В дальней части заднего двора обнаружился довольно большой для садового пруд. Он был весь в тине и зарос травой по краям. К мутной застоявшейся воде вела дорожка из прогнивших досок. Я не решилась даже наступать на неё, чтобы не провалиться. Только потянула носом, но почему-то от пруда не несло гнилью, хотя выглядел он ужасно.

Ладно, с прудом я буду разбираться в последнюю очередь.

Обойдя два этажа, я поднялась на третий, молясь всем местным богам, чтобы крыша осталась целой. Боги меня не услышали. Грязные разводы на потолке, куски отвалившейся штукатурки и потёки на стенах дали понять, что крыша тоже местами требует починки.

Ложась вечером спать, я напряжённо обдумывала своё положение. Объём предстоящей работы пугал так, что хотелось просто накрыться одеялом и сказать, что я в домике. Ну ещё бы: в своём мире я никогда не занималась обустройством огромного заброшенного особняка.

Я приказала себе успокоиться. Огромный пирог едят по частям. А большой путь начинается с одного шага. Нужно распределить дела по уровню важности и постепенно браться за них, решая одну проблему за другой.

С такими мыслями и я провалилась в сон.

И оказалась в незнакомом месте, которое при этом почему-то казалось знакомым. Огромная комната с высоченным потолком. На полу — дорогущие ковры. На выкрашенных в пастельно-красный оттенок стенах — картины в золочёных рамах. Вокруг — резная мебель с цветочной бархатной обивкой.

Грудь пронзило острое чувство дежавю.

Где я?

За спиной с грохотом распахнулась тяжёлая дубовая дверь, заставив обернуться. В комнату ворвался высокий темноволосый мужчина. Расстёгнутая белая сорочка едва держалась на его широких плечах и совершенно не скрывала мускулистый торс.

Я так и уставилась на него, а потом вздрогнула, когда мужчина сходу налетел на меня и больно схватил за плечи, сдавливая их пальцами.

— Дрянь! Как ты посмела меня обмануть?! — он встряхнул меня так, что едва не вышиб весь дух.

— Алард, это неправда! — взмолился чей-то голос.

До меня не сразу дошло, что он вырывается из моих собственных уст.

— Неправда?! — взревел дракон. — Тогда покажи мне свою метку!

Алард принялся в буквальном смысле рвать на мне одежду. Я ощутила, как по щекам бегут горячие дорожки слёз. В душе смешался дикий коктейль из моих и чужих эмоций: недоумение, страх, боль, отчаяние, унижение, злость.

Я уже не могла понять, какие из них принадлежат мне самой.

Алард Рангард толкнул меня в сторону ростового зеркала и с силой рванул с плеч домашнее платье. Дорогущий струящийся шёлк с громким треском разошёлся, обнажая кожу. Я увидела в отражении заплаканное лицо Одианы и огромные от ужаса голубые глаза.

— Смотри! Смотри, паршивая лгунья!

Он резко развернул меня спиной, заставив вывернуть голову, чтобы всё видеть. Шея отдалась болью. Держа меня одной рукой за подбородок, не позволяя отвернуться, он окончательно сдёрнул платье. Руки метнулись, чтобы поддержать его обрывки на груди, и тут же замерли.

Моему взгляду предстала странная татуировка на левой лопатке: дракон, выведенный угольно-чёрным цветом.

— Смотри внимательно, — прорычал дракон. —Это ты называешь моей меткой истинности?!

Алард с силой провёл по татуировке пальцем. Затаив дыхание, я увидела, как она легко размазалась по коже, будто нарисованная тушью.

— Ида, что такое метка истинности?

Няня опустила уже занесённую для создания колдовства руку и удивлённо моргнула.

Мы с Идой и Кастором с утра пораньше продолжили облагораживать окружающую особняк территорию. В большой кладовке за кухней обнаружились все необходимые инструменты: грабли, косы, лопаты, тяпки, садовые ножницы, вёдра, лейки, две большие тачки для земли и прочее.

Вооружившись тяжёлой косой, Кастор неспешно, ряд за рядом укладывал вымахавшую ему по пояс траву. Я заворожённо следила за чёткими выверенными движениями. Приняв лекарство, он словно набрался новых сил и помолодел на десяток лет.

Воздух наполнился ароматом свежескошенной травы.

Я же, будучи магически бездарной, взялась приводить в порядок кусты: вначале выпалывала сорняки и подкапывала землю вокруг лопатой, а потом с помощью садовых ножниц подрезала обломанные и торчащие во все стороны ветки. Ида доводила кусты до ума и придавала им причудливые формы, применяя свою бытовую магию.

Был почти полдень, солнце поднялось высоко, и мы перемещались вслед за ним так, чтобы по возможности оставаться в тени огромного дома.

— Метка истинности, говоришь? — переспросила Ида задумчиво. — Ах, ты ж и правда не ведаешь. Как бы понятнее объяснить… Метка истинности — это знак того, что девушка стала избранной двуипостасного мужчины.

— Двуипостасного? Это как?

— Того, кто имеет вторую сущность. Умеет обращаться в дракона.

Я аж ножницы выронила.

— В дракона?! В смысле, в настоящего? Огромного, огнедышащего, с чешуёй, когтями и крыльями?!

— Ну да, — будничным тоном отозвалась Ида. — Так вот, метка истинности означает неразрывную связь между драконом и его истинной парой. Только в таком союзе рождаются мальчики-драконы.

Я вспомнила Аларда Рангарда, ворвавшегося в этот дом в день моего попадания. В то мгновение я с ужасом смотрела в его полные злости глаза с вытянутым звериным зрачком и не понимала, что происходит. Хорошо, что он прям тогда не превратился в дракона, а то я бы точно умом тронулась!

Подобрав ножницы, я вернулась к подстриганию куста. В окружающих особняк высоких деревьях пели птицы, создавая идиллическую атмосферу покоя и умиротворения.

— А как она появляется, эта метка? — поинтересовалась я. — Её рисуют или… э-э проводят какой-то ритуал?

Ида расширила глаза и замахала на меня руками.

— Что ты! — страшным шёпотом прошипела она. — Метка возникает сама, когда Великие Высшие Силы благословляют ею дракона и его пару. Подделка метки истинности — страшный грех, тяжкое преступление!

Я изумлённо подняла брови.

— Но разве моя метка… то есть метка твоей госпожи не была подделкой?

— Конечно же нет, — Ида посмотрела на меня, как на дурочку. — Кто-то сплёл злые козни против госпожи и Рангарда, задурил ему голову. Вот он и решил, что метки нет, истинность — подделка. А его чувства — морок, который моя госпожа навела на него с помощью зелий и запрещённых символов.

Я нахмурилась.

— Очень странно…

— Чего странно, милая?

— Недавно мне приснился сон из прошлого Одианы. Рангард подвёл её к зеркалу, сорвал платье и легко размазал татуировку с драконом. Как самый обыкновенный рисунок. Если это было воспоминание, то как метка может быть настоящей?

Ида взяла меня за запястье и с решительным видом потянула обратно в дом. Я безропотно следовала за ней. Подойдя к ростовому зеркалу в холле, она отступила в сторону и повела рукой.

— Смотри сама.

Я почувствовала уже знакомый зуд на левой лопатке, который испытывала с момента первого посещения Гвента. Неужели…

Расстегнув платье с помощью Иды, я повернулась спиной и заглянула себе через плечо. На левой лопатке, в том самом месте, где, как я думала, мне натёрло платье, красовался… дракон.

У меня глаза полезли на лоб.

— Видать, кому-то сильно не понравилось, что моя госпожа стала истинной лорда Рангарда, раз навели настолько мощные чары, — сокрушённо покачала головой Ида.

Я зачарованно рассматривала переливающуюся серебристым свечением метку истинности. Она выглядела по-настоящему волшебно. Мне вдруг показалось, что она как-то отличается от той, что я видела во сне.

Прищурившись, я попыталась воспроизвести чужое воспоминание, но оно расплывалось, как ускользающий морок.

— Я ж тебе не всё рассказала, — вдруг произнесла Ида, заставив меня отвлечься от моего отражения, к которому я постепенно привыкала как к своему собственному. — Есть ещё одна причина, почему я заподозрила в тебе… чужачку.