Чертовски рада.

***

Шантель

Обожаю быть пьяной.

Серьезно. Это лучшее, что было в моей жизни. Это радует мое сердце. По крайней мере, ненадолго.

Именно так я сейчас себя чувствую. Счастливой. Пьяной. Мой разум витает в своем собственном маленьком мирном уголке. Вдали от Бостона, Энзо и всего остального, что меня сейчас беспокоит.

— Девочка, я так пьяна. — Саския тихо хихикает, как будто нам снова по пятнадцать, и мы прячемся в шкафу после того, как украли родительский алкоголь.

Я тоже хихикаю.

— Я тоже, серьезно. Это хорошая штука.

Дверь открывается, и в гостиную доносятся голоса. Мы с Саскией все еще сидим на диване, на заднем плане негромко играет музыка, в наших руках бокалы, а бутылка зажата между нами. Мы болтали без умолку около трех часов, и за это время выпили более чем приличную долю.

Мы обе оглядываемся через плечо, когда голоса приближаются, и мое сердце тут же подскакивает к горлу. Я не видела его, по крайней мере, несколько недель. Возможно, больше. Прошло много времени с тех пор, как мы решили прекратить общение. Я также не планировала встречаться с ним в ближайшее время, прекрасно понимая, что мне нужно больше времени.

Но вот он здесь.

Стоит с Мейсоном, Малакаем, Мавериком и Кодой. И еще двумя восхитительными мужчинами, которых я никогда раньше не видела.

И все же мой взгляд падает на него, и мое сердце бьется так быстро, что я уверена, он видит, как движется моя грудная клетка. Проклятье.

Каковы шансы, что это произойдет?

— Дамы, — говорит Мейсон, подходя к дивану и заглядывая между нами, приподнимая брови при виде бутылки. — Я, кажется, просил не напрягаться.

— Так и есть, — подтверждает Саския, ее голос звучит чуть более невнятно, чем мой. — Честно говоря, мы не сдвинулись с этого места. Даже танцев не было. Только мы и эта восхитительная бутылка.

Малакай подходит, и я откидываю голову на спинку дивана, чтобы смотреть на него снизу-вверх. Он смотрит на меня сверху-вниз и улыбается. Амалия — счастливица. За него, черт возьми, можно умереть.

— Как дела, дорогая? — спрашивает он меня.

— Ну, я бы сказала, что сейчас они просто фантастические.

— Вижу, у тебя есть стиль, ты выбираешь лучшее виски, какое только есть.

Я улыбаюсь ему, все еще запрокидывая голову.

— Что ж, настали отчаянные времена, Малакай...

Он усмехается.

— Дамы, хочу познакомить вас с новым членом нашего клуба, уверен, вы о нем слышали. Это Слейтер Найт.

Я поворачиваюсь на месте, избегая испепеляющего взгляда Бостона, и смотрю на мужчину, который кивает. Боже мой, он великолепен. Тонкий, как шелк. Боже мой. Хотя он пугающий — смуглый и чертовски массивный. Он крупнее любого мужчины, которого я когда-либо видела, и это о чем-то говорит, потому что все они сильны духом.

У него черные как ночь глаза, нежная оливковая кожа, густые темные волосы и неровный шрам на лице. Он опасен на вид. С таким человеком не стоит связываться. Ни за что на свете. Вообще. Когда-либо. И парень, стоящий рядом с ним. Матерь Божья. Он такой же устрашающий. Его глаза скорее карие, чем черные, но у него такая же оливковая кожа, такие же темные волосы, только подстриженные короче, и он весь в татуировках, так что я вижу, как они расползаются по его шее. Сексуальный. Привлекательный. Горячий.

— Привет, — машу я, не в силах оторвать глаз от Слейтера и его брата.

— Господи, — бормочет Саския. — И где ты только находишь таких людей? А кто ещё один лакомый кусочек?

Мейсон бросает на нее сердитый взгляд, и я хихикаю.

— Честно говоря, Мейсон, ты только что притащил в дом с двумя пьяными девчонками очень вкусную мужскую конфетку, мы поэтому спрашиваем.

Ухмыляется мрачный таинственный брат, который еще не был представлен. Я улыбаюсь в ответ.

Бостон бросает на меня взгляд, который буквально обжигает мою проклятую душу, такой он расстроенный и горячий.

— Это брат Слейтера, Линкольн Найт. Не состоит в клубе. Но сейчас он нам помогает, — произносит Малакай.

— Черт возьми, — выдыхаю я.

— Приятно познакомиться, — кивает Линкольн.

— Я только что немного промокла.

Я зажимаю рот рукой. Я подумала об этом, но, конечно, не планировала произносить это вслух. Я издаю смущенный звук, и Саския начинает истерически смеяться. Малакай сдерживается, чтобы не захрипеть, а Маверик хихикает. Больше никто ничего не делает, только пялятся на меня.

— Мне очень приятно, — бормочет Линкольн, и я замечаю, как его взгляд скользит по моей груди.

О, боже.

— Хорошо, — говорит Мейсон, хлопая в ладоши. — С вас двоих хватит, да? Шантель, ты можешь остаться на ночь.

Я поднимаю руку, чтобы возразить, но взгляд Мейсона не оставляет места для возражений. Вместо этого я отдаю ему честь.

— Я просто, спотыкаясь, довольно постыдно, пойду к своей машине и возьму сумочку.

Я встаю, поправляю одежду и не упускаю из виду, что не одна пара глаз задерживается на моих коротких шортах. Я слегка краснею и, спотыкаясь, прохожу мимо мужчин к входной двери. Как только прохладный воздух касается моего лица, алкоголь ударяет мне в голову. Сильно. Я, пошатываясь, подхожу к своей машине и открываю дверцу, наклоняюсь и роюсь внутри, пока не нахожу свою сумочку, затем достаю ее и встаю, со свистом выпуская воздух из легких, потому что, черт возьми, я пьяна.

Чье-то твердое тело прижимается к моей спине, и я вскрикиваю, пытаясь развернуться, но меня словно расплющивает дверью. Теплое дыхание щекочет мне ухо, и очень чистый голос Бостона шепчет:

— Не расскажешь мне, что это было там?

О, боже.

У меня подкашиваются колени.

— Привет, Бостон, как дела?

— Не морочь мне голову, Шантель.

Я фыркаю. Сегодня у меня не получится изображать крутого парня. Да и никогда, если уж на то пошло. Большой сексуальный байкер меня не пугает. Меня он очень заводит, но не пугает.

— Что именно, мне нужно уточнить.

— Я видел, как ты смотрела на Линкольна.

Не буду врать, во мне зарождается что-то особенное. Может быть, удовлетворение? Потому что, в общем, хорошо. Это он играл в игру и запутался из-за двух женщин. Не я. Я была счастлива. Я была довольна тем, что была той, кем он хотел, чтобы я была. Кроме подруги по перепихону, конечно.

— И как же?

— Трусики. Мокрые.

О, кому-то не понравился этот комментарий.

Я пожимаю плечами и чувствую, как его член упирается в мою задницу, твердый и ноющий. Господи, я хочу снова принять его и просто позволить ему скользнуть в меня. Теперь мои трусики определенно мокрые. Но я не говорю ему об этом. Пихаю его.

— Я говорю правду, этот мужчина обжигающий. Не знаю, в чем проблема?

Низкое рычание мне в ухо.

Захватывающее.

— Чертова проблема в том, что мне это, блядь, не нравится.

— О, бедный крошка. Насколько я помню, в последний раз ты покончил с этим. Не я. Помнишь?

— Ебать меня, Шантель. Ты испытываешь мои нервы.

Я ухмыляюсь, хотя Бостон этого и не видит.

— Извини, что доставляю тебе столько неудобств, Бостон. Но я молодая, горячая женщина. Я знаю, чего хочу.

— Я, черт возьми, тоже знаю, чего ты хочешь.

Его руки скользят по моим бедрам, грубо, а затем, почти без усилий, он расстегивает мои шорты и спускает их вниз, находя мою ноющую киску. Я не пытаюсь остановить его, черт возьми, с чего бы мне это делать? Этот мужчина возбуждает меня, и, черт побери, я хочу его так сильно, что это причиняет боль.

— Я думала, мы не будем этим заниматься, — хнычу я, когда его палец скользит по моей плоти.

— Ты чертовски влажная, маленькая порочная сучка.

Я ухмыляюсь.

— Такие разговоры со мной только заводят меня, милый. Ты уже должен был это знать.

— Эта киска жаждет его или меня?

— Обоих.

Бостон кусает меня за плечо, и я вскрикиваю.

— К тому времени, как я закончу, это буду я, и только я, ебущий тебя.