Анжелика, бросив на меня испепеляющий взгляд, уводит Дмитрия к одной из скульптур. Я наблюдаю со стороны, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. Она то касается его плеча, то поправляет волосы, а ее смех звучит слишком громко и слишком нарочито.

— Ну что, нравится? — вдруг раздается голос рядом. Это Ксюша, которая подошла незаметно.

— Не то слово, — отвечаю я с сарказмом, кивая в сторону Анжелики. — Она явно решила, что Сибилев — часть ее коллекции.

Ксюша тяжело вздыхает:

– Да, кажется, у Анжелики Валерьевны дар – составлять коллекции из наших мужчин.

Я хмурюсь:

– Ты о чем? Она раньше так и Шаховым интересовалась?

– Нет, но это не помешало ей воплотит его в одной из скульптур, – она поджимает губы, а после качает головой. – Ладно, не бери в голову. Отдыхай, а еще лучше – иди в номер и лечись.

– Тогда, я боюсь, что моего босса украдут. А я, знаешь ли, не имею связей в спецназе.

Я бросаю взгляд на Сибилева, который слушает Анжелику с привычным видом воплощения сарказма.

М-да, представляю, что он ей отвечает. Мне даже её жаль немного.

– Ну, тогда, может он найдется сам, – посмеивается Ксюша и отходит.

Через несколько минут Дмитрий возвращается ко мне, оставив Анжелику у скульптуры.

Но ничего сказать не успевает, потому что Анжелика Валерьевна неожиданно хлопает в ладоши, обращая на себя внимание:

– Друзья, в блогах и на канале вы часто спрашиваете, когда на выставках появятся еще и мои картины. Так вот, сегодня я припасла для вас нечто необычное.

Она делает драматичную паузу

– Я создам картину прямо на ваших глазах. Но для этого мне, как и любому творческому человеку нужно вдохновение. Точнее…вдохновитель.

Она поворачивается к Сибилеву.

– Дмитрий, порадуете ли вы нас и в особенности меня – собственным телом?

Я в этот момент на свою беду зачем-то решаю сделать глоток шампанского и едва не захлебываюсь им, услышав такое предложение.

Все конечно же поворачиваются к нам.

— Ну, как? – не выдерживаю я и язвлю. – Готовы стать звездой выставки?

Морально я уже готовлюсь к порции сарказма и издательскому отказу Сибилева.

Но он, опрокинув бокал шампанского залпом, лишь ухмыляется, скользнув по мне взглядом, после чего громко, но с хрипотцой отвечает:

– Почему бы нет? Я всегда готов радовать своим телом.

И выйдя на середину галереи начинает медленно, с легкой развязностью, пуговица за пуговицей расстегивать свою рубашку…

Анжелика, словно завороженная, подходит ближе к Дмитрию и начинает обводить его взглядом, как будто он сам и есть — холст, на котором она собирается создать шедевр. Она медленно достает кисть и, взмахнув ею, будто волшебной палочкой, говорит:

— Дмитрий, ваша мужественность и недосягаемая потусторонняя хищная грация— это самое вдохновляющее, что я когда-либо видела. Давайте начнем с…, – она медленно и с вызовом скользит по поджарому атлетическому торсу Сибилева. – …с вашего взгляда. Ну, а потом перейдем и к остальным достоинствам.

Сибилев улыбается, его губы слегка изогнуты в игривой ухмылке, и он отвечает:

— Звучит интригующе. Надеюсь, у вас достаточно холста, чтобы вместить мои достоинства. Они очень даже впечатляющие в определенных местах.

Я с трудом сдерживаю улыбку, но в то же время чувствую, как внутри меня закипает то, что я изо всех сил стараюсь закопать поглубже – необоснованную ревность. Анжелика начинает наносить первые штрихи на холст, но её внимание полностью сосредоточено на Сибилеве. Она то касается его плеча, поправляя его позу, то проводит ладонью по груди, якобы чтобы четче понимать как передать тени, а он, в свою очередь, охотно подстраивается под её указания.

— Идеально! — восторженно восклицает Анжелика, её голос наполняется сладким лукавством. — Теперь чуть наклонитесь вбок, чтобы подчеркнуть ваши мускулы.

Дмитрий, будто бы играя, наклоняется, демонстрируя свои очертания. Я не могу отвести взгляд от его уверенности, и это чертовски раздражает. Он явно знает, как привлечь внимание, и использует это с полной отдачей.

— Если считаешь, что можешь посоветовать позу поинтереснее, то ты говори, не стесняйся, — он оборачивается ко мне с игривым блеском в глазах. — А можешь даже показать. Я с удовольствием её попробую.

Я закатываю глаза, но внутри меня поднимается волна эмоций — раздражение и одновременно восхищение и даже нечто большее …возбуждение?

Да, нет. Точно нет.

Это у меня наверняка опять температура начала подниматься.

Анжелика, не унимаясь, продолжает приближаться к нему, словно хищник, охотящийся на свою жертву. Она начинает наносить яркие мазки, изредка касаясь его кожи кончиками пальцев.

— Как же прекрасно это выглядит! — восхищается она, её голос становится всё более игривым. — Дмитрий, вы просто олицетворение силы, красоты и мрачной притягательности.

— Вы забыли еще про потрясающую харизму и невероятную сексуальность, — отвечает он с легкой усмешкой, снова глядя на меня.

Заставляя меня ощущать всё так, будто никого вокруг нас не существует.

И в этом зале, даже больше – во всем мире — есть только мы двое.

– Но ничего, об этом становится невозможно забыть, если узнать меня более тесно.

Анжелика улыбается, её губы приоткрыты в ожидании. Она обводит его фигуру, не сдерживая восхищения.

— Я бы с радостью пообщалась с вами настолько тесно, насколько это возможно, — кокетливо отвечает она, её глаза сверкают. — Но вы должны помочь мне с вдохновением. Как вы считаете, что лучше всего передать на холсте: вашу силу или… вашу страсть?

Дмитрий наклоняется ближе, его голос становится низким и соблазнительным:

— Может, немного того и другого? Я вообще не привык придерживаться границ в чем бы то ни было.

И я в который раз пытаюсь уговорить себя сдержаться, хотя саркастичный ответ так и рвется с моих губ.

Хорошо, что никто кроме Сибилева на меня не смотрит.

Внимание всей галереи полностью поймано этой немного странной сценой

. Анжелика, полная решимости и страсти, склонилась над холстом, в то время как Дмитрий позирует, играя с напряжением, как музыкант с тонким струнным инструментом. Её кисть быстро скользит по поверхности, заполняя белое пространство ритмом и формой.

Она продолжает наносить яркие мазки, подчеркивая контуры его мускулов, порыв его энергичного характера и ту загадочную привлекательность, которая иногда просто сбивает с ног.

Это кажется танцем двух миров, тайным и открытым, и всё это медленно, но уверенно усиливается моим присутствием, наполненным внутренним миром.

Каждое движение Дмитрия сопровождается лукавством, каждая его фраза обёрнута во флирт, и всё это внимание он направляет в мою сторону, будто пытаясь словами позвать меня в свой мир тайн и соблазнов.

— Думаешь, этот цвет отражает мою природу, Анжелика? — произносит он, указывая на палитру с оттенками черного, фиолетового и багряного.

— Конечно, Дмитрий! — восхищается она, в который раз касаясь пальцами измазанными в краске к его острой скуле, оставляя на ней алый развод. Будто помечая его. – Это же оттенки страсти и тьмы. То, что вас и олицетворяет.

Сибилев быстро переводит взгляд на меня.

— А ты как думаешь, Юля? Если хочешь, можешь сама выбрать цвет. Хочу, чтобы ты тоже привнесла в это часть себя.

Его глаза мерцают издевательским светом, который почти невозможно игнорировать. Между нами есть невидимый магнит, который всегда тянет одного к другому, и это становится невозможно игнорировать.

Я чувствую, как во мне закипает ревность, но одновременно понимаю, что это не просто ревность, а магнитное притяжение к этому сложному, но невероятно притягательному мужчине.

— Если это предложение о взаимном творческом сотрудничестве, то, боюсь, никто из нас не сможет уйти целым и невредимым, — язвительно отвечаю я, но на моём лице блеснуло понимание его игры. – К тому же, с вашей стороны это крайне рисковано, Дмитрий Александрович. Я ведь могу добавить например розового.