Расходовать жизненную силу, пытаясь себя исцелить, было неэффективно. Задачка для большого накопителя или высшего ранга. Ни того ни другого у меня не было.

Я обратился к той же силе, силе воды. Выставил перед собой, как щит, пока готовил ответный удар. Взгляд зацепился за сверкнувший в свете огня опал, что я вставил в перстень. Иллюзия, отлично! Пусть решит, что работает, это даст ещё немного времени.

— Ты думал, что сможешь меня одолеть? — усмехнулся Мейснер.

Сработало. Что дальше?

Камень начал нагреваться, поддерживать морок настолько убедительный было непросто. Когда имеешь дело с высокоранговым магом, отдавать нужно практически всё.

— Одолеть? — всё же переспросил я.

Суть нашего конфликта ускользала от меня. Ну не в острове же дело, это весомо, но слишком уж мелко для таких ответных действий. Князь же был определённо настроен меня уничтожить.

— Моё место в совете, — он поморщил нос. — Тебе его не забрать.

— Да я и не собирался…

От неожиданности я отвлёкся и потерял контроль. Сердце сдавило, и оно остановилось. Я умер на миг, но этого хватило, чтобы перестать так изумляться. К магии жизни всё же пришлось прибегнуть. Источник просел, но в груди заколотилось.

— Даже перед концом тебе недостаёт смелости сознаться, — скривился князь, вцепившись в подлокотники. — Всё это, вся эта ваша игра… Мне кристально ясна, мальчишка.

Видимо, моё лицо что-то изменило, потому как князь вскинул брови:

— Тобой воспользовались, чтобы испытать меня, а ты даже не понял?

Я немного повернул голову. Так ассасин быстро выдохнется, у людей князя при себе были довольно серьёзные игрушки.

— Хакан, — позвал я.

Элементаль появился мгновенно, огненным вихрем пронёсся по комнате и врезался в группу справа.

— Вы ошиблись, — мне наконец удалось справиться с напором чистой силы, я банально перенаправил почти всю магию из всех артефактов, что были при мне, превратив её в нечто без аспекта, но абсолютно непробиваемое.

Хватит на минуту, а больше мне и не надо.

Приход джинна выбил Мейснера из концентрации, что немало мне помогло. Я ударил ментальной силой. При мне был сапфир небывалой ёмкости, практически иномирный. Можно сказать, мне чертовски повезло.

В невидимом и неслышанном мире магии затрещало. Сила разума разрывала потоки, сметая всё на своём пути. В первую очередь связь Мейснера с тёмным артефактом. Затем его защиту.

Князь обратился к воде, вычерпывая свой источник. Надо отдать ему должное, не растерялся и не испугался. Понял, что это уже не игра. Я ощутил, как возмутилась стихия. Вокруг было столько воды, что он был способен поднять залив. Выгореть, возможно, но добиться своего.

Я усилил напор, подключая пламя. Какая ещё сила может противостоять воде?

Стихии столкнулись, подключился джинн, отдавая мне и мощь пустыни.

— Мне жаль, — вздохнул я.

Мир вздрогнул. Я старался экранировать бушующую магию, но Мейснер поставил всё на кон. Все заслоны окончательно слетели, и я увидел его страхи. Образы, но достаточно яркие, чтобы понять. Мы никогда бы не договорились.

— Мне жаль, — повторил я и отпустил всю мощь Великой пустыни, чтобы испарить стихию, грозящую смыть не только меня с лица земли, но и добрую часть острова.

Затрещало уже в реальном мире.

Стены рушились, а всё вокруг загоралось. Как-то неторопливо и будто нехотя. Но неумолимо. Магии всегда нужен выход. Нельзя обратиться к подобной силе и потом просто её развеять.

— Уходим, — я поднялся, с силой отталкиваясь.

Все мои запасы были на исходе. Я тоже отдал всё, но смог ограничить воздействие нашего столкновения. К сожалению, здание разрушалось, как и источник князя. Мейснер сидел в кресле и продолжал смотреть на меня. Продолжал думать, что я главный враг. Продолжал ненавидеть.

Я сделал единственное, что мог. Воспользовался остатком силы разума, чтобы стереть это. В последнее мгновение. Хотелось бы думать, что это и есть милосердие.

Нам пришлось убегать, уворачиваясь от горящих балок перекрытия и прикрывая лицо от удушливого дыма. Магии больше не осталось. Лишь Хакан наслаждался огнём, охватившем дом.

Мрачное строение рухнуло почти сразу же, как мы оказались на набережной. С грохотом осело, погребая под собой Мейснера. К моим ногам упала голова чудища, глаза которого горели изумрудами, ловя отблески пожара. Я и наклоняться не стал, без того понял — камни не годятся. Два великолепных изумруда были совершенно бесполезны для моей цели. Идеальные, неприлично дорогие, но не те.

Эхо безумнейшего всплеска магии расходилось над островом. Нда, незаметно это точно не будет.

— Славная битва, — хором сказали джинн и ассасин и удивлённо переглянулись.

Ну вот и нашлось у них что-то общее, и то хорошо.

Я взглянул на догорающее строение и вздохнул. Да, теперь страшилище с фронтона не будет пугать соседей. Но всё же как-то нехорошо получилось…

В кармане зажужжал телефон.

— Да, Роман Степанович, — после ещё одного вздоха ответил я на вызов.

— Ваша светлость, — по вкрадчивости голоса главы тайной канцелярии можно было понять весь контекст этого почти нежного обращения. — Это ваших рук дело?

Баталов приехал очень быстро, и десяти минут не прошло. Дом Мейснера к приезду главы тайной канцелярии всё ещё уютно потрескивал огнём.

Я без сожалений потратил последний накопитель на то, чтобы прикрыть это безобразие от посторонних глаз. Конечно же, этот морок Роман Степанович преодолел без проблем.

— Александр Лукич… — вздохнул мужчина, становясь рядом.

На моих сопровождающих он бросил быстрый взгляд, но даже элементаль не смог отвлечь от происходящего. Джинн и не пытался скрыться, а я не просил. Как-то спокойнее было рядом с его пламенеющей аурой. Она меня подпитывала, придавая сил после очень долгого и непростого дня.

Три камня почти за раз…

Ощущения были соответствующие — будто я взял три ранга одновременно. Сапфир и опал, разум и иллюзии. Но кого я спас? В моей голове была путаница, я совершенно перестал понимать, по какому принципу я наполняю силой. Да и чёрт с ним, проблема было посерьёзнее…

— Ваша светлость, не стану снимать с себя часть ответственности. Всё же я допустил некоторый намёк… — Баталову явно было сложно формулировать. — Что с князьями можно, кхм, не церемониться… Но признаюсь, не ожидал, что вы воспримите это настолько буквально.

Я внимательно посмотрел на него. Менталист не злился. Пребывал в состоянии той растерянности, которая может привести к чему угодно. В шоке был глава тайной канцелярии, короче говоря.

— Роман Степанович, — мне пришлось положить руку на его плечо, чтобы он оторвал взгляд от догорающего особняка. — Поверьте, и в мыслях не было. Клянусь силой, я был настроен мирно.

— Просто так получилось? — болезненно усмехнулся мужчина, наконец переключая внимание на меня.

Главное, чтобы хихикать не начал. Я всерьёз обеспокоился о его душевном состоянии.

— Я готов полностью взять на себя ответственность и ответить перед законом. Готов к суду чести.

Баталов всё же нервно хихикнул. Но потряс головой и улыбнулся уже увереннее:

— Суд чести, вы серьёзно, Александр Лукич? Ответить? Вы хоть представляете, какая шумиха поднимется?

Я решительно кивнул.

Безусловно, угробить князя — это не прибить бретёра или другого наёмника, проникшего ночью к тебе с целью убить. Тем более не на дуэли, а вот так, без свидетелей. Одного моего слова уже будет недостаточно.

Суд чести был единственным вариантом в таком случае. Неприятная процедура, но зато снимающая любые подозрения. Если упростить суть, то это было ментальной проверкой. Точнее, весьма грубым вмешательством в чужой разум, что в обычных условиях было недопустимым.

Менталист высшего ранга применял магию, чтобы установить истину. И работало это вместе с клятвой силой. В итоге либо абсолютное оправдание, либо… Казнь. Ради мелких дел на такое никто не решался.