Она сглатывает и берет меня за руку.

— Ты не тот мужчина, который мне нужен, но, думаю, мы оба всегда это знали. Я пережила слишком много страданий, мне нужно немного света, я заслуживаю немного света. К сожалению, твой клуб и твоя жизнь — это не для меня. Но ты, клуб, вы все что-то значите для меня. Вы мои друзья. Черт возьми, вы моя семья. Я не хочу это терять.

Я улыбаюсь ей.

— Ты никогда не потеряешь это, Пенни.

Слеза скатывается по ее щеке.

— Ты не ненавидишь меня?

Я качаю головой.

— Черт возьми, нет. Ты мой лучший друг, что бы ты ни сделала, я не смогу тебя возненавидеть. Я не жалею ни об одном мгновении, проведенном с тобой, но ты права, я не тот мужчина, который тебе нужен.

Она улыбается и сжимает мою руку.

— Значит ли это, что мы все еще можем быть друзьями?

— Это, черт возьми, никогда не прекращалось, милая.

Я вижу, как напряжение покидает ее тело, и она выдыхает.

— Шантель... она потрясающая. Я так рада за тебя. И я не шучу.

Я улыбаюсь ей.

— Да, черт возьми, это так, и спасибо тебе.

— Значит ли это, что я продолжу работать с Кэсси? Потому что, не буду врать, я ее обожаю.

— Работа твоя, — киваю я. — Так было всегда. И так будет всегда.

Теперь ее лицо по-настоящему просветлело.

Раздается стук в дверь, и мы оба оборачиваемся, чтобы увидеть Маверика, который стоит и смотрит на нас.

— Не возражаешь, если я зайду на минутку?

Пенни улыбается, а затем снова смотрит на меня.

— Я позвоню тебе позже, уточню, как дела, хорошо?

— Хорошо, дорогая. И Пенни?

— Да?

— Спасибо. Для меня чертовски много значит знать, что у нас все в порядке.

Она улыбается, отпускает мою руку и выходит из комнаты.

Я перевожу взгляд на Маверика, и на мгновение воздух в комнате становится плотным и напряженным.

Я не знаю, почему он здесь, но прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали с глазу на глаз.

— Я не отниму у тебя много времени, — бормочет он.

— Это не проблема.

Он проходит немного дальше и останавливается. Не близко, но достаточно близко, чтобы я мог разглядеть его более отчетливо.

— Слушай, я чертовски долго ждал, и мне следовало гораздо раньше спросить о том, что случилось с Нериссой. Но я был чертовски взбешен и не хотел этого слышать. Но Шантель, она рассказала мне, что произошло. Сразу после того, как она наговорила мне чертовых гадостей о том, что затаила обиду.

Чертова Шантель.

— Но она была права, — продолжает он. — Я не выслушал тебя, и я не прислушивался. Я слышал, что она мне сказала. И она рассказала мне все. И, черт возьми, больше всего на свете я думаю, что ты заслуживаешь знать, что я знаю, ты сделал все, что мог. Знаю, что ты, черт возьми, сделал. Я был ослеплен болью и яростью, но теперь все по-другому. Я счастлив, и у меня все хорошо. И ты тоже заслуживаешь того, чтобы быть в хорошем, блядь, месте. Так что, я не буду продолжать в том же духе, потому что я не занимаюсь словами и всякой ерундой, но ты должен знать, что я знаю, что ты сделал все, что мог, черт возьми.

Блядь.

В груди у меня горит, и я киваю.

— Ценю это.

— Прощаю тебя, и я хочу, чтобы прошлое осталось там, где ему и положено быть, в прошлом. Слышал, у тебя скоро будет куча дел, ты, блядь, заслуживаешь счастья не меньше, чем все мы, и я рад, что ты нашел его, брат.

Брат.

Блядь.

Я хотел услышать эти слова дольше, чем когда-либо, черт возьми, осознавал.

Все, что я могу сделать, это кивнуть, потому что, черт возьми, я чувствую, что вот-вот взорвусь.

— Тебе станет лучше, да? — Маверик кивает, улыбаясь мне впервые за долгое время.

— Да.

Он выходит, а я смотрю ему вслед. Затем в комнату входит Шантель, а за ней Малакай.

— Ты, черт возьми, заноза в моей заднице, женщина, но я, черт возьми, чертовски ценю тебя.

Она улыбается и смотрит на Малакая.

— Я же говорила тебе, что с ними все будет в порядке.

Малакай кивает и подходит ближе, глядя на меня пристально.

— Ты в порядке, брат?

— Отлично.

— Ладно. Отдыхай, позаботься о своей девочке, а мы позаботимся обо всем остальном.

— С одной проблемой покончено, — бормочу я. — Вот-вот возникнет еще одна.

Шантель закатывает глаза и опускается на кровать рядом со мной.

— Не обращай на него внимания, Малакай, он драматизирует.

Малакай хихикает.

— Я знаю это, дорогая.

Я хмыкаю и бормочу:

— Мы все еще ищем Элли для Слейтера?

— Не стоит об этом беспокоиться, — произносит Малакай. — Просто разберись со своим дерьмом, ладно?

— Все улажено. Мы все еще ищем ее?

Малакай смотрит на Шантель, затем на меня и кивает.

— Уже, черт возьми, нашли ее.

Мы все поворачиваемся и видим, как Кода входит в комнату, а за ним Мейсон и Маверик.

— Я продолжу и дам вам, ребята, поговорить, — говорит Шантель, наклоняясь и целуя меня. — Увидимся, дорогой.

— Позже, детка. Позаботься о малыше ради меня.

Ее лицо розовеет.

И черт бы меня побрал, если я не буду обожать ее еще больше.

Когда Шантель уходит, я смотрю на парней. Кода выглядит разозленным. Маверик выглядит обеспокоенным. Мейсон выглядит готовым ко всему, что сейчас произойдет.

— В чем проблема? — спрашивает Малакай. — Мы в больнице, так что это, должно быть, чертовски важно, потому что сейчас не время и не место.

— Не хотелось бы говорить об этом здесь, поверьте мне, — говорит Кода. — Но я должен был поговорить со всеми вами, как только, блядь, услышал.

— Что услышал? — Малакай недовольно ворчит.

— Есть новости, что они нашли Элли.

Блядь.

Звучит не очень хорошо.

— И что? — подсказывает Малакай. — Давай, черт возьми, ближе к делу, Дакода.

— Она жива. Она в городе.

Какого хрена?

Я был прав?

Она пыталась спрятаться?

— Она не хочет, чтобы ее нашли, — бормочу я.

Кода качает головой и встречается взглядом с Малакаем.

— Нет. Еще хуже, блядь. Она, блядь, понятия не имеет, кто она такая. Она даже не думает, что ее, блядь, зовут Элли.

Блядь.

— Слейтер знает? — бормочет Малакай, проводя рукой по лицу.

— Да.

— И что?

— Она также ни хрена не понимает, кто он такой. Что бы ни пережила эта девушка, это чертовски плохо. Действительно, чертовски плохо. Она в ужасе. И сломлена. И в полном беспорядке. Люди, у которых она остановилась, понятия не имели о ее прошлом. Она просто появилась, не зная, кто она такая. Все будет гораздо запутаннее, чем мы думали сначала.

Так было не всегда.

Черт возьми, так бывает не всегда.

Мы все прошли через дерьмо и вышли из него победителями.

Думаю, теперь очередь Слейтера.

И вот, блядь, мы снова начинаем.