Несмотря на разницу в возрасте, отношения между Марией и Людовиком становились всё более тёплыми. Она писала брату, "как любяще король к ней относится", а Людовик со своей стороны писал шурину, что тот "может быть уверен, что он будет относиться к ней так, как ей нравится, и к нему тоже". Мария просила у Дюнуа и других приближенных Людовика советов о том, как лучше всего поступить, чтобы угодить королю, "чего она больше всего желала", и обещала следовать их рекомендациям, потому что "это были люди, которых король любил и которым доверял... ибо она хорошо знала, что те, кого любил король, должны любить и её, а она — их"[816]. Нет никаких намёков на то, что Мария была недовольна старостью и подагрой своего мужа, в то время как Людовик был совершенно очарован красотой, обаянием и стремлением молодой жены ему угодить. Однако основной целью брака Людовика было рождение сына-наследника и похоже, королевская чета усердно пыталась зачать ребёнка. Был ли Людовик импотентом, как утверждали некоторые современники, определить невозможно, но всего через два дня после брачной ночи в Абвиле, где Людовик хвастался своей мужской силой, Франциск Ангулемский с радостью сказал Флёранжу: "Если меня не сильно обманули, то королю и королеве невозможно иметь детей"[817].

Если это правда, то разочарование вполне может объяснить, почему здоровье Людовика значительно улучшившееся за недели, предшествовавшие свадьбе, с декабря 1514 года неуклонно ухудшалось. Современники объясняли это ухудшение резкой сменой образа жизни и питания. Очень размеренный образ жизни с диетой, состоящей в основном из вареной говядины, Людовик " полностью изменил ради своей жены". Ранее он ложился спать в шесть вечера, а теперь в полночь, а его рацион теперь включал всевозможные жирные блюда. Врачи предупреждали короля о последствиях этих перемен и если он продолжит в том же духе, то вскоре умрет. Сатирики из корпорации Базош шутили, что английский король прислал Людовику hacquenée (кастрированную кобылу), которая должна была быстро и самым сладким образом увести его в ад или рай[818].

Людовик и Мария остались в Париже, а не отправились в Блуа, потому что королева хотела пожить в столице на Рождество. 24 декабря, сообщая о том, что Карл Бурбонский и другие капитаны прибыли в Париж для планирования весенней кампании в Италии, Дандоло добавил, что Людовик сильно страдает от подагры, которая его ослабляет. Два дня спустя Людовик совершил свой последний официальный акт, подписав письмо Генриху VIII, в котором хвалил Марию и Брэндона[819]. К концу декабря Дандоло убедился, что смерть Людовика неизбежна, поэтому он отправил гонца в

Отель

де

Турнель

, чтобы тот немедленно сообщил ему об этом. Рано утром 1 января гонец сообщил Дандоло, что король находится в критическом состоянии и уже принял последние таинства. Примерно в это же время Людовик приказал позвать к себе Франциска, чтобы сообщить ему, что он умирает. Поздно вечером 1 января, между десятью и одиннадцатью часами, король Франции Людовик XII покинул этот мир[820].

Марию, теперь уже Белую королеву, немедленно отправили в парижский Отель де Клюни на сорок дней для определения, беременна ли она. Сын, родившийся через год после смерти Людовика, по закону оставался бы его сыном и, следовательно, наследником престола вместо Франциска. Хотя ходили слухи о её беременности не от короля, а от кого-то другого, в том числе  от Франциска[821], но вскоре оказалось, что это не так, и наследник престола приступил к подготовке к коронации, состоявшейся 25 января[822]. Месяц спустя Мария вернулась в Англию и к большому неудовольствию Франциска прихватила с собой бóльшую часть драгоценностей, подаренных ей Людовиком. Вернувшись домой она убедила брата выполнить своё обещание и позволить ей выйти замуж за кого она пожелает, а именно за Чарльза Брэндона[823].

Умерев в Париже, а не в любимом им Блуа, Людовик облегчил своему преемнику организацию и ускорение похорон, но Франциск поторопил их с неуместной поспешностью[824]. По обычаю Франциск не мог быть коронован, пока не был похоронен его предшественник, но он не желал ждать сорок дней, установленных традицией для похорон короля[825]. 2 января внутренности и сердце Людовика были извлечены и захоронены в отдельных в урнах в парижской церкви Целестинцев, особо почитаемой Орлеанским домом, в то время как остальная часть тела была забальзамирована и доставлена для прощания в течении десяти дней в Отель де Турнель. 11 января усопшего короля перевезли в собор Нотр-Дам для торжественной заупокойной мессы. Похоронную процессию по улицам Парижа возглавили, двадцать четыре городских глашатая выкрикивавших: "Добрый король Людовик, Отец народа, умер! Молитесь Иисусу за его душу!". На следующий день тело было доставлено в Сен-Дени. Торжественная процессия была омрачена поломкой катафалка и спором между слугами покойного короля и монахами Сен-Дени о том, кому достанется золотая ткань, покрывавшая гроб. Монахи вышли победителями.

Гроб с телом короля оставался в базилике Сен-Дени всю ночь, а на следующее утро 25 шотландских стрелков установили его в тёмный склеп, служивший последним пристанищем для членов французской королевской семьи. По традиции, ни новый король, ни белая королева при этом не присутствовали, а распорядителем церемонии погребения был Великий магистр двора Жак де Ла Палис. Он бросил свой жезл магистра в склеп и велел другим присутствующим королевским чиновникам сделать то же самое. Затем он опустил Королевское Знамя Франции на гробницу и провозгласил: "Король умер!", и тут же "Да здравствует король!". Этот символический жест говорил о том, что король Франции никогда не умирал[826].

Франциск поручил Жану Жюсту спроектировать и изготовить гробницу Людовика и Анны, и тот завершил работу в 1531 году. Гробница считается превосходным образцом итальянской скульптуры, на её вершине находятся статуи коленопреклонённых в молитве короля и королевы (

priants

), а внутри находятся две почти обнаженные лежащие статуи венценосной пары (gésants). Безмятежные и спокойные выражения лиц королевской четы являются подходящим отражением царствования "Отца народа".

Глава 17.

Наследие

Людовик XII правил Францией шестнадцать лет без трёх месяцев, что примерно соответствует средней продолжительности правления французских королей в течении четырёх столетий до 1789 года. Безусловно, он был лучшим королём, чем могли себе представить те, кто знавал его как герцога Орлеанского. Учитывая не слишком многообещающую молодость и серьёзные проблемы со здоровьем на протяжении большей части царствования, достижения и вклад Людовика были на удивление значительными, хотя и не ставят его в один ряд с самыми важными французскими королями.

Высказывание Людовика о том, что король не должен мстить за обиды герцога Орлеанского, подчёркивает один из его главных вкладов в развитие королевства. Если бы он попытался отомстить Анне Бурбонской, Луи де Ла Тремую и всем другим, кто ему противостоял, он, вероятно, спровоцировал бы гражданскую войну. И если бы это произошло, его враги, хотя, вероятно, и не были бы достаточно сильны, чтобы помешать ему взойти на трон, смогли бы вести затяжную борьбу и создать династический кризис, в котором обвинение в оскорблении величества и, возможно, его происхождение стали бы предметом споров. Первые дни после восшествия на престол задали тон царствования, в течении которого произошёл лишь один известный случай несправедливости короля по отношению к своему подданному, а именно уникальный процесс над маршалом Пьером де Жье[827].