По описанию педагога и историка Х.Х. Безака, во всех комнатах дома умалишенных «соблюдалась возможная чистота. Лишенные разума привязаны к кроватям ремнями, которые они переносят охотнее оков. Со всеми ими обходятся кротким и приязненным манером, через что, как и через точное соблюдение диеты, многие бывают излечены»[73].
В Москве в это время, по свидетельству Н.Н. Баженова, большинство психически больных помещалось в смирительном доме, а спокойные больные – в богадельне; в дом умалишенных направляли лишь «буйных». Душевнобольные, являвшиеся жертвами пыточного двора, помещались в Тайной экспедиции[74] на Мясницкой улице. О наличии такой группы больных свидетельствует распоряжение Павла I от 1798 г. об освобождении всех узников Тайной экспедиции, а «повредившихся в уме покоить и по излечении освободить».
Первое упоминание о предоставлении специальных мест для душевнобольных в московском лечебном заведении имеется в найденном в Московском губернском архиве документе об открытии Екатерининской больницы[75] в 1776 г. В нем сказано: «Вмещаться могут в оную больницу до ста двадцати четырех больных и двадцати шести сумасшедших». В 1804 г. было ассигновано 180 тыс. рублей «на исправление Московского Екатерининского богадельного дома, также инвалидного и для умалишенных».
В 1802 г. московский гражданский губернатор ходатайствовал о постройке отдельного флигеля для инвалидов и душевнобольных при богадельном доме в слободе Преображенской: «Теперешний дом, где инвалиды и сумасшедшие помещаются, по заключению моему, сколько тесен, столько же и неудобен, потому что, стоя внутри города, не имеет ни саду, ни просторного двора, где бы инвалидам и сумасшедшим можно пользоваться чистым воздухом». С этого времени все учреждения благотворительного и приютского типа в Москве постепенно концентрируются в Преображенской слободе на берегу реки Яузы.
В Ярославле[76] дом для умалишенных был устроен в составе богоугодных заведений в 1779 г. До того, как свидетельствует запись современника, «сумасшедшие, или, как их иногда называли, «сумасбродные», люди испытывали жестокую участь колодников. Об излечении, о человеколюбивом уходе за ними никто не заботился. Если родственники усматривали, что голова одного из членов их семейства была не в порядке или же магистратские сотские непосредственно убеждались в «сумасбродстве» кого-либо из ярославских посадских, то в обоих случаях несчастных помешанных ожидал один конец: заключение в тюрьму»[77].
В Новгородской губернии дом для умалишенных, открытый в 1783 г., входил в состав Колмовских богоугодных заведений. Больные размещались в двух деревянных флигелях.
В Екатеринославе 19 апреля 1796 г. были основаны богоугодные заведения, которые состояли из больницы, смирительного дома, богадельни и дома для умалишенных. Все они размещались далеко за городом в ветхих зданиях. Из медицинского персонала имелись лекарь и подлекарь. В доме для умалишенных вместе с душевнобольными содержались бездомные нищие и больные арестанты. На пропитание «каждой души» полагалось по 5 коп. в день. Когда в 1818 г. все эти заведения перешли под начало инспектора губернской врачебной управы, начались хлопоты о постройке новых зданий. В 1845 г. окончилось строительство каменного больничного здания, подвальный этаж которого в 1851 г. был приспособлен для психически больных, причем при 42 штатных койках в 1852 г. больных было уже 67 человек.
В Киеве 10 апреля 1786 г. указом Екатерины II был упразднен Кирилловский Троицкий мужской монастырь. В его здании открылись Кирилловские богоугодные заведения, куда вошли, как и в других городах России, дом для содержания увечных и престарелых инвалидов, богадельня, общая больница и дом умалишенных на 30 коек[78]. В начале XIX в. Кирилловские богоугодные заведения были реорганизованы в госпиталь с отделениями для лечения соматических и душевнобольных. В 1803 г. штатных коек для психически больных было 60 (для 40 мужчин и 20 женщин).
В Тамбове в 1802 г. на средства Приказа общественного призрения для размещения душевнобольных было выстроено специальное здание – огороженный высоким частоколом деревянный барак с окнами под потолком и крепкими решетками. В 1842 г. было построено новое каменное здание. Лечебница входила в состав соматической больницы. Душевнобольные находились на попечении фельдшеров и надзирателей. Из-за отсутствия лечения для успокоения пациентов применялись смирительные рубашки, ремни, цепи, тяжелые рукавицы, холодный душ.
В Пензе в структуре учреждений Приказа общественного призрения в 1807 г. был построен смирительный дом на 10 мест. Он выполнял в основном надзирательные функции. Врачебную помощь оказывал один из докторов Пензенской городской больницы[79].
В Сибири первый дом умалишенных Приказа общественного призрения был открыт в Тобольске. В 1793 г. по указанию губернатора Алябьева было выделено специальное помещение в тюремном остроге. Больных обслуживали смотритель и трое слуг. В 1812 г. врачебная управа закрепила за домом сумасшедших особого лекаря, который периодически осматривал больных. В 1823 г. душевнобольных перевели в крестьянскую больницу, в 40-х годах XIX в. дом сумасшедших занимал один из флигелей городской больницы, а в 1865 г. уже размещался в ее главном корпусе.
В Риге дом для умалишенных был открыт в 1824 г. В трехэтажном здании находились также смирительный дом, лазарет для государственных преступников, арестантов смирительного дома и страдающих венерическими болезнями.
Начало психиатрической помощи в Одессе относится к 1833 г., когда старший врач единственной в то время городской больницы К.Т. Спасский признал невозможным совместное содержание психически больных с другими больными и обратился в Приказ общественного призрения с просьбой об устройстве особых помещений, предназначенных для помешанных. Он предложил переоборудовать три комнаты подсобного помещения городской больницы в мужскую и женскую психиатрические палаты. Для реорганизации отделения в Одессу был приглашен из Москвы ученик профессора П.И. Ковалевского Э.И. Андрузский. Врач больницы П.И. Грязнов так описывал состояние психиатрического отделения одесской больницы:[80] «Для душевнобольных отведено здание наподобие конюшен со сводчатыми потолками и окнами с железными решетками, но без всякого приспособления для правильного распределения больных по роду болезней, с десятком всевозможных закоулков, частью темных, yстроенных точно нарочно для того, чтобы больные могли прятаться, с массой ненужных – якобы изоляционных – комнат без света, воздуха и вентиляции, с безобразными дверями наподобие дверей товарных вагонов, причем они открывались и закрывались с невообразимым грохотом и были снабжены перекладинами, на которых крайне удобно повеситься. Никаких ванн не имелось»[81].
В Перми в 1834 г. при Александровской больнице был открыт дом для умалишенных[82], в котором содержалось около 30 человек (20 мужчин и 10 женщин). Основным средством лечения была касторка; при возбуждении больного одевали в смирительную рубашку, после чего сыромятными ремнями привязывали к кровати, привинченной к полу. Грубость и бесчеловечность персонала были обычным явлением. Приказ общественного призрения мало заботился о подчиненных ему учреждениях; сохранившиеся документы говорят, что дом для умалишенных был в крайне запущенном, антисанитарном состоянии – стены покривились, крыша протекала, полы прогнили, печи дымили… Александр I, посетивший Пермь в 1830-х годах, обозревая богоугодные заведения и Александровскую больницу, выразил неудовольствие губернатору Тюфяеву, сказав: «Не мешало бы вам привести дома Приказа в лучший вид, а то они у вас настоящие руины».
