Что ж, теперь это моя головная боль.

Вернувшись в кабинет, я застала мальчик на том же месте. При моём появлении он зыркнул как зверёнок, загнанный в угол, и отчего-то напрягся.

— Итак, Макс, — начала я. — Добро пожаловать в новый дом. Сейчас у нас обед, а после тебя поселят в комнату. Поскольку здесь не школа, а детский сад для совсем маленьких детей, учёбы не будет. Но без дела никто не сидит, поэтому я познакомлю тебя с Кастором, станешь ему помогать.

Макс нахмурился и с заметной неуверенностью принял протянутый мной чемоданчик. Словно ожидал чего-то другого. Я думала, что он взбрыкнёт, встанет в позу, но ничего подобного, к моему удивлению и облегчению, не произошло.

— Вы что, даже не будете проверять тут всё? — пробормотал Макс, когда мы выходили в коридор.

— Не поняла? — удивилась я. — Что проверять? Зачем?

Он замялся.

— Ну, не пропало ли чего.

Ах вот оно что! Видимо, он подумал, что я нарочно оставила его в своём кабинете, чтобы вернуться и обвинить в краже какой-нибудь ценной вещи, которой в помине не существовало. Точно, мисс Грок же сказала, что из последней школы Макса выгнали именно за воровство.

Мне вдруг стало настолько жаль этого мальчика, так рано оставшегося без семьи и воспринимающего всех кругом как врагов, что захотелось его обнять. Но он вряд ли оценит сейчас такой жест от малознакомой женщины.

— Максвелл, — обратилась я серьёзно, — меня не было в тех школах, из которых тебя отчистили. Я вижу тебя впервые и ещё совсем не знаю. Я стану думать о тебе так, как ты будешь вести себя здесь и в общении со мной. Ты понимаешь?

Макс растерянно кивнул.

Итак, в Юрвелл-Хауз поселился новый жилец. Большую часть времени Макс был молчалив, угрюм и скрытен. Кастор никогда особо не отличался разговорчивостью, и это, похоже, полностью устроило мальчика. А я радовалась, что в доме нашёлся хотя бы один мужчина, чтобы составить ему компанию.

Мисс Грок быстро провела оплату по отправленному чеку, и я вдруг поняла, что теперь мне хватит средств, чтобы поднять всем жалованье. Мэриан очень обрадовалась этой новости, а вот Милесинда удивила:

— Мне достаточно того, что я получаю. Лучше найми молодого бухгалтера, которому нужна практика.

Так я и поступила, чем очень облегчила себе жизнь.

Однажды внезапно приехала миссис Дорнвуд. Та самая женщина, дочь которой всякий раз горько плакала, когда мама уходила из дома.

— Ох, мисс Юрвелл, как здорово вы всё это придумали и устроили! Вот и я тоже решила к вам определить свою Нэсси.

— Но ведь у вас же есть гувернантка, — опешила я, а в памяти всплыло бледное вытянутое лицо миссис Брокенворд с поджатыми тонкими губами.

Оказалось, что Дороти, дочка миссис Олуорти, с такими горящими глазами возвращалась из садика и так скучала по нему в выходные, что Нэсси тоже захотела ходить сюда вместе со своей подружкой!

Получается, я ненароком перешла дорогу миссис Брокенворд и ещё двум нянькам, которые остались без работы.

Невероятно, но дело, задуманное как смелый эксперимент, не только не провалилось, но и продолжало активно расти и развиваться. Расценки я старалась держать демократичные, поэтому в Юрвелл-Хауз теперь водили детей не только из Гвента, но и из ближайших посёлков!

А вскоре я получила ещё одно, весьма неожиданное подтверждение растущей славы моего скромного заведения.

— Мисс Юрвелл, я к вам с проблемой, — зайдя в мой кабинет, с порога сказала миссис Колхаун, которая водила к нам свою дочь.

Я сразу заволновалась, вспоминая, не было ли происшествий с её ребёнком, но ничего подобного не припоминала.

— Что случилось, миссис Колхаун? — спросила я.

Женщина опустилась на стул, сминая пальцами пухлый ридикюль.

— Дело в том, что у меня есть старшая дочка, Бетси, ей почти десять, и в последнее время я прямо за голову хватаюсь. Знаете, она всегда была тихой, спокойной. Такой послушной, что порой можно забыть о её существовании. Сидит себе в детской, играет. Всегда вежливая, доброжелательная, никаких скандалов и ссор. И вдруг, ни с того ни с сего, истерики, вопли, крики. Перечит, спорит, ругается! То ей не так и это не сяк! Запру её в комнате, чтоб успокоилась, так она давай по двери молотить и визжать, будто её режут! Ну точно с ума сошла.

— Как давно началось такое поведение?

— Дайте подумать. Да вот уж, наверное, скоро год как. Мы с мужем вначале думали, что она покапризничает и скоро успокоится, но с каждым разом всё хуже и хуже. Дошло до того, что у нас ни дня не проходит без её истерик. Муж почти всегда на работе, а вот у меня уже сил никаких не осталось!

Я нахмурилась. Для полноценного подросткового бунта было рановато, значит, дело в чём-то другом.

«Вдруг» обычно ничего не начинается. У любого поведения есть предпосылки, причины, звоночки. Ни один человек не меняется внезапно, но не всегда окружающие способны заметить это заранее. В потоке бытовых забот и личных переживаний все эти нюансы ускользают от внимания или списываются на что-то простое и банальное.

Без общения с девочкой мне было мало что понятно. Однако одно я знала наверняка: младшая дочка миссис Колхаун Глория — довольно капризный ребёнок, явно привыкший всего добиваться ором и слезами. Здесь она, конечно, быстро уяснила, что такая стратегия не работает и никто тут концерты закатывать не позволить.

Казалось бы, ей должно было бы быть плохо у нас, ведь мы не потакаем её слезам и требованиям, проявляем необходимую строгость, следим за соблюдением правил. Но каждое утро Глория вбегала на территорию с неизменной улыбкой до ушей.

— Миссис Колхаун, какие отношения между вашими дочками?

— Ох, вы знаете, мисс Юрвелл, поначалу всё было хорошо. Но в последнее время у меня такое впечатление, что Бетси ревнует нас к Глории.

— Вполне вероятно, — кивнула я. — Вы пробовали разговаривать с Бетси? Спрашивали, почему она так себя ведёт?

— Пробовала, конечно. И стыдила много раз за такое поведение. Ей ведь почти десять, а ведёт себя как маленькая! Даже Глория уже столько хлопот нам не доставляет.

— Вы меня неверно поняли, миссис Колхаун. Я имела в виду, не пытались ли вы выяснить, что происходит с вашей дочкой? Что её беспокоит? О чём она думает?

— А что её может беспокоить? Всегда сытая, одетая, в тепле. Мы дали ей всё. Чего ещё надо-то? Думаю, внимание она привлекает, вот что! — изрекла миссис Колхаун так, будто это что-то плохое. — Точно.

— Скорее всего, так и есть, — согласилась я. — Вероятно, Бетси кажется, что Глория вам важнее, чем она, что вы заботитесь о ней больше, чем о ней.

— На что вы намекаете? — тут же подобралась миссис Колхаун, задетая за живое.

— Старшие дети часто себя так чувствуют, — продолжила я мирным тоном. — На них сваливается дополнительный груз ответственности быть примером для младших. Поэтому они быстро перестают быть в глазах родителей детьми. Вот вы указываете Бетси на непозволительное для её возраста поведение, но ведь ей даже нет десяти. Да, она старше Глории, но она тоже всё ещё ребёнок. Ей хочется тепла, ласки, вашего внимания и участия к её проблемам.

— Да какие у неё сейчас могут быть проблемы? Дурь в голове, вот и всё! Просто с жиру бесится.

— Миссис Колхаун, вы ведь замужем, верно?

— Да, а это при чём?

— У вас бывали ситуации, когда вам хотелось больше внимания мужа к вашим переживаниям, а он отмахивался, считая это неважной ерундой? Женской дурью.

Миссис Колхаун слегка смутилась.

— Вы сравнили, конечно, мисс Юрвелл. Ведь это совсем другое. Какие там проблемы и переживания у десятилетнего ребёнка, сидящего на содержании родителей?

— Подозреваю, что ваш муж тоже считает ваши переживания неважными в сравнении с той нагрузкой, которую он несёт на себе. Ведь на его плечах обеспечение всей семьи. Он обесценивает ваши проблемы так же, как вы обесцениваете проблемы дочери.

Миссис Колхаун промолчала и явно призадумалась.