— Ну, посмотри, что притащила кошка.

Я оборачиваюсь и вижу, как все байкеры и трое новых братьев входят в бар. Я смотрю на Бостона, и у меня щемит в груди, когда я вижу, что он смотрит на Пенни. Она улыбается ему, а он кивает ей. Он даже не оглянулся в поисках меня. Мне хочется дать себе пощечину за то, что я такая жалкая, но мне даже больно. Неужели он даже не хочет знать, здесь ли я?

— Малышка, — говорит Саския, щелкая пальцами у меня перед носом. — Ты Шантель. Чертова телочка. Чтобы я больше никогда не видела, как ты вот так смотришь на мужчину, с болью в глазах, думая, что тебя недостаточно. Потому что, милая, тебя более чем достаточно, чтобы трахаться, и если он этого не видит, это его потеря. Ты находишь в себе эту искру, высоко держишь голову и показываешь этой заднице, чего ему не хватает.

Я смеюсь над ней, потому что, черт возьми, что бы я без нее делала?

Но она права.

Я не собираюсь позволять ему видеть, как мне больно.

Он делает это не нарочно, я это прекрасно понимаю, и я не собираюсь превращать это в игру. Но в то же время, если он хочет, чтобы я двигалась дальше, а он хочет двигаться дальше, тогда я должна вернуть свою Шантель и перестать причинять боль.

Так вот, что я собираюсь сделать.

Я того стою.

Я, черт возьми, того стою.

Глава 15

Сейчас

Шантель

Деймон.

Средний брат.

Сексуальный. Как. Грех.

А еще он невероятно классный парень.

Малакай представил нас братьям, когда мы с Саскией, наконец, вернулись к столу с напитками для нас и для остальных девушек. Я уже встречалась с Линкольном в ту ночь, когда была дома у Мейсона, но Деймон и Финн. Господи Боже мой. Они ничуть не хуже. Все эти братья были наделены невероятной генетикой. Финн — самый младший, но даже при этом он такой мужественный, что трудно представить его иначе, как мужественным и сильным.

У него небесно-голубые глаза, смуглая кожа и густые, темные, длинные волосы. У него мускулистое тело, но на нем нет ни капли чернил. Кожа чистая, и он великолепен. Деймон очень похож на Финна, у него такие же глаза, только волосы немного светлее, скорее темно-каштановые, чем черные, и доходят до основания шеи, завиваясь на концах. У него все руки в чернилах и, без сомнения, все тело, но не так много чернил, как у Линкольна.

Линкольн — вожак.

Альфа.

За ним по пятам следует Слейтер. Очевидно, что эти двое правят бал.

Слейтер — это совершенно другое измерение, самое задумчивое, мрачное, сломленное.

Деймон подошел и представился мне, когда я направилась принести еще чего-нибудь выпить, и беседа потекла легко. Это приятное развлечение, потому что напряжение между Бостоном, Пенелопой и мной, можно было бы разрезать долбанным ножом, и мне стало трудно дышать из-за этого. Поэтому я ходила за выпивкой.

После того, как мы отнесли напитки обратно к столу, мы с Деймоном разговорились о жизни в целом. Он самый шумный из братьев и, безусловно, самый игривый. И ему удается делать все это, сохраняя при этом то невероятно мужественное, властное чувство, которое он излучает, когда ты рядом с ним. Это не от мира сего. И идеальный баланс.

— Ты единственная девушка здесь, которая не связана с одним из этих байкеров? —спрашивает Деймон, когда мы сидим за столиком и пьем пиво.

— Нет, — смеюсь я. — Пенелопа ни с кем из них не встречается. Это долгая история, но я начинаю думать, что она слишком сложна для меня.

Он изучает меня, его глаза почти гипнотизируют. Они практически светятся на фоне его оливковой кожи.

— Как в хорошей сказке, дорогая.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбаюсь я ему.

— Самая красивая девушка в этой комнате, не понимаю, почему что-то может быть сложным, когда дело касается тебя.

Я смеюсь и подталкиваю его плечом.

— Вот тут ты ошибаешься.

Он качает головой.

— Не ошибаюсь. Даже близко нет.

Я улыбаюсь ему, и он улыбается в ответ. Он мне нравится, да, очень. Приятно чувствовать себя хорошо, пусть даже на секунду, потому что в последнее время я не ощущала ничего, кроме смущения и тревоги. Я делаю глоток своего напитка и оглядываюсь, чтобы увидеть, что Бостон наблюдает за мной, в тот момент, когда наши взгляды встречаются, он вспыхивает и отводит взгляд. Он не выглядит взволнованным, он просто смотрит... пустой. Как будто он ничего не чувствует, и это отстой.

— Значит, у вас с братьями есть подпольный бойцовский ринг? — спрашиваю я Деймона.

Его глаза встречаются с моими, и он приподнимает брови.

— Откуда ты это знаешь? Мы не распространяемся об этом, учитывая, что это незаконно.

Я фыркаю.

— Честно говоря, мне все равно, что законно, а что нет. Я думаю, что каждый из мужчин в этой комнате — лучший специалист в своей сфере, и я уверена, что они не всегда поступают законно. Я нахожу увлекательным то, что ты делаешь.

Деймон улыбается мне.

— Ты определенно единственная в своем роде, не так ли? Да, мы занимаемся этим, не могу вдаваться в подробности, но это беспокойно, безумно и иногда просто зашкаливает. Но такова жизнь, и я бы не хотел, чтобы все было по-другому.

— Это потрясающе, — киваю я.

И тут кое-что приходит мне в голову, и я не знаю, почему я не подумала об этом раньше. Конечно, возможно, это неправильный путь, но факт в том, что Слейтер и его братья опасны и сильны, и, вероятно, в равной степени способны помочь мне с моей маленькой проблемой с Энзо. Они помогают клубу, так что им можно доверять, и это может помешать мне привлекать Бостона еще больше, чем он уже вовлечен.

Судя по взгляду, который он только что бросил на меня, он все равно больше не хочет в этом участвовать.

Это причиняет боль, но я стараюсь не обращать на это внимания.

— Могу я спросить тебя кое о чем, Деймон? — говорю я, поворачиваясь к нему лицом, чтобы никто не подслушал.

— Да, что у тебя на уме, дорогая?

— Ты имеешь дело с отстойными людьми, верно? Я имею в виду, ты знаешь, как вести себя с дерьмовыми людьми?

Он прищуривается.

— Зависит от того, о каком типе дерьмовых людей ты говоришь?

— Ну, теоретически, если бы у меня была проблема, и человек хотел бы получить от меня деньги, потому что он, кажется, думает, что я ему должна, и угрожает мне, потому что думает, что это заставит меня отдать их, это был бы дерьмовый человек... с этим ты мог бы справиться... верно?

Деймон наклоняет голову набок.

— Тебя кто-то беспокоит? Почему ты не обратилась к Малакаю?

— Ну, не пойми меня неправильно, у могу обратиться, и клуб с радостью поможет мне, даже если я не состою ни в одном из них, но, в общем, все очень сложно... и я не думаю, что мне следует просить их о помощи, что заставляет меня задуматься, как, черт возьми, я собираюсь с этим справиться?

Деймон изучает меня.

— Прежде чем мы продолжим этот разговор, я хотел бы знать, хочет ли клуб разобраться с этим, а ты пытаешься увести это у них из-под носа? Я не могу создавать проблем Слейтеру, ты должна это знать. Нам нужна их помощь...

Я качаю головой.

— Нет, дело не в этом. Я бы не стала создавать проблем, если бы в этом не было необходимости, — выдыхаю я. — Послушай, ты прав. Пожалуйста, забудь, что я что-то сказала.

Я делаю еще один большой глоток. Этого недостаточно. Мне нужно, чтобы алкоголь подействовал на меня сегодня вечером, чтобы он проник прямо в мои вены и унес боль, смятение и разочарование. Кажется, что он действует недостаточно быстро, и это расстраивает меня еще больше.

— Не уверен, что я смогу просто забыть об этом, теперь, когда ты упомянула об этом, — произносит Деймон. — Я очень уважаю твой клуб, и ты кажешься мне отличной девушкой. Не уверен, что мне нравится мысль о том, что кто-то беспокоит тебя, а ты не хочешь получить необходимую помощь.

— Послушай, — говорю я ровным голосом, и мои слова звучат искренне. — Между мной и Бостоном кое-что было, ладно? Но у него также что-то было с кем-то еще. Из-за этого он прекратил общение с нами обеими. Он был тем, кто помогал мне в этой ситуации, и он сказал мне, что будет продолжать это делать, но ты можешь понять, почему я не решаюсь сообщить ему, что я зашла дальше, чем думала? Я пытаюсь защитить себя. И его. И хотя это может показаться мелочью, я просто пытаюсь поступать правильно.