Он вталкивает меня в комнату, его пузо задевает мой локоть, и я невольно отшатываюсь, стараясь сохранить хотя бы минимальную дистанцию. Его голос звучит с наглой уверенностью, словно он уже решил, что я не смогу ему отказать.

– Я пришел с ним обсудить несколько очень важных деталей для его карьеры и будущего в целом. Но пока его нет, уверен, мы с удовольствием скрасим ожидание друг друга, — говорит он, растягивая слова, как кот, играющий с мышью.

Моя кожа буквально горит от отвращения, словно зараженная его взглядом. Кажется, еще чуть-чуть, и меня стошнит — настолько омерзителен этот человек. Его улыбка — широкая, гаденькая, с блестящими золотыми коронками на передних зубах — только усиливает это чувство.

Я замечаю, как его взгляд скользит по тонкой ткани футболки, которая совершенно не скрывает очертаний моего тела, и это заставляет меня почувствовать себя абсолютно уязвимой. От этого я машинально сжимаюсь, скрещиваю руки на груди и отступаю на шаг назад.

– Вам стоит зайти позже. Когда Дмитрий Александрович вернется, — выдавливаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, хотя внутри все обрывается.

Но Трахов не двигается, а лишь продолжает стоять, словно заполнив собой весь мой мир. Его взгляд, его ухмылка, его мерзкий голос — всё это давит на меня, и я понимаю, что снова попала.

Блин, Сибилев, ну, где же ты бродишь?!

Я отступаю ещё на шаг назад.

В голове судорожно мелькают варианты: крикнуть, схватить что-то тяжёлое, выбежать. Но массивная фигура Трахова заполняет весь дверной проём, и я понимаю, что просто так он меня не отпустит.

— Ну что ты так напряглась, Юлечка? — продолжает он с мерзким смешком, делая ещё шаг вперёд. — Я ведь просто хочу поговорить… по-дружески.

— Я не настроена на разговоры, Николай Фёдорович, — мой голос звенит от напряжения. — Уходите. Сейчас же.

— Да брось, не будь такой неприветливой. Дмитрий Александрович не оценит, если узнает, что его ассистентка так грубо обходит стороной важных людей, — он делает ещё один шаг, и я чувствую, как его рука касается моего плеча.

Это прикосновение — как ожог. Я машинально отталкиваю его, но он только ухмыляется, словно моя слабая попытка сопротивления его забавляет. Его взгляд становится ещё более хищным.

— Уходите, или я… — начинаю я, но голос предательски дрожит.

— Или что? — его ухмылка становится шире. — Побежишь жаловаться? Кому? Димочке? Поверь мне, дорогая, на этого надменного козла я тоже припас такую удавку, что он станет самым послушным и милым щеночком в мире.

Эти слова пугают еще больше. Очень надеюсь, что это не больше, чем обычная ничем не обоснованная “рисовка”

Я стою, затаив дыхание, пытаясь осознать, что происходит. Трахов, этот отвратительный человек, заполнил все пространство вокруг меня своей наглостью и агрессией. Я не могу позволить себе паниковать, но сердце колотится в груди, как будто хочет вырваться наружу.

– Поэтому, тебе не стоит мне отказывать, Юлечка, — произносит он, словно прочитав мои мысли. Его голос становится еще более низким и угрожающим, как у хищника, который готов напасть. Я чувствую, как мурашки бегут по коже.

– И все же я отказываюсь, — заставляю себя произнести, стараясь говорить уверенно. — Дмитрий Александрович точно не одобрит.

Он смеется — коротко, презрительно. Этот звук заставляет меня вздрогнуть.

– Подумаешь, пустяки. Уверен, после нашего небольшого разговора ты изменишь свое мнение.

Его массивная фигура приближается ко мне, и я отступаю назад, не желая пересекать границу, которую он, кажется, решил игнорировать. Я упираюсь спиной в стену, и это чувство безысходности заставляет меня покачнуть головой.

– Уйдите, Николай Федорович, —

произношу я, стараясь сохранить спокойствие, но в голосе всё равно слышится дрожь. — Я не хочу с вами разговаривать.

Но он лишь ухмыляется, и в его глазах сверкает опасный огонёк, как у хищника, готовящегося к прыжку.

— Ты слишком хороша, чтобы быть такой упрямой. Ты не понимаешь, какую возможность я тебе предлагаю – работать с человеком, который может поднять твою карьеру на новый уровень.

Ага, знаю я, каким местом мне надо будет подниматься на этот уровень. У меня подкашиваются ноги от отвращения, и я стараюсь отгородиться от мысли о его предложении.

— Это не обсуждается. Я не пойду на это, — отказываюсь я, стараясь говорить твёрдо, хотя голос начинает дрожать под напором его агрессии.

Он делает шаг вперёд, и я в ужасе смотрю на его лицо, где блестят потные капли, словно он только что вышел из душа, но воздух вокруг такой тяжёлый, что кажется, я вот-вот задохнусь.

— Ты не понимаешь, Юля. Я не спрашиваю. Я говорю. И если ты не согласишься, то… — он делает паузу, подбирая слова, и в его голосе появляется угроза, словно он наслаждается тем, что я боюсь. На мгновение мне кажется, что мир вокруг замирает, и я чувствую себя одной в этой комнате, запертой с монстром.

— Ты не представляешь, на что я способен. Я же знаю, что ты одна. Беззащитная.

В этот момент я вжимаюсь в стену ещё плотнее, мысленно повторяя свои слова как мантру, как молитву: он должен уйти, он должен уйти.

Какой-то шум со стороны лестницы. Благодаря этому звуку Трахов на мгновение отвлекается, и в этот миг появляется фигура Дмитрия. Я чувствую, как от тревоги на миг теряю дыхание, а ноги едва не подкашиваются:

— Какая неожиданность! Николай Федорович, — произносит Дима, его голос звучит спокойным, но за этой спокойной оболочкой чувствуется прилив ярости, словно он готов разорвать на куски этого гнусного человека. — Вы что-то потеряли в моем коттедже? Что-то не помню момента, когда вас приглашал.

В его глазах сверкает ледяной огонь, и я понимаю, что теперь он здесь. Я под защитой, но страх всё ещё гложет изнутри, как червь, и я не знаю, что произойдёт дальше.

Трахов резко подается назад, давая мне возможность наконец выдохнуть:

– Я просто хотел обсудить дело, – его сдутая уверенность теперь звучит фальшиво.

Конечно, строить из себя крутого мужика на фоне мелкой девчонки куда проще.

Дима жестом указывает на дверь.

– Уверен, что в офисе условия будут подходящими для обсуждения, – его голос звучит слишком спокойно, и в этом покое приходит истинная грозная угроза. – Хотя, я вообще не вижу, что именно мы можем обсудить.

Трахов подходит к двери, но внезапно очень недобро ухмыляется, и в этой ухмылке кроется что-то зловещее, как предвестие шторма:

– О, поверьте, Дмитрий Александрович. Мне есть чем вас удивить и убедить.

В этот момент его уверенность кажется ещё более пугающей. Я чувствую, как воздух в комнате становится плотнее, а нарастающее напряжение заставляет моё сердце биться быстрее. Словно время замедляется, и каждый звук – скрип пола, шорох бумаги на столе – становится острее, ярче. Трахов, с его самодовольной ухмылкой, словно охотник, готовый к прыжку. Я не могу избавиться от ощущения, что он знает нечто такое, что может изменить всю игру.

Смотрю на Диму, его стойкость кажется непоколебимой, но в глазах я вижу тень тревоги.

И именно это меня пугает больше всего.

Сибилев…напряжен. Значит, Трахов действительно тот кто способен устроить ему проблемы?

Дмитрий

Когда я увидел Трахова и испуганную бледную Юлю, которую вжал в стену этот уродливый боров, то я даже не понимаю как я сдерживаюсь от того, чтобы не врезать ему по роже, да так чтобы через его рот вытек весь его бесконечный жир.

Трахов что-то там вякает об угрозах, но сейчас мне не до них, хотя звучат они как-то непривычно.

Слишком уж, самоуверенно.

Хотя, до меня конечно доходили слухи, что этот урод под меня зачем-то копает, на днях даже Кир звонил предупреждал, рассказывая, что в фсб пару раз натыкался на его странные запросы, но плевать, сейчас мне нужно успокоить Юлю.