— То, что у тебя с ней есть, глубже дружбы, Бостон.

— Я чертовски сильно забочусь о ней. Да, мы близки. По-настоящему близки. Но я не использую тебя.

— Может, и нет, но для меня это и так слишком запутанно. Она заботится о тебе, а ты, очевидно, заботишься о ней. Я не знаю, насколько глубоко это зашло, но достаточно глубоко, чтобы мне пришлось отступить.

— Ты слишком много думаешь.

— Нет, это не так. Вот почему мы не можем видеться какое-то время. Я хочу быть друзьями, и мы можем ими стать, но это все.

Он пристально смотрит на меня и с грубым рычанием делает шаг вперед, хватает меня за волосы, притягивает к себе и целует так крепко и так чертовски приятно, что я с трудом могу дышать. Мои легкие сжимаются, колени дрожат, и я понимаю, что не в силах оттолкнуть его. Я целую его с таким страстным желанием, словно изголодалась по нему. Мне требуется больше нескольких минут, чтобы прийти в себя и отстраниться.

Когда я это делаю, мы оба тяжело дышим и смотрим друг на друга голодными глазами.

Но я знаю, что не могу впустить его.

Я не могу снова заняться с ним сексом.

Я не могу позволить своим чувствам к нему стать еще глубже.

— Прости, — шепчу я, мои губы горят от его поцелуя. Они припухли от прикосновения. — Но мы можем быть только друзьями, и все. Я должна защитить себя. Спокойной ночи, Бостон.

С этими словами я закрываю дверь и запираю ее на замок.

Затем я прижимаюсь к нему спиной и закрываю глаза.

Проклятье.

Почему, поступая правильно, чувствуешь себя так паршиво?

Глава 6

Ранее

Пенелопа

— Привет! — Амалия улыбается, входя в дом Бостона, за ней следуют Малакай, Кода и Бостон.

Я редко вижу членов клуба — иногда они заходят выпить пива с Бостоном, но в основном он ходит туда. Мне все там нравятся, особенно женщины. Они потрясающие и одни из лучших людей, которых я встречала. У них с Саскией что-то происходит, и за последние полгода у них было немало неприятностей.

Но они держатся вместе.

И мне это нравится.

— Привет. — Я машу рукой, подталкивая Кэсси в гостиную.

Она тоже любит, когда они приходят в гости. По понятным причинам.

— Я не видела тебя с тех пор, как мы ушли, я скучала по тебе! Как дела?

Амалия с улыбкой подходит ко мне. Она прекрасный человек. Добрейшая из всех. У нее сердце из чистого золота. Думаю, мне суждено было стать сиделкой ее бывшего парня, потому что благодаря этому я познакомилась с ней и стала отличным другом. Кэсси тоже ее обожает. И любит, когда она приходит навестить ее.

— Привет, Кэсс!

— Привет, Амалия, как дела? — Кэсси улыбается.

— Потрясающе, а у тебя?

— Очень хорошо. Мы просто отправились на нашу ежедневную послеобеденную прогулку.

— Опять присматриваешься к мужчинам, — бормочет Бостон, проходя мимо.

— Ну, старший брат, девушка должна смотреть.

— И выглядеть она должна достойно. — Малакай улыбается, останавливаясь передо мной и Кэсси. — Добрый вечер, дамы.

Боже. Он такой красивый. Неудивительно, что Амалия не может им насытиться.

— Привет, Малакай, — говорим мы обе одновременно, и, на мой взгляд, это звучит слишком по-девчачьи.

— Дамы, — бормочет Кода, проходя мимо. — Хорошо выглядите.

Вздох.

Мужчины идут на кухню и достают пиво. Они о чем-то оживленно беседуют, без сомнения, обо всем, что происходит. Я пользуюсь возможностью посидеть с Амалией. Я придвигаю кресло Кэсси к дивану, а затем сажусь. Амалия садится рядом со мной.

— Как у тебя дела? — спрашивает она меня, улыбаясь, и при этом ее глаза вспыхивают.

— Потрясающе. Занята, но хорошо.

Кэсси закатывает глаза.

— Она лгунья.

Я смотрю на Кэсси, и она улыбается. Ей повезло, что она мне так чертовски нравится.

— О, неужели? — Амалия интересуется, бросая на меня взгляд, который говорит, что ей нужно знать больше. — Ты поделишься или мне нужно вытрясти это из тебя?

— Нам особо нечем делиться, у меня трудный бывший муж...

— И брат, от которого она не может оторвать глаз... — смеется Кэсси.

Я покраснела и шепотом крикнула:

— Кэсси! Прекрати.

— О, поделись, — улыбается Амалия, закидывая ногу на ногу. — Начни с бывшего мужа, а потом перейдем к пикантным штучкам Бостона.

— Нет никаких пикантных штучек Бостона, мы просто друзья, — протестую я. — Он влюблен в Шантель...

Амалия поднимает брови.

— Шан? Правда? С каких это пор?

— Они много разговаривали с того вечера, когда мы пошли гулять, и я полностью согласна с этим. Шантель — потрясающая цыпочка.

— Ошибаешься, — говорит Кэсси, грозя пальцем. — Я не о том, что Шантель такая крутая, она замечательная, а о том, что они встречаются. Я слышала, как он пытался дозвониться до нее по телефону прошлой ночью. Он вышел, вернулся весь злой и что-то задумчиво бормотал о женщинах. Я думаю, она прекратила то, что у них там было.

Она прекратила?

Надеюсь, что нет. Потому что, если она и сделала это, то только потому, что он фактически выгнал ее на днях, когда она плавала с ним здесь. Мне было ужасно жаль ее, потому что она замечательная девушка и не сделала ничего плохого. Когда она зашла спросить, все ли со мной в порядке, он, по сути, выставил ее вон. У меня даже не было возможности что-либо сказать или возразить на его грубость. Мне стало ее жаль. Я увидела выражение ее лица.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что он ей небезразличен.

Также не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что они спят вместе.

То, как он обращался с ней, было отвратительно, и я сказала ему об этом, но в тот вечер ему было неинтересно это слушать.

Я не виню ее за то, что она дала ему отворот поворот.

— В любом случае, — подчеркиваю я, — я не собираюсь вмешиваться. И так уже достаточно хаоса. Шантель заботится о нем, было бы нечестно с моей стороны вмешиваться.

— Честно говоря, — добавляет Кэсси, — ты первая сблизилась с ним.

— Но, — мягко замечает Амалия, — в тот вечер ты сказала Шантель, что тебе это неинтересно.

— Вот именно! — говорю я, хлопая в ладоши. — Обсуждение окончено.

— Зачем ты это сказала? — Кэсси задыхается.

— Потому что мне это неинтересно, Кэсси. Мы хорошие друзья, но не более того.

Кэсси фыркает вслух, затем закатывает глаза.

— Любой, у кого есть глаза, может заметить, что за этим кроется нечто большее. Я просто не понимаю, почему ты практически бросила на него другую женщину.

Я выдыхаю и смотрю на Амалию, прося о помощи. Она пожимает плечами.

— Если он тебе нравится, значит, он тебе нравится. Если в этом что-то есть, значит, в этом что-то есть. Но я думаю, вам всем нужно быть откровенными друг с другом, иначе ситуация очень быстро ухудшится.

Амалия.

Всегда голос разума.

Но я устала говорить о Бостоне. У меня и так все перепуталось в голове. Путаница реальна. Я не совсем понимаю, что заставляет меня чувствовать себя такой растерянной, но я точно знаю, что когда я увидела Шантель с ним на днях, у меня защемило сердце, я почувствовала укол ревности, если честно. И я не хочу быть вовлеченной в это. Я уверена, что и она тоже. Так что мне просто нужно немного отвлечься, дать всему уладиться.

Мы с Бостоном все равно никогда бы не сошлись.

Верно?

Я смотрю на него, а он пристально смотрит на меня. Мое сердце бешено колотится, и я ненавижу, что просто взирая на него это так на меня действует. Он так невероятно красив, и иногда желание просто подбежать к нему, обхватить его лицо руками и целовать до тех пор, пока мы оба не перестанем дышать, настолько сильно, что мне приходится уйти, потому что я не доверяю себе.

Он действует мне на нервы.

Но в то же время я чувствую себя по-настоящему близкой к нему. И в безопасности.

Я мягко улыбаюсь, и он улыбается в ответ, слегка, но искренне. Бостон никогда по-настоящему широко не улыбается, но ему это и не нужно, его глаза говорят почти все, чего он не говорит.