем, что теперь он был лишь вторым в очереди на трон[111]. Во время заключения Людовик, по-видимому, обуздал свои амбиции и теперь был готов играть роль доверенного лица короля и первого пэра королевства. Он даже, кажется, смирился со своим браком. Тем не менее, отношения Людовика с Жанной Французской едва ли стали теплее, чем прежде. Некоторые увлечения его юности сохранились и к тридцатилетию — большая любовь к охоте, различным видам спорта, рыцарским турнирам и другим боевым искусствам, а также неутолимая жажда заслужить репутацию великого военачальника. Что касается последнего, то вскоре у него появится шанс это сделать.

Глава 4.

Король умер! Да здравствует король!

После освобождения из Буржской башни и примирения с Карлом VIII Людовик Орлеанский стал одним из ближайших советников короля и его верным спутником в развлечениях и спорте. В марте 1494 года, после рождения сына король перевёл двор в Лион. Сент-Желе сообщает: "Монсеньор Орлеанский всегда сопровождал его, потому что, когда его не было, двор значительно уменьшался". Находясь в окружении молодых людей, "желавших участвовать только во всём приятном и занимательном", Карл VIII устраивал рыцарские турниры и другие игры с оружием, и "монсеньор Орлеанский первым участвовал во всём"[112].