Не знаю почему, но мне становится жарковато, когда Сибилев находится так близко ко мне.

Он находится ровно на таком расстоянии, чтобы я ощущала аромат кофе исходящего от него, чувствовала призрачное тепло исходящее от него, но при этом наши тела не соприкасаются и это почему-то злит.

Так и хочется податься вперед и самой преодолеть последние раздражающие миллиметры, чтобы…

А чтобы что? Я не знаю. Я вообще не понимаю куда утекли мои мысли.

Дмитрий провокатор с рождения, судя по всему и я не удивлюсь, если все это он делает сознательно.

Для того, чтобы потом высмеять меня и выставить неадекватной дурочкой.

– Нет уж, господин Сибилев. – Я делаю шаг назад, стараясь сохранить видимость спокойствия, хотя внутри всё клокочет. Каблуки моих туфель вязнут в плотном ковролине, усиливая нервное напряжение. Воздух густой и сладковатый, наполнен все тем же ароматом дорогого кофе и чем-то ещё, неуловимо мужским и терпким – аромат, который, кажется, сам по себе вызывает головокружение. – Такое со мной не прокатит. Можете выключать свою тёмную сексуальность.

Слова вырываются рывком, острые и неуместные, как осколки стекла в хрустальном бокале. Я чувствую, как жар приливает к щекам, заливая их краской.

И только спустя целую секунду, увидев заинтересованно поднятую бровь Дмитрия – бровь идеально ровную, но с лёгким изломом, который выдаёт его скрытую улыбку, – я осознаю весь масштаб своей оплошности. Его взгляд – тёмно-серый, пронзительный, словно он видит сквозь меня насквозь, – заставляет меня сжаться.

О, нет. Нет-нет-нет. Мысль пульсирует в висках, отражаясь от безупречно светлых стен гостинной. Вот, что значит стресс и недосып!

Сердце бешено колотится, отбивая нервный ритм в груди. Что делать? Как теперь выкрутиться? Я беспомощно кусаю губу, чувствуя, как в горле пересыхает.

Дмитрий чуть склоняет голову набок, его взгляд становится еще более пристальным. Уголки его губ едва заметно приподнимаются в лёгкой усмешке.

- Ох, Юлечка, неужели я так пугаю тебя? - произносит он, его голос бархатистый и низкий. - А я-то надеялся, что мы сможем провести время в приятной беседе. Но, видимо, я слишком интенсивно излучаю свою "тёмную сексуальность".

Он делает шаг в мою сторону, и я невольно отступаю назад, чувствуя, как спина упирается в стену. Дмитрий усмехается, явно довольный моей реакцией.

- А вообще, ведьмочка, я ведь могу быть и более... пугающим, если тебе так больше нравится.

Дмитрий делает шаг ближе, уголки губ слегка приподняты в вызывающей улыбке.

– Что-то ты слишком напряжена. Это зря, расслабься. Как насчет, например, хм…, – он чуть прищуривается. – Немного поиграть?

– П…поиграть? – С запинкой спрашиваю я.

– Именно, – взгляд Дмитрия соскальзывает с моих глаз и сосредотачивается на моих губах, которые сейчас так пересохли от волнения, что быстро и нервно облизываю их, оставляя влажный блеск.

– Именно, – кивает Дмитрий. – Просто поиграть. Я буду жутким и коварным злодеем-некромантом. А ты? Можешь попробовать стать героиней. Маленькой храброй ведьмочкой, которая рискнула бросить мне вызов. Или…, – снова короткая сводящая с ума пауза. – Рискнёшь стать моей жертвой? – бровь Дмитрия снова изгибается. – Впрочем, одна роль может вполне перейти в другую. Потому что не всегда героини побеждают, так ведь? А вот, что делают с ними злодеи…, – Дмитрий ухмыляется так, что по коже проносится жар. – О, это отдельная история.

Я пытаюсь найти хоть что-то, что можно было бы противопоставить его холодному юмору, но мой мозг, кажется, отказывается работать в момент, когда меня медленно и сладко пронзает темно-серый взгляд.

- Вы... вы издеваетесь? - выдавливаю я наконец, но голос едва слышен.

Дмитрий поднимает брови, изображая искреннее удивление.

- Издеваюсь? Боже упаси, Юля! Я просто пытаюсь понять твои предпочтения. Ведь каждый предпочитает свой собственный стиль "пугания", не так ли? Одни любят мягкое, нежное, другие – более… экстремальное. И ты, судя по всему, предпочитаешь именно второе. Это… интригующе.

Он делает еще один шаг, сокращая расстояние между нами до минимума, упираясь ладонью в стену около моей головы. Я чувствую его тепло, его запах – тот самый, терпкий и манящий, который я пыталась игнорировать.

- Может, расскажешь мне, что именно в моей "тёмной сексуальности" тебе настолько невыносимо ? - спрашивает он, голос его стал еще ниже, почти шепотом. - Возможно, я смогу избавиться от неё. Ради тебя, конечно.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. Я чувствую, как внутри меня всё сжимается от его близости, от его намеренной двусмысленности. И в этом заключается его главная сила – он умеет играть на нервах, заставляя свою жертву чувствовать себя беспомощной и запутавшейся. И я, кажется, попалась в его ловко расставленную ловушку.

И главная опасность этой ловушки в том, что из неё не хочется выбираться.

Но я всё же собравшись с силами, я пытаюсь укрыться за маской недовольства:

– Ну, злодей из вас так себе, если честно! Какой темный повелитель будет покупать своим жертвам подарки и угощать их кофе с десертом. Нет, как-то слабовато.

Дмитрий хмыкает и наклоняет голову:

– Сразу ясно, что ты до этого общалась только с дилетантами. От них все разбегались в страхе, а все мои «жертвы» всегда возвращаются за добавкой. Так моя армия последователей и растет.

Я закатываю глаза.

– Никогда не поверю, что какой-то кофе с десертом заставит захотеть оказаться в полной власти у темного повелителя.

Дмитрий приподнимает уголок губ:

– Тогда выход один – проверить это. Готова рискнуть?

Я тут же активно мотаю головой:

– Рискнуть? Это точно не входило в мои планы на утро.

– И это хорошо. – Кивает Дмитрий. – Со злодеем стоит общаться вечером. А еще лучше – ночью.

Я чувствую, как его слова проникают в меня, вызывая странное волнение. Ночь – это время, когда все тайные желания становятся особенно явными, когда тьма может скрыть не только страхи, но и мечты. Я стараюсь игнорировать это чувство, но оно всё равно пробивается сквозь мою защиту.

– Нет, спасибо, – отвечаю я, хотя в глубине души понимаю, что это не так просто. – Ночью все становится более… опасным.

Дмитрий улыбается, его глаза сверкают огнями темного азарта.

– Опасным? Это только придаёт интриги. Ты же сама говорила, что любишь экстрим. Как насчёт того, чтобы испытать его в компании тёмного повелителя?

Я не знаю, что ответить. Его уверенность и игривый тон бросают вызов всему, что я знаю о себе.

– Может, вы и правы, – наконец произношу я, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Хотя и сама не понимаю зачем. Мои слова снова опережают мозг. – Может, я просто не готова к такому повороту событий.

– Или, возможно, ты просто не знаешь, каково это – быть на грани. – Его голос становится более серьёзным, и я ощущаю, как его слова проникают глубже, чем просто игра. – Я обещаю, что это будет не похоже ни на что, что ты испытывала раньше.

Я поднимаю глаза к нему и вижу, чуть расширенные будто у кота зрачки, которыми он смотрит на меня.

Внутри меня что-то начинает дрожать, как будто я стою на краю обрыва, готовая прыгнуть.

– Хорошо, – говорю я, не веря своим словам. – Давай поиграем. Но я не обещаю, что не сделаю шаг назад, если станет слишком страшно.

Дмитрий наклоняется ближе, и я ощущаю его дыхание на коже.

– Страх – это лишь часть игры, Юля. Но помни, что в этой игре у нас обоих есть роли. И я не собираюсь останавливаться, пока не добьюсь своего.

Я сжимаю губы, осознавая, что с каждым его словом я загоняю себя всё дальше в тупик.

Поэтому, чтобы сбежать хотя бы сейчас, я быстро отвечаю.

– Хорошо, тогда вечером эм…поиграем. А сейчас мне пора в ресторан. Сами же просили все подготовить.

И нырнув Дмитрию под руку, я едва ли не бегом выскакиваю из его номера, чувствуя как в груди бешено колотится сердце, а низ живота сводит в сладкой истоме настолько, что я почти готова развернуться и предложить сыграть прямо сейчас. И плевать какую роль мне придется отыгрывать.