После продолжительных переговоров, 19 мая 1499 года, обе стороны подписали брачный договор, содержавший пункты, обязывающие Александра VI помочь Людовику в завоевании Милана и Неаполя и возвести брата Шарлотты в сан кардинала[250]. Свадьба состоялась немедленно, и на следующее утро Чезаре хвастался своей мужской неутомимостью, о чём Людовик сообщил в собственноручно написанном письме Александру VI. Говорили, что Чезаре хвастался, что совершил в брачную ночь "восемь походов". Придворные сплетники утверждали, что на самом деле он совершил восемь походов в уборную, потому что аптекарь, нанятый для приготовления афродизиака, дал ему вместо него слабительное. Вскоре после свадьбы Шарлотта забеременела, но Чезаре так и не увидел ребёнка, дочь по имени Луиза, потому что он покинул Францию до её рождения и больше никогда туда не вернулся. Брошенная мужем Шарлотта отправилась в Бурж, где присоединилась к Жанне Французской в жизни, посвященной служению Богу[251].
К моменту свадьбы Чезаре Людовик уже отпраздновал свою с Анной Бретонской. 7 января в Нантском замке Людовик и Анна подписали брачный договор в присутствии сорока свидетелей, в основном знатных дворян и прелатов Бретани и Франции[252]. В договоре указывалось, что герцогство будет иметь отдельное управление и перейдет ко второму сыну королевской супружеской четы или ко второй дочери, если сыновей не будет. Если детей не будет вообще, Бретань перейдет к ближайшему родственнику Анны. Если Анна умрет раньше Людовика, он будет владеть герцогством до своей смерти. Очевидно, герцогиня намеревалась сохранить автономию своей родины и предотвратить её поглощение королевством Франции.
На следующий день в Нантском соборе состоялся обряд бракосочетания, но никаких свидетельств современников об этом событии не сохранилось. Однако венецианский посол сообщил, что на следующий день после свадьбы Людовик хвастался своей мужской силой и его пылкость нисколько королеву не раздражала[253]. За пятнадцать лет их брака не было ни малейшего намека на семейный скандал, связанный с их интимными отношениями. Разгульный образ жизни Людовика прошлых лет полностью изменился. Он быстро опроверг замечание папского нунция от ноября 1498 года о том, что король "полностью посвящает себя похотливым удовольствиям"[254]. Публичные отношения супругов при дворе также была весьма размеренными. Ужинали они довольно рано, и после короткого и сдержанного развлечения в виде музыки, поэзии или, возможно, небольшой пьесы, удалялись в свои покои. Флорентийский посол сообщал, что когда они находились в разлуке Людовик каждый день собственноручно писал жене письма[255].
Очевидно, что королевская чета была счастлива вместе, даже несмотря на разочарования, особенно из-за отсутствия сына, и разногласий, в основном из-за неизменной преданности Анны своему герцогству, хотя она и не говорила по-бретонски[256]. Будучи герцогиней, Анна стремилась к сохранению автономии Бретани и использовала для этого всё своё влияние на Людовика. Она настояла на том, чтобы у неё была собственная охрана из 100 бретонцев, которые сопровождали её повсюду на публике. Поскольку их часто можно было увидеть ожидающими королеву на небольшой террасе в замке Блуа, где обычно находился королевский двор, это место получило название "Крыльцо бретонцев". Анна управляла бретонским правительством без вмешательства Людовика и даже принимала и отправляла послов, а также представляла в Рим кандидатуры на должности бретонских епископств и аббатств[257]. Хотя власти у Людовика в Бретани было не больше, чем у его предшественников, его брак с Анной гарантировал, что герцогство, столь часто являвшееся источником серьёзных проблем для французской монархии, будет спокойным во время его царствования.
Как бретонцы, так и французы в целом питали симпатию к королеве Анне. Она была гораздо щедрее своего второго мужа, копившего с самого начала своего правления деньги для кампаний в Италии. Например, в 1508 году она пожертвовала 10.000 ливров Жаклин д'Астарак, племяннице Филиппа де Коммина, в качестве приданного для её брака с членом видной семьи Майи из Пикардии[258]. Хотя многие придворные считали Людовика скупым, простой народ был менее склонен так думать, поскольку король в качестве свадебного подарка своему королевству уменьшил талью на 10 %.
Король явно чувствовал необходимость оправдаться перед своим народом за свой повторный брак, поскольку два дня спустя он отправил письмо в Счетную палату, объясняя и защищая свои действия. Поскольку вряд ли, что письмо прочли только "люди моей палаты", вероятно, он намеревался сделать его публичным заявлением, по крайней мере, для высших слоев французского общества. Людовик заявлял, что взошел на престол как "истинный престолонаследник", и кратко описал ситуацию, в результате которой брак с Жанной был навязан ему силой. После восшествия на престол он попросил Папу назначить комиссию из высокопоставленных прелатов для установления истины по этому делу, при поддержке большого числа людей сведущих в церковном и гражданском праве. Людовик утверждал, что мадам Жанна, как и он сам, была полностью и с вниманием выслушана. По всем веским причинам судьи вынесли решение в его пользу, что позволило ему жениться на герцогине Бретонской. Людовик заявил, что этот брак был полностью санкционирован Церковью, и его целью было рождение законного наследника, что гарантировало бы мир и покой королевству и его подданным[259]. Это письмо показывает, что Людовик проявлял заботу о положительном для себя общественном мнении, которое в значительной степени отсутствовала у королей последующих столетий.
Аннулирование брака и повторная женитьба подорвали большую часть популярности и благосклонности, всегда оказывавшиеся новому королю и взращенные Людовиком своими первыми действиями на посту правителя страны. Прежде чем он смог надеяться возглавить экспедицию в Милан или Неаполь, ему пришлось восстанавливать народную поддержку. Однако, с другой стороны, он теперь был свободен от огромного психологического бремени брака с Жанной Французской и смог жениться на женщине, с которой мог иметь детей и вести нормальную жизнь, насколько это было возможно для короля. Аннулирование брака, по-видимому, также позволило ему стать более заботливым о благополучии своего народа, что восстановило его популярность и подняло её значительно выше, чем у любого другого короля той эпохи.
Глава 7.
Монархия. Управление и финансы
Популярность
Людовика
XII
среди
подданных,
восстановленная
в
течение
года
после
аннулирования
его
брака,
возможно,
укрепила
его
способность
управлять
Францией
и
помогла
пережить
трудные
первые
годы
царствования.
Однако
это
едва
ли
было
главным
атрибутом
эффективного
правления
— как
наглядно
продемонстрировал
в
своё
время
Людовик
XI.
В
эпоху
Людовика
XII
королевская
власть
опиралась
на
три
столпа
— христианство,
римское
право
и
феодализм
— как
на
теоретическую
базу
и
политическую
практику.
Это
породило
значительную
путаницу
и
противоречия
в
понимании
концепции
королевской
власти:
как
её
описывали
авторы
того
периода,
так
и
в
самой
практике
управления.
