Абсолютно, блядь, ничего.

— О Боже, — восклицает Кэсси. — О Боже. Пенелопа.

Пенни.

Я оборачиваюсь и вижу, что она лежит на земле и смотрит на меня, по ее щекам текут слезы, глаза расширены от боли и ужаса. Она держится за ногу, вся дрожит и теряет много крови. Я быстро срываю с себя куртку, затем стягиваю через голову рубашку и, опустившись на колени рядом с ней, оборачиваю ее вокруг ее ноги.

— Нужно отвезти ее в больницу, — рычу я Кэсси.

— Эштон, ты... о Боже, — всхлипывает Пенни. — Бостон, что ты наделал?

Я поворачиваюсь и смотрю на безжизненное тело на земле.

Что, черт возьми, я наделал?

Глава 19

Сейчас

Пенелопа

Я не могу это остановить.

Я не могу перестать это видеть.

Он просто продолжал бить его, даже когда его тело стало безжизненным, он просто продолжал бить его, снова и снова, не останавливаясь, забирая у него все до последнего дюйма жизни. Я зажмуриваю глаза, пытаясь прогнать это, но не могу. Я не могу. Я никогда не забуду этот образ. Никогда, ни на одну чертову секунду.

Я не знаю этого человека.

Я не хочу знать этого человека.

— Как вы себя чувствуете?

Я открываю глаза и вижу улыбающуюся мне медсестру с картой в руках. Мне пришлось сделать операцию на ноге, чтобы извлечь пулю. Полиция приходила и уходила, задавая вопросы, Малакай заверил меня, что они разберутся с этим, и велел мне ничего не говорить, кроме того, что в меня стрелял проезжавший мимо автомобиль. Такое часто случается. Они, похоже, смирились с этим, хотя я уверена, что они собираются разобраться в этом глубже.

С тех пор я не видела Бостона.

Малакай сказал мне, что они разобрались с Эштоном, и это не отразится на мне.

Но это не имеет значения.

Он мертв.

Бостон убил его. Хладнокровно. В ярости.

У меня дрожит нижняя губа.

— Мисс? — спрашивает медсестра. — Вы в порядке?

— Да, — шепчу я.

— Как ваша боль?

— С ней можно справиться.

— Хорошо, я собираюсь провести кое-какие проверки, а потом дам вам отдохнуть. К вам посетитель.

Она проверяет, а затем выходит из комнаты. Мгновение спустя входит Амалия. Как только я ее вижу, я начинаю плакать. Я плачу, потому что чувствую все и ничего одновременно. Я так потрясена, что едва могу дышать.

Я не могу.

Она подбегает и забирается на кровать рядом со мной, обхватывает меня своими крошечными ручонками и крепко прижимает к себе.

— Все хорошо, — шепчет она. — Все будет хорошо.

— Он убил его, — шепчу я между всхлипами. — Он просто... убил его

— Я знаю, милая, — успокаивает она. — Знаю, но этот человек собирался убить тебя.

Я качаю головой, и Амалия отстраняется, глядя на меня сверху вниз.

— Он стрелял в тебя, он сделал бы это снова. Он был не в своем уме. Он был готов на все, чтобы получить деньги, и, в конечном счете, это стало бы твоей жизнью. Я знаю, что он был твоим бывшим мужем, но ты больше не знаешь того человека. Он был чудовищем, ему нездоровилось, и он по уши увяз в долгах.

— Его убил Бостон

— Да, я знаю, — кивает Амалия.

— Прямо там, как будто ничего не произошло.

Амалия выдыхает и сжимает мою руку.

— Это то, что иногда делает клуб, это часть их мира, я видела вещи, которые мне не нравились. Я видела Малакая в таких ситуациях, которые меня тоже пугали. Но он никогда не причинил бы мне вреда. Но, милая, это клуб. Они байкеры. Это... часть того, кто они есть.

Я икаю.

— Я знаю это, но это не часть того, кто я есть. Я не могу... Я никогда не смогу забыть того, что увидела сегодня. Я больше никогда не буду смотреть на него как прежде.

Амалия выглядит расстроенной из-за меня.

— Мне жаль, что ты так думаешь.

Потому что, что еще она могла сказать?

Она может принять это. Она может принять Малакая таким, какой он есть. Хорошим, плохим, уродливым. Потому что она так сильно его любит.

Я не могу с этим смириться.

Я не могу принять эту сторону Бостона.

Не могу и не буду.

Реальность сурова, и это разбивает мне сердце, потому что я знаю, что он такой хороший. Но в тот момент, когда я увидела, как он забил другого человека до смерти, я поняла, что мне нужно все хорошее. А не просто куча всего хорошего. Мне нужен добрый, деликатный и сильный мужчина, и этот человек не член клуба. И этот человек не Бостон.

Мое сердце разбито.

Такое чувство, что оно буквально раскалывается надвое.

Потому что он мне не безразличен.

И я действительно хочу, чтобы он был в моей жизни.

Но я понимаю, как будто это было очевидно с самого начала, что его жизнь — это не та жизнь, которой я хочу.

Это пугает меня.

И сегодня он напугал меня.

Я не та девушка, которая ему нужна.

Я просто недостаточно сильная.

— Ты в порядке? — спрашивает Амалия.

Я киваю, и слеза стекает по моей щеке, слеза о мужчине, в которого я влюбилась и который, как я вдруг поняла, не для меня.

— Наверное, — шепчу я. — Это больно, Амалия. Это больно, но... Я не могу быть с ним. Я не хочу такой жизни.

Амалия кивает и сжимает мою руку.

— И это твой выбор.

— Но я так сильно забочусь о нем, понимаешь?

— Я знаю, что ты хочешь, и ты все еще можешь это сделать. Он обожает тебя. Кэсси обожает тебя. Они твоя семья, но это не значит, что ты обязана быть с ним

— Как ты это делаешь? — спрашиваю я, глядя ей в глаза. — Как тебе удается не обращать внимания на демонов Малакая и видеть в нем только хорошее?

Она улыбается.

— Потому что он — причина, по которой я дышу, и причина, по которой я делаю каждый шаг вперед. И иногда, иногда я думаю, что должна это почувствовать, чтобы по-настоящему принять их такими, какие они есть. Без причины, без осуждения, должна смотреть на них как на единое целое и просто любить их такими, какие они есть. И ничего страшного, если ты не можешь, ничего страшного.

Еще одна слеза скатывается по моей щеке.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорит она, снова крепко обнимая меня. — Я побуду здесь, пока ты не отдохнешь.

— Амалия...

— Да?

— Как ты думаешь, он когда-нибудь простит меня за то, что я решила, что его просто недостаточно?

Она снова сжимает меня в объятиях.

— Да, конечно, потому что он — твоя семья. А родственники не отказываются друг от друга.

Я надеюсь, что она права.

Я очень, очень надеюсь, что она права.

***

Пенелопа

— Ты в порядке? — спрашивает Малакай, изучая мое лицо.

Я останусь с ним и Амалией, пока мне не станет лучше, а потом поговорю с Бостоном и решу, что делать с Кэсси. Амалия сказала мне, что он нашел другую сиделку для нее, пока мне не станет лучше, но больше мы не разговаривали. Я не хотела его видеть. Я просто... Я просто не могу сейчас. Не знаю, что сказать, почувствовать или сделать.

Я просто больше ничего не знаю.

— Я буду, — отвечаю я, устраиваясь поудобнее на их диване.

— Ты говорила с Бостоном?

Я вздрагиваю при звуке его имени, и глаза Малакая вспыхивают.

— Нет, — шепчу я. — И я не хочу.

Выдохнув, Малакай садится рядом со мной, и я внезапно чувствую себя такой крошечной в его присутствии.

— Послушай, я знаю, что то, что ты увидела, было хреново. Не пойми меня неправильно, я знаю это и могу представить, каково тебе было. Но Бостон, он не монстр. За свою жизнь он побывал в аду и вернулся обратно, и он делал все, что мог, чтобы ты сохранила свою жизнь. Он зашел слишком далеко, но, черт возьми, разве не все мы так поступаем?

— Я понимаю это, Малакай, правда, но я не могу... Просто не могу принять это. Я уже никогда не смогу видеть его прежним. Тебя там не было, ты этого не видел. Он просто продолжал бить его, снова и снова, как будто больше ничего не видел и не чувствовал.