Действительно, так и есть.

— Мне нужно вложить деньги в бассейн и, возможно, перестать есть.

Он фыркает и смотрит на меня.

— Не прекращай есть. Твоя задница в этом бассейн чертовски божественна.

Я улыбаюсь ему.

— Спасибо.

Он улыбается в ответ.

— Привет.

Мы оба поворачиваемся и видим Пенни, которая выходит на улицу, свежая и прекрасная в нежно-голубом сарафане, с распущенными волосами, струящимися по плечам, с нежной и светлой кожей. Она чертовски красивая, нежная и милая. Она мне действительно нравится. Она смотрит на меня, и на мгновение, клянусь, в ее глазах что-то мелькнуло, но потом я думаю, что, возможно, она просто расстроена. Она выглядит расстроенной. Ее лицо вспыхнуло.

— Как ты, Пенни? — спрашиваю я ее, улыбаясь. Надеюсь, она не расстроена из-за того, что я здесь.

Она говорила, что все нормально.

Если это не так, я бы очень хотела, чтобы она просто сказала об этом.

— Я в порядке, а ты как, Шан?

— Хорошо, не хочешь присесть и выпить с нами?

Она бросает взгляд на Бостон, и, клянусь, я чувствую, как между ними возникает какой-то момент, что-то теплое вспыхивает, когда они смотрят друг другу в глаза. Мне становится не по себе, и я задумываюсь, права ли Саския, может быть, я наступаю ей на пятки. Но, если он интересуется Пенни, тогда какого черта он продолжает преследовать меня? Это просто секс? И это все?

Это немного ранит.

— Нет, мне нужно подготовить вещи Кэсси, но все равно спасибо. Как у тебя дела?

— Хорошо. — Я улыбаюсь ей. — Просто работаю.

— Я тоже. — Она тихо смеется. — Это никогда не закончится.

— Без сомнения.

— Что ж, я оставлю вас вдвоем, мы скоро поболтаем, Шантель.

Я машу ей и поворачиваю обратно к Бостону. Он смотрит ей вслед с озабоченным выражением лица. Внезапно я чувствую себя посторонней, как будто меня здесь просто не должно быть. Я пытаюсь поддерживать непринужденный разговор, но он рассеян. Я вижу, что он рассеян. Бостон говорит мне, что собирается принести еще пива, и исчезает внутри. У меня болит в груди, потому что я чувствую себя нелепо. Я не уверена, почему. Он пригласил меня сюда, но я права, это было только ради секса?

Я люблю секс не меньше, чем любая другая девушка.

Но мне не нравится, когда меня используют для этого.

Я жду больше получаса, и когда Бостон не возвращается, я надеваю шорты и майку и захожу внутрь. Когда я добираюсь до кухни, то слышу тихие голоса. Я заворачиваю за угол и вижу Бостон и Пенни, увлеченных разговором. Она плачет, и мне сразу становится не по себе. Он знал, что с ней что-то не так, и я не могу сердиться на него за то, что он пришел проверить, все ли с ней в порядке.

— Я здесь для тебя, Пенни, — говорит он мягким и теплым голосом. Я никогда раньше не слышала у него такого голоса. Он такой нежный. У меня щемит сердце. — Ты должна сказать мне, когда что-то пойдет не так.

— Это не твоя проблема, Бостон, — всхлипывает она, вытирая глаза. — Я не могу втягивать тебя в это.

— Ты — моя проблема, потому что мне не нравится видеть, как тебе больно.

Ой.

Я прочищаю горло, и они оба смотрят на меня.

— Ты в порядке, Пенни? — спрашиваю я обеспокоенным голосом, потому что я действительно обеспокоена.

— С ней все в порядке, — отвечает Бостон пренебрежительным тоном. — Увидимся позже.

Он просит меня уйти.

У меня такое чувство, будто меня ударили кулаком в грудь, но я высоко держу голову, киваю и ухожу.

Всю дорогу до машины я сжимаю кулаки.

Я не позволю, чтобы меня использовали.

Даже такой человек, как Бостон.

Он не обязан давать мне больше, чем дает, но, по крайней мере, наша дружба заслуживает некоторого уважения.

Он просто отмахнулся от меня, как от девушки на одну ночь, которую он нашел на улице.

Это дерьмо мне не нравится.

***

Шантель

Я слаба.

По-другому и не скажешь.

Несколько дней мне удавалось игнорировать Бостона, и это было нормально, потому что я работала, но когда я наконец ответила, он попросил о встрече. Я по глупости согласилась, и он попросил встретиться со мной только у меня дома. Когда он пришел, у нас был разговор, который закончился сексом — потрясающим, сногсшибательным сексом, — а потом он ушел. Снова.

И я разозлилась на саму себя.

Глупо разочаровалась.

Потому что я не должна была позволять ему приходить. Особенно, когда он не позволил мне вернуться к нему домой и предпочел прийти только сюда. Это был самый лучший секс, который я когда-либо испытывала. На этот раз я пообещала себе, что с меня хватит. Я не являюсь ничьей секс-игрушкой, особенно для байкера. Я должна была сказать ему, что мне было больно, когда он выгнал меня на днях, но вместо этого я впустила его и увлеклась его руками, его телом и этим чертовым ртом.

Не в этот раз.

Моя обида растет, мое замешательство растет, но в основном растут мои чувства. Сильно.

Я забочусь о нем больше, чем следовало бы, вот почему я приняла решение прекратить это. Раз и навсегда, я должна это прекратить. Иначе мне будет больно. Саския была права насчет этого: если я не отступлю, это превратится в какой-то запутанный любовный треугольник, и у этого может быть только один конец: либо Пенни, либо мне разобьют сердце, что просто не сработает.

И вот я сижу на диване в семь часов вечера, пью водку со льдом и жалею себя. За последние два часа Бостон позвонил шесть раз. Я наотрез отказываюсь отвечать. Мне нечего сказать, ничего такого, что помогло бы нам обоим. Он хочет прийти только ради секса, а я на это не согласна.

Хотя мне бы очень, очень хотелось этого прямо сейчас.

Я должна уважать себя.

Кто-то громко стучит в мою дверь.

Я поворачиваю голову и секунду смотрю на нее, а стук продолжается. Вздохнув, я встаю, подхожу и распахиваю ее. Бостон стоит с другой стороны, стиснув зубы, глаза горят разочарованием, великолепное тело тяжело дышит. Черт бы побрал его за то, что он такой красивый. Это делает все намного сложнее.

— Мне, блядь, не нравится, когда меня игнорируют, Шантель.

Его голос грубый, хрипловатый и такой чертовски приятный.

— Мне не нравится, когда меня используют, Бостон.

— О чем ты, блядь, говоришь, женщина?

Я скрещиваю руки на груди, отказываясь отойти от дверного проема.

— Насколько глупой ты меня считаешь? Может, я и выгляжу так, но я не такая тупица, какой кажусь.

Бостон раздраженно рычит:

— По-прежнему ни хрена не понимаю, о чем ты говоришь.

— У тебя есть чувства к Пенни, и ты просто используешь меня для секса.

Мгновение он тупо смотрит на меня, как будто я застала его врасплох.

— Откуда, черт возьми, ты взялась со всем этим дерьмом? Вот почему ты игнорировала меня?

— Ты выгнал меня из своего дома, когда она пришла, я вижу, как ты смотришь на нее. Я родилась не вчера, Бостон, и знаю, когда у кого-то есть чувства к другому человеку, я также знаю, когда я просто секс-игрушка.

— Ты, блядь, совсем спятила. Если бы я хотел просто потрахаться, я мог бы найти кого угодно с закрытыми глазами.

— Тогда проваливай.

— Перестань быть упрямой самкой. Ты мне нравишься, я бы не общался с тобой так, как сейчас, если бы это было не так, не звонил бы тебе, не стоял бы сейчас у твоей двери, потому что ты не ответила.

Проклятье. В его словах есть резон.

Но все же.

— Может, и так, но у тебя также есть чувства к ней, и это плохо кончится.

— Не питаю к ней никаких чувств, — рычит он.

Бостон говорит это, и на мгновение мне действительно хочется просто подбодрить его и сказать: «Да, слава богу, он этого не испытывает, и все в порядке». Но я знаю, что это не так. Может, он и правда не верит, что испытывает к ней какие-то чувства, но любой, у кого есть глаза, видит, что то, что у них есть, глубже дружбы, даже если это не романтика, это что-то.