От металла в моём голосе Аркадий слегка осадился, сбил пыл. Но быстро снова наполнился яростью.

— Вы! Вы…

— Аркадий Самуилович, — не дал я ему ляпнуть необдуманное слово, — вы пропустили сбор участников второго этапа. Это вы потрудитесь объяснить, где вы пропадали!

— Я навещал Викторию и Анфису Калугиных, — пробурчал Самуилович.

— Так они были с вами? — удивилась Лена. — Я-то думаю, почему они отсутствуют на собрании?

Блин, точно! Калугины. Вот кого из участников не хватало на собрании.

— Более того, Елена Алексеевна, — резким тоном обратился к ней Аркадий. — Они теперь отсутствуют и в самой академии!

— В смысле? Это как⁈ — вскочил я с места.

— А вот так, — отрезал Аркадий. — Их отец, Сергей Демьянович, забрал обеих дочерей почти сразу после завершения испытаний. Он поначалу отказался объяснять, в чём дело, и мне пришлось лично ехать в их поместье, чтобы выбить хотя бы какую-то информацию. Единственное, что он бросил мне в ответ, даже не пустив на порог, было… — тут Аркадий притих, зачем-то сделал паузу и испепеляющими глазами уставился на меня.

— Ну, что он сказал? — потребовал я.

— Он сказал: «Спросите своего Ставрова». Вот что он сказал! — выпалил Самуилыч.

Лена широко расширила глаза и повернулась в мою сторону. А Ястреб тут же уткнулся в свой планшет — начал, видно, рыть информацию.

— Ну? — потребовал Аркадий. — Сергей Викторович, вы мне объясните, что здесь вообще происходит⁈

Я тяжело вздохнул. Смерил Аркадия взглядом несколько вязких, долгих секунд. Они казались минутами. Но Самуилыч их выдержал, несмотря на мой тяжёлый взгляд.

А я раздумывал, стоит ли делиться с ним информацией. Мы с ним, прямо скажем, не лучшие друзья. Но в последнее время он показал себя как вполне себе неплохой педагог. Я бы даже сказал, хороший.

Такое ощущение, что вырвавшись из-под влияния своего дяди, Аркадий очистился душой и разумом и явно взялся за голову. Показатели учеников из второго «А»-класса значительно скакнули во втором триместре и продолжали расти сейчас.

И дело не только в том, что их семьи активизировались, наняли дополнительных учителей и стали ещё более активно натаскивать своих отпрысков, глядя на то, какой рывок совершили мои бесята. Успехи ведь были комплексные. Я некоторое дело имел с «А»-классом и узнал часть их проблем и сильных сторон, поэтому по динамике видел, что направлял их опытный педагог.

Вот тут один ученик подтянул теорию, а тут второй перестал разбрасываться во все стороны и сконцентрировался на своих сильных сторонах. Общие оценки чуть подсели, но зато появилось крепкое направление.

Даже Аристарх Белов, который при мне угодил в больничку из-за переутомления, восстановил режим и стал показывать постоянный высокий результат с неизменным ростом умений и развития. И если пинок в эту сторону дал я, то дальнейшее направление явно корректировал Самуилович.

— Ладно, слушай… — решился я наконец.

И рассказал Аркадию про стычку княжича Разумовского и нескольких ребят, в числе которых была и Виктория Калугина.

Выслушав всю историю, Аркадий чуть ли не пар из ушей начал пускать.

— Вика! Калугина!!! Она — и шляться по каким-то злачным местам! Не верю! — заявил он.

— Ну, это твоё дело, — пожал я плечами. — Из обезьянника я её вместе с остальными вытаскивал.

Будто загипнотизированный, Самуилович плюхнулся на стул, стоящий напротив меня. Он уставился в никуда, нахмурился, пытаясь прогнать через себя кучу мыслей. И похоже, они сформировались в нечто внятное.

— То есть, получается, — протянул он вкрадчиво, — ты думаешь, что это Разумовский запугал Калугиных, и те забрали своих дочерей из академии, верно?

— Верно, — кивнул я. — Именно так я и думаю.

— И не только Калугины, — вставил вдруг Ястреб.

Он наконец-то закончил рыться в планшете и явно собирался сообщить нам не очень прекрасные новости.

— Калугиных только припугнули, судя по всему, их прикрыл Белов. А вот в семью Свиридовых пару часов назад нагрянули имперские службы безопасности. Аскольд сейчас находится под заключением. Рыжовы… — пробурчал Ястреб. — В отделении полиции города внезапная проверка. Они, похоже, прямо сейчас там и шерстят всё что можно. Поднимают архивы, рыщут, косяки выискивают. И что-то мне подсказывает, даже если косяков нет, они их всё равно найдут.

— Остальные? — спросил я, понимая, к чему идёт дело.

Точнее, к чему оно уже пришло.

— У Добрыниных закрылось несколько ключевых предприятий — нагрянули внезапные проверки. Колесниковы… Чёрт, этих почти совсем загасили. Счета арестованы, те, что из официальных. Но у них ещё есть скрытые резервы.

— Они ведь только-только дела поправили — и снова удар, — вздохнул я.

— А Савельевы…— с особой яростью произнёс Ястреб.

— Савельевы⁈ — зарычал я от злости. — Что этому ублюдку нужно от обычных людей⁈

— Похоже, к ним пришла опека, — мрачно произнёс Ястреб. — По анонимной жалобе, якобы из-за бесчинств Сани.

— Сукин сын! — прорычал я.

Злость закипала внутри. Источник переваривал такие потоки энергии, что их хватило бы снести половину академии под чистую. Мне пришлось приложить усилия, чтобы охладить ярость и сделать разум кристально чистым.

— Савельевыми займусь я, — поспешила сказать Лена. — Завуч академии может вмешиваться в дела опеки. Я накатаю такую характеристику, что их не прав лишить попытаются, а дадут родителей года! Сейчас же и займусь.

Лена с видом боевой валькирии ринулась прочь, громко хлопнув дверью. Уверен, опека ещё пожалеет, что связалась с Разумовским.

Но на этом плохие новости не закончились.

— Ещё кое-что, Ставр, — Ястреб глянул на меня с дикой злобой во взгляде.

Злобой не на меня, конечно, а на ту новость, на которую наткнулся.

— Что там? Давай уже быстрей! — потребовал я.

— Они решили дотянуться до Веры Ермаковой. Сейчас сюда едут люди Разумовского. Судя по всему, её хотят забрать прямо из академии…

«А⁈ Где он⁈» — ахнул Аркадий.

А всё потому, что меня уже не было на моём рабочем месте. Стояло только пустое кресло, и скрипнуло сквозняком распахнутое окно.

Едут, значит, люди Разумовского, да?

Ну, пускай едут…

А я их встречу. Ой как встречу!

Я перехватил их у подъезда в академгородок.

Пять чёрных тонированных машин спокойно остановились, когда я перегородил путь. Но вместо кучи головоломов в чёрных пиджаках, которые должны были вылезти наружу с не самыми благими намерениями — лишь открылась задняя дверь ближайшего автомобиля.

— Мне кажется, это подстава, — пробурчал стоявший рядом со мной Петрович.

Он облокотился на шлагбаум в ложно расслабленной позе, но на самом деле был готов в любой момент ринуться наперехват.

Хрен его знает, что именно Петрович собирался делать с малой гвардией Разумовского, но храбрости у него не отнять уж точно.

— Точно подстава, — согласился я. — И что ты предлагаешь?

— Может, шандарахнуть их, а? — скривил ухмылку Петрович, взглянув на меня.

— Может, и шандарахнуть… — вздохнул я. — Но сначала нужно поговорить.

— Поговори, — кивнул Петрович. — А я, если что, здесь постою. Подстрахую.

— Спасибо, — похлопал я его по плечу и направился к машине.

Сел на мягкое кожаное кресло, захлопнул за собой дверь и вдохнул запах дорогой кожи, табака и элитного парфюма.

— Добрый день, Сергей Викторович, — почти дружелюбно произнёс Разумовский. — Я же говорил, что мы с вами побеседуем.

— Серьёзный разговор, ага, — хмыкнул я, припоминая нашу первую встречу. — А вы настойчивы. Могли бы просто позвонить, а не терроризировать семьи моих учеников.

— Мог бы, — не стал отрицать князь.

Видно, никто за Верой ехать не собирался. Владимир Мстиславович просто решил устроить мне аудиенцию таким вот оригинальным способом.

— Так чего вы хотите? — спросил я.

Владимир Мстиславович подал сигнал, и машина тронулась. Мы развернулись и поехали прочь от академии.