На том берегу нас действительно ждали. Отряд всадников в цветах Корвинского — тёмно-бордовых с золотым — выстроился вдоль дороги. Их было не меньше полусотни, и это мне категорически не понравилось. Пятьдесят вооружённых людей против нашего десятка — это не эскорт, это конвой.

— Сэр Ламберт, — окликнула я проводника, — почему так много людей?

— Охрана, леди, — он улыбнулся, но улыбка вышла какой-то дёрганой. — Места здесь дикие, разбойники балуют. Мой господин не хочет рисковать.

— Разумно, — процедила я и переглянулась с Гилбертом. Тот едва заметно кивнул — он тоже всё понял.

Дальше мы ехали молча. Всадники Корвинского окружили наш отряд, и это окружение больше походило на арест, чем на почётный караул. Я физически ощущала напряжение, повисшее в воздухе. Сэр Бертран, ехавший впереди, держал руку на рукояти меча. Сэр Эдмунд, самый молодой из рыцарей, побледнел, но старался держаться достойно. Марта вцепилась в поводья мёртвой хваткой, а Тим, спрятав корзину с круассанами под плащ, тихо молился.

Замок Корвинского показался в сумерках. Он был меньше, чем Эшфорд, но выглядел зловеще: приземистый, тёмный, с острыми башнями, похожими на клыки. На стенах горели факелы, но их свет не рассеивал мрак, а только подчёркивал его. Ворота были открыты, и мы въехали во внутренний двор.

Встречал нас не слуга и не управляющий, а сам герцог Корвинский. И вот тут я поняла, что дело плохо.

Он стоял на ступенях главной башни, закутанный в меховой плащ, но даже плащ не мог скрыть того факта, что герцог отнюдь не при смерти. Да, он был немолод, да, лицо его было изрезано морщинами, а в бороде серебрилась седина. Но стоял он прямо, твёрдо, без всякой опоры, и глаза его — холодные, умные, расчётливые — смотрели на нас с насмешкой.

— Добро пожаловать, — произнёс он низким, скрипучим голосом, и от этого голоса у меня мурашки побежали по спине. — Я рад, что делегация Эшфорда почтила мой скромный замок своим присутствием.

— Герцог Корвинский, — Гилберт спешился и поклонился, соблюдая формальности. — Мы прибыли для переговоров о перемирии, как было условлено.

— О, разумеется, — Корвинский растянул губы в улыбке, но улыбка эта не достигла его глаз. — Перемирие. Конечно. Но сначала — ужин. Вы, должно быть, устали с дороги.

Я тоже спешилась и встала рядом с Гилбертом. Марта, Тим и рыцари держались позади. Я заметила, что сэр Бертран незаметно оценивает обстановку: количество стражи, расположение выходов, высоту стен. Старый рубака готовился к худшему.

Нас провели в главный зал. Он был меньше, чем в Эшфорде, но обставлен богато: ковры на стенах, золотые канделябры, массивный стол, уставленный блюдами. Вот только все слуги, сновавшие вокруг, были вооружены, а у дверей стояли стражники с алебардами.

Я села за стол, стараясь выглядеть спокойной. Гилберт — рядом. Марту я усадила по левую руку, Тима — рядом с ней. Рыцарей рассадили по периметру, но так, что каждый из них оказался под присмотром как минимум двух стражников.

— Расскажите, как там поживает мой дорогой кузен Эшфорд? — светским тоном осведомился Корвинский, наливая себе вина. — Я слышал, он завёл себе странную советницу. Леди, которая заставляет рыцарей приседать и печёт какие-то невиданные булочки.

Он посмотрел прямо на меня, и я поняла, что он знает. Возможно, даже больше, чем мне хотелось бы.

— Его светлость в добром здравии, — ответила я, сохраняя нейтральный тон. — И да, я действительно советую рыцарям больше двигаться. Сидячий образ жизни вреден для боевой формы.

— Оригинально, — Корвинский хмыкнул. — И что же вы посоветуете мне, леди? Я, знаете ли, тоже уже не молод.

— Вам я посоветую честность, — спокойно ответила я. — Вы обещали перемирие, но ваш эскорт больше похож на захват. Ваш посланник говорил, что вы при смерти, но вы выглядите живее многих живых. Что вам на самом деле нужно, герцог?

В зале повисла тишина. Стражники напряглись. Гилберт под столом сжал рукоять кинжала.

Корвинский долго смотрел на меня, а потом расхохотался — хрипло, каркающе.

— А вы мне нравитесь, леди Валери, — сказал он, отсмеявшись. — Прямолинейны. Это редкое качество. Что ж, давайте будем честны. Я не умираю. Это была уловка, чтобы выманить вас сюда. Ваш отряд — мой залог. Пока вы здесь, Эшфорд не посмеет напасть.

— Вы понимаете, что это объявление войны? — тихо спросил Гилберт.

— Понимаю, — Корвинский пожал плечами. — Но война и так неизбежна. А с заложниками мои позиции становятся куда более… выгодными.

— И что вы планируете с нами делать? — поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего плохого, — Корвинский снова улыбнулся. — Вы будете моими гостями. Пока Эшфорд не согласится на мои условия.

— Какие условия?

— Отказ от спорных земель. Признание моей независимости от короны. И, пожалуй, — он посмотрел на меня с мерзкой усмешкой, — ваша рука, леди Валери. Я слышал, вы не замужем. А мне нужна новая жена.

Я поперхнулась вином. Марта пискнула. Тим выронил круассан.

— Моя рука? — переспросила я, вытирая рот. — Вы серьёзно?

— Вполне, — Корвинский откинулся на спинку кресла. — Вы умны, забавны и явно обладаете влиянием на Эшфорда. Такой союз упрочит моё положение. К тому же, говорят, вы умеете печь эти… как их… круассаны? Я люблю хорошую выпечку.

— Вы в своём уме? — не выдержал Гилберт. — Леди Валери — не товар, чтобы…

— Капитан, — я остановила его жестом. — Дайте мне самой ответить.

Я встала. В зале стало совсем тихо. Даже стражники, казалось, затаили дыхание.

— Герцог Корвинский, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — вы старый, лживый, самонадеянный интриган. Вы обманули нас, нарушили слово и угрожаете войной. И после всего этого вы предлагаете мне руку и сердце? Вы серьёзно думаете, что я соглашусь?

— У вас нет выбора, — заметил он, но в его глазах промелькнуло сомнение.

— Выбор есть всегда, — отрезала я. — И мой выбор — отказаться. А теперь, если позволите, мы с моими людьми хотели бы удалиться в отведённые нам покои. Надеюсь, вы не держите гостей в темнице?

Корвинский долго смотрел на меня. Я видела, как в его глазах борются раздражение и любопытство. Наконец он усмехнулся и махнул рукой:

— Ступайте. Комнаты для вас приготовлены. Но не пытайтесь сбежать — замок охраняется, а вокруг на милю тянутся болота. Даже если выйдете за стены, далеко не уйдёте.

Мы поднялись. Гилберт взял меня под локоть, и я почувствовала, как он напряжён. Рыцари сгрудились вокруг нас, прикрывая с флангов. Мы вышли из зала под конвоем и направились в гостевые покои.

Когда за нами захлопнулась дверь и шаги стражников стихли в коридоре, я наконец позволила себе выдохнуть.

— Вот же старый манипулятор! — я рухнула на кровать и закрыла лицо руками. — «Женитесь на мне, я хороший»! Да его предыдущие три жены умерли при загадочных обстоятельствах!

— Леди Валери, — Гилберт опустился рядом на стул, — вы были великолепны. Но положение серьёзное. Мы — заложники. И если не выберемся…

— Выберемся, — твёрдо сказала я. — Я не для того училась фитнесу, чтобы стать четвёртой женой плешивого болотного герцога.

Марта всхлипнула. Тим, бледный как его собственная мука, сжимал в руках остатки круассана.

— Что будем делать? — спросил сэр Бертран, который проверял окна и двери на предмет возможного побега.

— Во-первых, — я села и обвела всех взглядом, — сохранять спокойствие. Во-вторых — думать. У нас есть преимущество: Корвинский нас недооценивает. Он видит во мне просто странную леди, которая печёт булочки. А в вас — просто пленных рыцарей. Это его ошибка.

— У вас есть план? — с надеждой спросил Тим.

— Пока нет, — честно ответила я. — Но будет. А пока — давайте распакуем круассаны. Не пропадать же добру.

И мы, сидя в полутьме вражеского замка, в окружении стражников и болот, ели круассаны и строили планы побега. Потому что такова была наша команда: странная леди, поварёнок, служанка и горстка отважных рыцарей. И вместе мы были сильнее, чем поодиночке.