— Я согласен, и именно поэтому это ваш выбор, если вы решите обратиться к ним за помощью, — произносит Слейтер хриплым и низким голосом.

— Если у них так много связей, — добавляет Маверик. — Я хочу знать, почему ты не обращался к ним раньше?

— Я не должен был общаться с ними, когда был верен Шанксу. Вы понимаете, я собирался сделать все, чтобы найти Элли, даже если это означало, что мне придется отказаться от своей семьи, пока я этого не сделаю.

Грубо.

— Это большой выбор, — говорит Малакай, обводя взглядом троих мужчин. — Вы говорите, что руководите подпольным бойцовским клубом. Это законно?

Линкольн, который, кажется, самый старший из четырех братьев, встречается взглядом с Малакаем и качает головой.

— Это незаконно. Но сколько их таких?

— Аргументируй, — бормочет Малакай. — Чего именно ты добиваешься, занимаясь чем-то, что может навлечь на тебя чертову уйму неприятностей?

— Разведданные. Путь в подземный мир. Информация. У всех нас есть демоны, и все мы хотим их уничтожить. Чтобы добиться желаемого, нужно играть с огнем, нет смысла делать все чисто. Я получаю необходимую мне информацию. У меня есть имя. У моих братьев есть имя. С нами никто не шутит. Мы справляемся с любой ерундой. Бойцовский ринг — это наша жизнь, и это то, что вернет девушку Слейтера.

Малакай с минуту пристально смотрит на Линкольна, а затем кивает.

— За это я его очень уважаю.

Линкольн кивает.

— Слышал о вас. Знаю все входы и выходы из вашего клуба. Я здесь не для того, чтобы создавать вам проблемы, я готов сотрудничать, чтобы получить необходимую информацию. Не нужно наступать на пятки.

— И как мы можем тебе доверять? — спрашивает Мейсон, скрещивая руки на груди. — Потому что блядь последние полгода у нас не было ничего, кроме дерьма. В наши дни я не могу доверять ни единому гребаному человеку за пределами этой группы. Черт возьми, мы даже не доверяем всем членам нашего клуба, и это, черт побери, о чем-то говорит. Вы просите нас доверять незнакомцам.

Линкольн кивает.

— Могу только сказать, что мы желаем вам только добра. Как и для всего остального, доверие требует времени. Мы к нему привыкаем. Мы впускаем вас, вы впускаете нас. Если кто-то погибнет, мы все погибнем. Вот как это работает, не так ли? Это лучший способ укрепить доверие в обоих направлениях. Мы открываем дверь нараспашку, и если кто-то решит переступить порог, мы все пострадаем.

— Логично, — бормочу я. — Мы все подвергаем себя риску, и если кто-то предаст доверие, мы все проиграем. Только так это сработает, если время не будет на нашей стороне.

Малакай кивает, скрещивая руки на груди.

— Так ты говоришь, что расскажешь нам все подробности того боя и всю информацию, которая у тебя есть, и мы сделаем то же самое. И это наше обещание доверять тебе?

— Ва-банк, — Линкольн кивает.

— Ва-банк, — бормочет Малакай. — Хотел бы я знать, почему ты рискнул всем, ради чего работал, чтобы найти девушку?

— Не из-за девушки, — говорит Деймон, его голос грубый, глубокий и низкий. —Это из-за нашего брата. Он прошел через гребаный ад, пытаясь найти эту девушку, он рисковал всем, и теперь он член вашего клуба. Это лучшее место для него. Но в одиночку у вас не хватит сил, чтобы найти Элли. Вместе у нас есть шанс. Вы делаете это ради семьи, как и мы.

В этот момент я испытываю огромное уважение к этим парням.

Чертовски сильное.

— Давайте обсудим это, поймите, я не собираюсь просто так принимать решение, не посоветовавшись сначала со всеми членами моего клуба. К утру у нас будет ответ для вас, — наконец заключает Малакай.

Линкольн кивает, и три брата встают. Слейтер остается сидеть. Теперь он член клуба.

— Один вопрос, — задаю я, и только потому, что он внезапно приходит мне в голову, когда я вижу, что Слейтер остается сидеть. — Если, а я знаю, что это чертовски важно, кто-то нарушит это маленькое соглашение, и дерьмо выплеснется наружу, Слейтер, на что будет направлена твоя преданность? Потому что, если что-то пойдет не так, твоя семья выступит против твоего клуба.

— Чертовски правильный вопрос, — кивает мне Малакай.

Слейтер смотрит на нас, затем на своих братьев. Но говорит Линкольн.

— Вы вытащили моего брата из недр гребаного монстра, он поклялся вам в верности. Он именно там, где мы и ожидали бы его найти.

Блядь.

Да.

Мне нравятся эти парни.

Слейтер кивает.

— Я предан клубу.

— Чертовски важное заявление, — добавляю я, хотя охренитительно уважаю его за эти слова. — Семья есть семья.

— Клубу главное — верность, — повторяет Слейтер, не сводя с меня глаз.

Малакай кивает и встает.

— Мы дадим вам ответ к завтрашнему дню.

Трое мужчин кивнули и покинули здание.

Как раз в тот момент, когда мы думали, что все идет хорошо, мы распахнули объятия навстречу совершенно новому миру.

И, возможно, кучи проблем.

Все может пойти по-другому.

Глава 8

Сейчас

Шантель

— Значит, вы с Бостоном больше не общаетесь? — спрашивает Саския, плюхаясь на диван Мейсона рядом со мной.

Я зашла после смены. Мы собираемся немного выпить. Мейсон разрешил Саскии принять несколько таблеток, потому что ее выздоровление было долгим, но я знаю, что она с нетерпением ждет возможности постепенно вернуть свою жизнь в нормальное русло после всего, что произошло с Энзо. Она через многое прошла и заслуживает счастья больше, чем кто-либо из моих знакомых.

— Нет, — бормочу я, беря пиво, которое она мне предлагает. — В последний раз я видела его, когда, как я тебе рассказывала, он пришел пьяный, рассказал мне немного о Маверике, а потом сказал, что ему пришлось на некоторое время прервать контакт, потому что у него появились разногласия, когда дело касалось Пенни и меня. С тех пор он не раз пытался мне дозвониться, но я не отвечала.

— И каково это? — спрашивает Саския, закидывая ногу на ногу и со стоном потягивая пиво.

— Черт, — признаюсь я, фыркнув. — Несмотря ни на что, у нас были хорошие отношения, понимаешь? За последний месяц я пыталась поговорить с несколькими другими мужчинами, но у нас просто ничего не получилось. Я не чувствую ничего похожего. Ничто даже близко не напоминает это. Мы с Бостоном общались так свободно. И я скучаю по этому. Я скучаю по нему.

— Ты должна сказать ему об этом, — предлагает Саския, приподнимая брови.

— Женщина, ты же сама сказала мне, что так будет лучше, и что прекращение контакта будет лучше для всех, потому что кто-то может пострадать.

Саския улыбается мне.

— Да, я так и сказала. Но ты несчастна, и я ненавижу это. Я ненавижу видеть, как тебе больно. Возможно, я не знала, как лучше поступить, имею в виду, я пыталась защитить тебя, это моя работа и все такое...

— Ты сделала правильный выбор... — признаю я, хотя признавать это неприятно. —Но легче от этого не становится. Особенно когда Пенни видит его каждый день.

— Это не значит, что он проводит с ней время...

Я закатываю глаза.

— Может, и нет, но он не груб, а это значит, что он все еще будет с ней разговаривать. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем он снова начнет с ней откровенничать, а я буду не более чем отдаленной мыслью?

— Ух ты. — Саския протягивает руку и сжимает мое колено. — Он тебе правда понравился, да?

— Больше, чем мне хотелось бы, поверь мне.

Саския вздыхает, а затем широко улыбается и, встав, устремляется на кухню. Она возвращается с полной бутылкой дорогого виски.

— Нам нужно что-нибудь покрепче. Давай напьемся.

— Я думала, тебе нельзя сходить с ума? — я задаю вопрос, но уже улыбаюсь.

Саския пожимает плечами.

— Я разберусь с Мейсоном позже. Тебе нужно отвлечься.

Она права в этом.

И я очень рада, что сейчас она моя лучшая подруга.