— Не будем терять время, — объявила я, потирая замёрзшие ладони. — Начнём с разминки. Построились в две шеренги, расстояние между соседями — вытянутая рука.

Рыцари переглянулись, но после короткого колебания начали строиться. Сэр Бертран ворчал себе под нос что-то про «бабьи капризы», но команду выполнял. Я заметила, что Гилберт встал в первый ряд, подавая пример.

— Начнём с шеи, — скомандовала я. — Медленные повороты головы вправо-влево. Без рывков, господа. Сэр Бертран, если вы будете дёргаться, как утка на вертеле, вы рискуете защемить позвонок. Оно вам надо?

— Откуда вы слова-то такие знаете, леди? — пробурчал рыжебородый, но головой вертеть стал аккуратнее.

— Из книг, — лаконично ответила я. — Теперь круговые движения плечами. Вперёд… и назад. Почувствуйте, как разминаются мышцы. Сэр Гилберт, у вас отлично получается, показывайте остальным.

Гилберт старательно вращал плечами, и его пример действовал на товарищей лучше любых окриков. Я перешла к наклонам туловища, потом к махам руками, потом к вращению корпусом. Постепенно скептические ухмылки сменялись сосредоточенными лицами — рыцари входили во вкус.

— А теперь — приседания, — объявила я. — Ноги на ширине плеч, спина прямая, пятки не отрываем от земли. На счёт «раз» опускаемся, на счёт «два» поднимаемся. Иии… начали!

Первый десяток прошёл бодро. К середине второго кое-кто начал кряхтеть. Сэр Бертран, который ещё недавно хорохорился, пыхтел как паровоз, а на лбу у него выступила испарина.

— Леди… Валери… — простонал он, — а сколько… ещё?

— Три подхода по пятнадцать раз, — неумолимо ответила я. — И это только начало. К концу месяца будете делать по пятьдесят без отдыха. Считайте это подготовкой к длительным переходам. Представьте, что вам нужно пройти марш-бросок в полном доспехе. Ноги и спина скажут вам спасибо.

— Лучше бы они сказали спасибо прямо сейчас… — проворчал кто-то сзади, но я сделала вид, что не услышала.

Когда упражнения были завершены, я разрешила короткий отдых и раздала рыцарям глиняные кружки с водой, которые заботливая Марта принесла на плац.

— Ну как ощущения? — спросила я, подходя к Гилберту.

— Честно? — он утёр пот со лба. — Я думал, будет хуже. А ноги и правда разогрелись. Чувствую, как кровь быстрее бежит. Интересный метод, леди Валери.

— Рада, что вам нравится. Продолжим завтра, если его светлость даст добро, — я покосилась в сторону навеса, но герцога там уже не было.

Пока рыцари приходили в себя, я заметила какое-то движение на стене. Прищурившись, разглядела знакомую фигуру — леди Изабель собственной персоной, на этот раз не карабкалась, а чинно стояла на смотровой площадке, вцепившись в каменный парапет. Она была в тёмно-зелёном платье, её каштановые волосы растрепал ветер, а глаза были прикованы к капитану стражи с такой силой, что, казалось, между ними протянулась невидимая нить.

— Сэр Гилберт, — тихо спросила я, — вы знаете леди Изабель?

Он вздрогнул и проследил за моим взглядом. На его лице отразилась сложная гамма чувств: радость, тревога и что-то похожее на боль.

— Знаю, — коротко ответил он. — Но лучше мне её не знать. Барон Грейвз ясно дал понять, что если я приближусь к его племяннице, меня ждёт либо петля, либо изгнание.

— Но она же явно к вам неравнодушна, — осторожно заметила я. — Лазает через стены, рискуя жизнью.

— Это безумие, — с горечью сказал Гилберт. — Я говорил ей забыть меня. Но Изабель… она упрямая. И отчаянная. И слишком смелая для своего положения.

— Может быть, смелость — это как раз то, что нужно, чтобы изменить положение? — предположила я, но развивать мысль не стала: к нам приближался кастелян Реджинальд с постной миной.

— Леди Валери, его светлость требует вас в кабинет. Немедленно.

Я попрощалась с рыцарями, пообещав им завтра новые упражнения (сэр Бертран громко застонал), и отправилась за кастеляном. Герцог ждал меня в небольшой комнате, примыкавшей к главному залу, — судя по картам на стенах и массивному дубовому столу, заваленному свитками, это был его рабочий кабинет.

Эшфорд стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав мои шаги, он обернулся. Лицо его, как обычно, было непроницаемо.

— Садись, — кивнул он на стул.

Я села, чувствуя, как колотится сердце. Неужели не понравилось? Неужели сейчас он скажет, что моя затея провалилась и баню с круассанами мне не видать?

— Я наблюдал за твоим… занятием, — начал он медленно, подбирая слова. — Должен признать, это было не так нелепо, как я ожидал. Бертран, этот старый ворчун, после приседаний выглядел так, будто скинул пять лет. А Гилберт и вовсе сиял. Твои методы, при всей их странности, кажутся действенными.

— Спасибо, ваша светлость, — осторожно ответила я, ожидая подвоха.

— Я даю тебе месяц, — продолжил он. — Обучишь три десятка рыцарей. Если через месяц они покажут лучшие результаты в учебных боях, я выполню своё обещание. Баня, пекарня, турник — всё, что ты там навоображала. Если нет — прекратишь эти чудачества и вернёшься к роли тихой леди.

— Месяц? — я улыбнулась. — Срок более чем достаточный. Я согласна.

— Но есть условие, — герцог прищурился. — Тренировки проводить на рассвете. Чтобы никто не отлынивал от своих прямых обязанностей. И никаких разговоров о ягодичных мышцах. Поняла?

— Поняла, — подавив улыбку, кивнула я. — Обещаю говорить исключительно о квадрицепсах и дельтовидных.

Он издал уже знакомый мне вздох — смесь раздражения и обречённости — и махнул рукой.

— Ступай, Валери. У меня совет с управляющими через час. И без тебя тошно.

Я поднялась и уже взялась за ручку двери, когда он вдруг окликнул меня:

— Постой. Что ты знаешь о леди Изабель?

Я замерла. Вопрос был неожиданным.

— Немного. Знаю, что она племянница барона Грейвза. Знаю, что она лазает через стены. Знаю, что она неравнодушна к сэру Гилберту. А что?

Герцог задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Барон Грейвз — мой вассал. Не самый надёжный, но влиятельный. Он мечтает выдать Изабель за какого-нибудь богатого лорда с юга и таким образом укрепить своё положение. То, что она бегает к моему капитану стражи, может стать поводом для конфликта. А конфликт мне сейчас не нужен.

— Может быть, поговорить с ней? — осторожно предложила я. — Объяснить, что её поведение вредит не только ей, но и Гилберту?

— Говорили. Не помогает, — отрезал герцог. — Она упряма, как мул. И, кажется, искренне верит, что любовь победит сословные предрассудки.

— Ну… — протянула я, — иногда так и бывает.

— Не в этом мире, — холодно произнёс он. — В этом мире побеждают деньги, титулы и сила. Любовь — это роскошь, которую могут позволить себе крестьяне, но не аристократы.

Я хотела возразить, но что-то в его тоне заставило меня промолчать. В его глазах мелькнула тень — глубокая, старая, как застарелая рана.

— Я могу идти, ваша светлость?

— Иди. И помни: месяц.

Я покинула кабинет с твёрдым намерением не только выполнить план, но и разобраться в том, что за тайны хранит этот мрачный замок и его обитатели. Леди Изабель, запретная любовь, барон-интриган — кажется, моя жизнь в Средневековье обещает быть гораздо насыщеннее, чем я предполагала.

Вечером, когда я готовилась ко сну и в сотый раз прокручивала в голове программу завтрашней тренировки, в окно снова постучали. Я подошла и распахнула створку.

На карнизе, вцепившись в каменный выступ, сидела леди Изабель. Вид у неё был измученный, но глаза горели.

— Вы — леди Валери? — прошептала она, пытаясь отдышаться. — Я слышала, вы добрая и странная. Помогите мне, прошу вас. Мне больше не к кому обратиться!

Я протянула ей руку и помогла забраться внутрь. Леди Изабель рухнула на пол, прижимая к груди разорванный рукав, и разрыдалась.

— Марта, — позвала я, — горячей воды и бинты. У нас гостья.

Кажется, четвёртый день моего пребывания здесь обещал быть не менее захватывающим, чем предыдущие. А фитнес-программа для рыцарей отходила на второй план перед лицом реальной драмы.