Ксюша явно подбирает слова, чтобы меня не добить окончательно.

– Ну… скажем так, Клим вряд ли прыгнет от счастья. Но, Юль, ты жива и здорова, а это главное. Остальное можно починить. Только… надо очень хорошо подумать как ему рассказать. Ты сама?

Я сглатываю. Самой сказать? Клим Шахов – это ж человек, который одним взглядом может заставить тебя пересмотреть всю свою жизнь.

– Н-ну… наверное, сама, – отвечаю я, хотя внутри всё переворачивается.

Я еду к Ксюше с таким ощущением, будто меня везут на казнь. Бампер, конечно, помят, но в моей голове он превращается во вселенскую катастрофу. Как объяснить всё это Климу? Не про курицу же ему рассказывать в самом деле.

Я пытаюсь придумать варианты, но каждый из них заканчивается его ледяным взглядом и полным молчанием. Почему-то это пугает больше, чем если бы он просто закричал на меня.

Но даже эти мысли меркнут на фоне волнения за Диму.

Как он там? Чем закончилось его общение с Траховым?

Он ведь…справится с проблемами, да?

Задумавшись, я и сама не замечаю как подъезжаю к дому Ксюши.

Последний раз была здесь на дне рождении Кирочки.

Давненько.

А все из-за Стаса-козла, которому я уделяла все своё время.

Поставив бэху на сигнализацию, я сначала забегаю в сиоящий рядом супермаркет за пирожными, а потом звоню в домофон.

– Да, – раздается уставший мужской голос.

– Дядь Вов, это Юля, здравствуйте. Я с Ксюшей созванивалась. Говорила, что приеду

– Ой, Юлечка,да-да. Ксюша в больницу поехала, Кирюшу проведать – тут же оживляется он. – Но, не важно. Заходи скорее.

Я захожу в подъезд, чувствуя себя немного неловко. Дядя Вова всегда был добрым и заботливым, но его уставший голос сегодня выдавал, что в семье сейчас не лучшие времена. Поднимаюсь на лифте и стучу в дверь. Дядя Вова открывает быстро, будто ждал меня под дверью.

— Юлечка, привет, — он улыбается, но улыбка какая-то усталая, натянутая. — Проходи, раздевайся. Ксюша сейчас вернётся, она ненадолго.

— Спасибо, — говорю я, снимая обувь. — Как вы тут? Ксюша сказала, что у вас непросто сейчас.

— Да, — он вздыхает тяжело, — Наташа и Кирюша в больнице. Сама понимаешь, беготня, нервы. Но держимся.

Я киваю, не зная, что ещё сказать. Проходя в гостиную, замечаю на столе стопку каких-то медицинских бумаг и наполовину открытую коробку с лекарствами. Настроение становится ещё тяжелее.

— Может, чаю? — предлагает дядя Вова, но я успеваю его остановить:

— Спасибо, дядя Вова, я сама сделаю. Вы отдыхайте.

Он не спорит, просто машет рукой и уходит в другую комнату. Я иду на кухню, ставлю чайник и начинаю раскладывать купленные пирожные на тарелку. В голове проносятся мысли о том, как бы я могла помочь. Может, действительно остаться тут пару дней, помочь с готовкой или с какими-то мелочами? А что? Готовою я отлично. Даже Стас с его вечными придирками любил мою готовку.

Не успеваю додумать, как слышу, как хлопает входная дверь. Это точно Ксюша.

— Юль, ты уже здесь? — доносится её голос из коридора. — Прости, пришлось очень много побегать.

Я выглядываю из кухни и вижу её: усталая, с пакетами в руках, но всё равно с лёгкой улыбкой. Ксюша всегда умела держаться, даже в самых сложных ситуациях.

— Давай помогу, — спешу к ней, забирая один из пакетов.

— Спасибо, — она благодарно вздыхает. — Как добралась? Слушай, я ещё подумала: может, не поедем сегодня к Климу? Ну его. Я напишу ему, скажу, что машину пригнали и все.

Я хмурюсь, ставя пакет на стол.

— Нет, Ксюш, я должна. Это моя ошибка, я не могу перекладывать это на тебя. И оттягивать свою казнь тоже не хочу. Ведь изведусь вся!

Она смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— Юль, ты не понимаешь... Клим — человек сложный. Очень сложный. И сейчас не лучшее время...

— Да ты уже говорила, что он отец Киры, и вы на нервах — перебиваю я, скрещивая руки. — Но это не меняет ситуации. Я должна ему сказать.

Ксюша смотрит на меня несколько секунд, потом вздыхает и бросает ключи на стол.

— Ладно. Тогда я поеду с тобой. Не оставлю же тебя одну с ним. Но знай, мне это не нравится.

— Договорились, — киваю я. — Только чай попьём сначала. Я пирожные принесла.

— Ах ты хитрая... — усмехается Ксюша, но в её глазах загорается искра благодарности. — Ладно, пошли пить.

Мы садимся на кухне, пьём чай, болтаем о всякой ерунде, но напряжение всё равно висит в воздухе. Я вижу, что Ксюша нервничает, хоть и старается это скрыть. И я прекрасно понимаю, почему. Встреча с Климом будет непростой для нас обеих.

Допив чай, Ксюша поднимается.

– Ну, поехали. Я кстати, уже оценила всю новую красоту его машины.

– Ладно, – выдыхаю я. – Тогда поехали. Раз уж я вляпалась, то хотя бы выкарабкаюсь с честью.

По пути, Ксюша что-то быстро набирает. Очевидно с Климом переписывается.

Когда мы подъезжаем к элитной огороженной высотке, подъезд к которой перегораживать здоровенные ворота и пост охраны. Это всё больше походит на какую-то крепость, мои руки начинают потеть на руле. Ворота медленно открываются, и за ними появляется сам Клим. Он стоит у крыльца, скрестив руки на груди, а его лицо, как всегда, абсолютно непроницаемо.

Я глубоко вдыхаю и выхожу из машины. Ксюша следует за мной, хоть и с явным нежеланием.

Клим смотрит на нас, его взгляд скользит по машине, по помятому бамперу, и возвращается ко мне. Он поднимает одну бровь, но ничего не говорит.

– Клим, – Ксюша выходит вперед, стараясь говорить спокойно. – Ты сам видел, что творится на трассе. Мы все возместим. Я ручаюсь...

На удивление он абсолютно равнодушно скользит взглядом по бамперу, после чего выдает:

– Это пустяки. Идемте!

Мы с сестрой переглядываемся. Ксюша хмурится и не двигается с места.

- Юля, - обращается ко мне Шахов, - ты разве не знаешь насколько сильно встрял твой некромант? У Трахова очень длинные руки. Он и до меня начал дотягиваться. И угрожать. Но не мне, а вам, девочки. Обеим. Поэтому сегодня вы остаетесь у меня. А дальше смотрим по обстоятельствам...

Дмитрий

Я захожу в просторный зал коттеджа. Свет люстры бьет мне по глазам, словно намеренно выставляет меня на показ. За длинным столом, растянувшись в кресле, сидит Трахов. Его ухмылка напоминает хищника, который уже заглотил свою добычу, но всё ещё играет с ней.

— А вот и мой дорогой Димочка! — насмешливо произносит он, указывая на стул напротив. — Садись, дорогой. Посидим, побеседуем, как два старых друга. Ну, или как враги, если тебе так больше нравится.

Я медленно сажусь, стараясь сохранить на лице выражение, которое могло бы сойти за усталость и смирение.

Дается это с трудом, потому что надменность и пафосность Трахова крайне забавляет.

— Удивительно, как быстро ты сломался. Я думал, ты будешь более упертым, но нет, — Трахов хлопает себя по колену, словно рассказывает анекдот. — А может, ты просто строил из себя эдакого не поддающегося одиночки, м? Тоже неплохая стратегия, если честно. Производит впечатление.

— О, я смог произвести впечатление на тебя? — смотрю на него мрачно. — Запишу себе в достижения. Определенно, жизнь удалась.

Он на секунду прищуривается, но быстро возвращает свою самодовольную ухмылку.

— Вот за это я тебя и ценю, Димочка. За твой острый язычок. Жаль, что он мне не нужен. Мне нужны твои мозги. И твои руки. А ещё кое-что, — он делает паузу, наклоняясь вперёд, — мне нужна твоя Юля.

Я поднимаю взгляд, и моё лицо остаётся холодным, как зимняя ночь за окном.

— Юля? Зачем тебе она? Уверен, ты предпочитаешь окружать себя людьми, которые смотрят на тебя снизу вверх. От Юли ты получишь разве что удар по яйца снизу вверх. Хотя не спорю, у всех свои вкусы.